ости.)
Вот и сейчас Павлик с Сашком озабоченно прикидывали, как бы это поделикатнее доложить Выверзневу, что запланированная провокация сорвана, а взамен имела место незапланированная. Как говорится, комментарии излишни…
- Разрешите, Николай Саныч?..
- Угу…
С незажженной сигаретой на откляченной нижней губе и с дистанционным пультом в руках полковник Выверзнев сидел бочком на краешке рабочего стола, напряженно всматриваясь в экран телевизора. Передача шла по служебному кабелю прямо из Президентского Дворца. Глеб Портнягин принимал высоких гостей в кленовом зале.
- В принципе особых разногласий с комправославием у нас нет, - обаятельно улыбаясь, излагал он приятным баритоном. - Это у них с нами разногласия! Вот говорят, что мы против святой воды… Да не против мы!.. Кропите на здоровье!.. Но нужно ж знать, куда кропить!.. Они ведь в агитхрамах вслепую кропят: вправо, влево, куда ни попадя… А бес - вот он! Сидит себе на потолке и смеется…
Иностранные гости взглянули на потолок, куда указал глава государства, и заинтригованно прислушались к торопливому бормотанию переводчика.
- А митрозамполит его не видит!.. - Президент возвысил голос. - Потому что не колдун! А заговоры наши? Как они все начинаются? «Выйду я, раб Божий…» Или там «раба Божия…». То есть сами-то мы себя рабами Божьими - признаем, это они нас не признают… Мы для них вообще не люди - так, антихристы беспартийные…
Президент обиженно умолк, потом вдруг грозно взглянул в пустой угол и на кого-то там дунул. Находись Сашок в зале, он бы, конечно, увидел, на кого именно, а вот так, с экрана, трудновато… Проникнуть в астрал по телевизору - это надо быть как минимум членом Лиги…
А Глеб Портнягин властно шевельнул бровью и продолжал с нарастающим возмущением:
- Запретили девкам на Великий Октябрь приворотное зелье варить - и еще жалуются, что рождаемость у них падает!.. Дескать, баклужинцы порчу навели… А то, что мы якобы раздавили танками колхозную церковь в Упырниках, - так это клевета-а… Во-первых, не церковь это была, а овощной склад, а во-вторых, никто ее не давил. От сотрясения - да, согласен: могла развалиться… Да сами они ее трактором под шумок и разутюжили!..
- Негра дай… - буркнул Выверзнев. Сашок хотел переспросить, но выяснилось, что обращались не к нему. Глеб Портнягин свалил с экрана, а камера, мазнув по лицам сидящих за столом, остановилась на негре преклонных годов. Надо сказать, очень кстати, поскольку в следующий миг чернокожий разомкнул длинные обезьяньи губы и, сильно окая, громко спросил по складам:
- В Бок-льюжн прой-зо-шоль зрыв… Кто узор-валь? И ко-во?..
Изображение дернулась. Должно быть, оператор снова хотел показать Портнягина.
- Держи негра… - процедил Выверзнев. - Укрупни…
Лицо укрупнилось, привлекательней от этого не ставши. За кадром послышался исполненный сожаления прекрасный бархатный баритон Президента:
- Если мистер Джим Кроу имеет в виду вчерашний взрыв на проспекте Нострадамуса, то пока что ни одна организация не взяла на себя ответственность за этот террористический акт. Расследование - ведется…
- М-да, - сказал Выверзнев и приглушил звук. - Что-то не ладится пока у Кондратьича… Видал, какая у негритоса морда подозрительная? Причем третий раз он уже этим взрывом интересуется… Слышишь? - Полковник поднял палец.
Сашок прислушался. Приглушенно бормотал телевизор. Кто-то возился, шурша, в кирпичной стене кабинета. То ли домовой, то ли коловертыш.
- Н-нет… Ничего не слышу…
- Вот и я тоже, - удрученно молвил Выверзнев. Прикурил, взглянул на Сашка. - Что у тебя?
- Да вот… Павлик послал… доложить…
- Ну-ну?..
Сашок трагически заломил брови и доложил о случившемся на площади. Выверзнев слушал вполуха и все косился на экран…
- Жаль… - рассеянно молвил он наконец. - Конечно, с «Интернационалом» вышло бы покрасивше… А что баб привести догадались - это вы молодцы!.. Хорошая драка получилась, я прямо залюбовался - издали… Так что благодарю за своевременные и грамотные действия!
- Служу Баклужино… - зардевшись, выдавил Сашок.
Ему еще трудно было уразуметь, что провокация - скорее искусство, нежели наука. Поэтому экспромт зачастую бывает гениален, оригинал впечатляет сильнее, чем самая тщательная подделка, а любитель, уступая профессионалу в мастерстве, сплошь и рядом превосходит его в искренности…
- У тебя все?
- Никак нет, Николай Саныч! С задержанным проблемы…
- А что такое?
- На Африкана ссылается… - Сашок замялся. - И на вас тоже…
- Да-а?.. - Выверзнев задумался, погасил сигарету. - А какой он из себя?
- Волосатый такой…
- Волосатый?.. Хм… Ладно, начинайте допрос, а я к вам чуть позже загляну…
Допрос начался с технических неполадок.
- Да что за черт?.. - озабоченно пробормотал Сашок, извлекая из восковой куколки железную иглу и поднося ее ржавое жало к ослепительной лампе. - Почему не действует?
Провокатор сидел на привинченном к полу стуле и, судя по шевелящимся волосяным покровам, надменно улыбался. Руки его были скованы за спиной.
- Может, его вручную допросить? Мануально?..
- Мы ж не менты, Сашок… - укоризненно напомнил более опытный Павлик. - Нет уж, давай как положено…
И старший лейтенант сосредоточенно оглядел разложенные на письменном столе инструменты и вещественные доказательства.
- Ну еще бы она тебе действовала!.. - проворчал он. - Рядом вон Микола Угодник лежит и этот еще, лысый… Дай-ка в сейф приберу…
Он завернул в алый шелк изъятый образок Миколы Угодника вместе с орденом Ленина и направился к сейфу. Сашок бросил пытливый взгляд на задержанного и снова пронзил куколку. Допрашиваемый тут же замычал и заворочался на стуле.
- У, нехристи!.. - сдавленно произнес он, гордо уставив на мучителя набитые волосами ноздри - Режьте - ничего не скажу…
- Все равно слабовато… - посетовал Сашок. - А-а… Так на нем же еще чертогон!.. Слушай, помоги, а то опять укусит…
Вдвоем они кое-как освободили яростно отбивающегося провокатора от нательного креста.
- Ну, вот теперь другое дело… - удовлетворенно молвил Сашок. - Итак… С какой конкретно целью и по чьему заданию вы проникли на территорию суверенной республики Баклужино?
И волосатик пошел колоться на раз… Примерно на двадцатой минуте допроса лязгнула тяжелая дверь подвала. Сотрудники оглянулись и выпрямились. Сашок отложил иглу.
Открытое, прекрасно вылепленное лицо полковника Выверзнева было сумрачно. Видимо, предварительная беседа Президента с представителями ООН по-прежнему шла из рук вон плохо. Хмуро кивнув, полковник взял со стола протокол допроса.
- Эк понаписали!.. - подивился он, проглядев первый лист. - Лыцкий агент? Надо же! Прямиком из-за Чумахлинки?..
Павлик с Сашком, почуяв нутром неладное, переглянулись. Кажется, переусердствовали… А полковник рассеянным жестом отодвинул истыканную иглой восковую куколку и присел на край стола, со всевозрастающим интересом вчитываясь в протокол.
- Да раскуйте вы его… - ворчливо приказал он, не поднимая головы.
- Так, Николай Саныч!.. -всполошился Павлик. - Он же сейчас углы крестить начнет!..
- Не начнет, - сказал Выверзнев. - Раскуйте.
Пожав плечами, Сашок освободил поганца от наручников.
- Йо-о!.. - поразился Выверзнев какому-то новому перлу. - Попытка покушения на Президента… по личному заданию Африкана… Ребята, вам что, очередного звания сильно захотелось?
Молодые люди дружно порозовели в четыре щеки.
- Круто, круто… - с уважением молвил полковник. - И главное, всего ведь полчаса допрашивали, даже меньше!..
Он отложил протокол и, не слезая со стола, повернулся к волосатику. Выкатив глаза, тот с безумной надеждой смотрел на своего избавителя. В жесткой бороде сияли слезы.
- А ну-ка оставьте меня с ним минут на десять…
Сашок и Павлик беспрекословно повернулись и вышли. При помощи нехитрых колдовских приемчиков они, конечно, запросто могли бы подслушать беседу боготворимого ими Николая Саныча с задержанным, но, разумеется, не посмели. А жаль. Половину бы иллюзий как ветром сдуло…
- Виталя… - позвал полковник, дождавшись негромкого лязга железной двери. - Так когда ты виделся с Африканом?
- Позавчера в ночь… - просипел горлом доморощенный провокатор.
- Почему не сообщил?
Кудлатая башка бессильно упала на грудь.
- Понятно… А на площадь зачем выперся? Африкан велел?
- Нет… Сам…
- Да ты что? Это за каким же лешим?
- Подначил он меня… И на колдунов я в обиде…
- А на колдунов-то за что?
- Дом сломали… Обещали сразу же в новый переселить - не переселили… - Эх, Виталя-Виталя… - с упреком сказал полковник. - А ко мне обратиться?.. Ну вспомни: было хоть раз, чтобы ты попросил, а я тебе не помог?..
Подавив рыдание, Виталя вскинул мохнатое, как у домового, личико. Наслезенные глаза обезумели. Пористый кончик носа побелел. Не иначе - гордыня обуяла…
- В содеянном - не раскаиваюсь!.. - Голос Витали, по идее, должен был окрепнуть, зазвенеть, но вместо звона вышел скрип. - Знал, на что иду, и готов на любую расплату!..
- А в чем тебе раскаиваться-то?.. - удивился Выверзнев. - Мы, собственно, так все и планировали, только с другим исполнителем. Сработал ты чисто, даже вон карниз универмага перезвездить сообразил… А расплата - как обычно… - Полковник вздохнул, слез со стола и запустил руку во внутренний карман пиджака. Вынул пачку, отлистнул несколько зеленых бумажек, извлек ведомость. - Распишись вот здесь - и свободен… Понадобишься - дам знать…
Медленно и неловко Виталя поднялся с привинченного к полу сиденья. Пошатываясь, подошел к столу. Непонимающе взглянул на доллары, на ведомость, потянулся было за шариковой ручкой и вдруг замер. Ах, будь здесь Павлик с Сашком - уж они-то бы наверняка заметили, что аура Витали пошла пятнами! Да и полковник, хотя и не был колдуном, мог бы, кажется, обратить внимание на общую взвинченность провокатора. Однако в данный момент Выверзнева интересовали куда более важные проблемы: Африкан, странное поведение комиссии ООН, загадочный взрыв у подъезда «Ограбанка»…