Поднаторев за полгода в колдовском ремесле, одарённый питомец Ефрема Нехорошева мог теперь выходить в астрал из любой позиции: стоя, сидя, с похмелья, во сне, наяву - достаточно было расслабиться и, выдохнув, полностью отключить мыслительные процессы на несколько секунд. Всё, как видите, довольно просто, и тем не менее подобный трюк далеко не каждому под силу. Если верить слухам, опытные путешественники, матёрые астральные волки, способны воздерживаться от мыслей часами. Но, конечно, высший пилотаж - это когда человек перестаёт думать вообще.
Первая же ночная вылазка в тонкий мир подтвердила правоту старого чародея: сновидения Никодима Людского охранялись. Сторожей насчитывалось трое. Двоих принимать во внимание не стоило, оба - недоучки из местных: один с Лысой горы, другой с Новостройки. А вот третий… Зловещая фигура в балахоне внушала оторопь даже издали и явно представляла собой негативную энергетику с высоким потенциалом. Приблизиться к такому охраннику Глеб не рискнул.
- Бес, - с уверенностью определил старый колдун, выслушав сбивчивый рассказ вернувшегося ученика. - Интересные вышибалы у твоего другана…
- Бес? - не поверил юноша. - Как это бес?
Восклицание осталось без ответа. Лицо Глеба Портнягина постепенно принимало задумчивое и несколько злодейское выражение.
- Слушай, а сфоткать его можно? - с замиранием в голосе спросил он.
- Да почему ж нельзя! - удивился кудесник. - Сам аппарат ты туда, понятно, не пронесёшь, а вот астральную сущность аппарата - запросто. Лучше всего «мыльницу» с чёрно-белой плёнкой…
- Вспышка нужна?
- Со вспышкой не выйдет. Засветишь…
Ефрем Нехорошев с любопытством поглядывал на ученика, но тот уже замкнулся, уйдя в тайные и, судя по всему, недобрые замыслы. А приставать и выпытывать было не в обычае старого колдуна.
- Ну-ну… - Ограничившись этим осторожным высказыванием, он помолчал и добавил ворчливо: - Только, слышь, реактивы на святой воде разводи, под иконой…
Карточки получились мутноватые, любительские, но всё равно кое-что на них различить было можно. Кстати сказать, попадание в кадр потусторонних тварей - явление в фотографии весьма распространённое, просто обычно эти изображения принимают за брак при печати и проявке. Известно даже такое древнее правило: чем выше мастерство и лучше аппаратура, тем меньше астрала на снимках.
- Ну и зачем тебе оно было надо? - не без язвительности осведомился старый чародей, раскладывая фотографии на манер гадальных карт. - На добрую память?
- Это ж компромат готовый! - обиделся Глеб. - Борец против зла, а самого бесы охраняют… Он у меня из партии своей птичкой вылетит! Запечатаю в конверт - да пошлю…
Кудесник взглянул искоса на астрального папарацци и задумчиво ущипнул козлиную бородёнку.
- Хм… - глубокомысленно молвил он, снова склоняясь над снимками. - А бес-то, обрати внимание, не из шестёрок… Барон. А то и маркиз… Ох, чует моё сердце, Глебушка, грош цена твоему компромату, - с прискорбием подытожил Ефрем.
- Это как же? - ощетинился тот.
- А так… Допустим даже, доказал ты, что фотки твои не подделка. А тебе скажут: на то он и бес! Ему лишь бы праведника очернить… Ладно. Допустим, прижал ты и тут своего Никодима к стенке. Так ведь опять выкрутится: вон архиепископ новгородский Иоанн на бесе в Иерусалим летал - и ничего, святой!
С угрюмостью на челе юный ученик чародея медленно сгрёб компромат со стола.
- Да не горюй ты, - жалостливо глядя на него, ободрил Ефрем. - Дело-то всё равно тёмное. Так что ты его, слышь, не бросай. С людьми поговори, по астралу пошастай - глядишь, и выудишь что пригожее…
Пригожее Глеб выуживал в течение недели. Шастал по астралу, говорил с людьми. Беседа с тем недоучкой, что проживал на Лысой горе, поставила точку в его частном расследовании.
На улице лепил лёгкий снежок - и таял, коснувшись влажного асфальта. Окрылённый удачей Глеб не шёл - летел. Душа его пела и пританцовывала. Наконец, не устояв перед соблазном, юноша поставил физическое тело на автопилот (благо до дома Ефрема Нехорошева оставалось всего полквартала) - и прянул в астрал.
Скользнув над заснеженным парком, он очутился во чреве громоздко обставленной квартиры, где мрачная энергетическая сущность в нелепом балахоне, чем-то напоминая стоматолога за работой, сосредоточенно расшатывала третью чакру мужчине по фамилии Карабастов, возлежавшему в кресле перед орущим телевизоров. При виде свидетеля нечистый выпрямился, нахмурился и, вытерев ладони о балахон, с угрожающим видом шагнул навстречу.
- Погоняло твоё - Децибел, - раздельно произнёс Глеб. Услыхав свою кличку, бес приостановился, неприятно поражённый. - В позапрошлом воплощении ты ходил в шестёрках. Потом дослужился до барона. Есть шансы стать маркизом.
Лукавый безмолвствовал.
- Полгода назад, - неумолимо продолжал гость, - ты был внедрён в хозяина этой квартиры Дмитрия Карабастова. А осенью тебя в ходе экзорцизма расколол и перевербовал Никодим Людской. Рассказать, как было?
Бес молчал - лишь энергетика его становилась всё негативнее и негативнее.
- Полчаса тебя кропили святой водой и отчитывали «Капиталом», - безжалостно напомнил Глеб. - Полчаса! Дальше ты запричитал женским голосом и, как последняя сявка, пошёл колоться на раз. Стал предлагать Никодиму свозить его на себе к святым местам, в Ульяновск…
- Не докажешь, - угрюмо сказал бес.
- Возможно, - отозвался Глеб. - Но, пока будут разбираться, повышения тебе не видать. А с Никодимом вы сговорились так: днём ты по-прежнему сидишь в Карабастове, а ночью работаешь охранником. И все шито-крыто. Начальство твоё уверено, что ты охмуряешь Никодима - вот-вот охмуришь…
- Короче, - грубовато прервал его бес. - Чего надо?
- Ничего серьёзного. Немножко халатности на посту. Ты отвернулся - я проскочил…
- Зачем?
- Да вот хочу устроить кое-кому парочку страшных снов, - решив быть откровенным до конца, предвкушающе молвил Глеб. - Догадываешься кому?
Нечистый размышлял. Неподвижное лицо, натруженные руки, усталые глаза. Обычный работяга-бес, каких тысячи, замотавшийся в чёрной реинкарнации, чудом вылезший из шестёрок в бароны.
- А дальше? - равнодушно спросил он.
- А дальше разбежались. Я тебя не знаю, ты меня - тоже…
- Ладно, сделаем, - буркнул бес и снова двинулся к креслу.
И то ли показалось Глебу, то ли в самом деле мелькнули в сумрачных запавших глазах нечистого насмешливые искорки. Однако продолжать разговор, когда тебе уже предъявили спину, было неловко - и молодой чародей поспешил вернуться в физическое тело, преодолевавшее на автопилоте последний лестничный пролёт. Слава Богу, добралось нормально - в ментовку не загребли…
За окном было черным-черно. По стёклам мазало мокрым снегом. Нагулявшийся котяра Калиостро возлежал на выключенном мониторе подобием небольшого серо-белого сугроба. Неровно тикали стенные ходики.
- Нет, подвох он, конечно, подстроит… - размышлял вслух старый колдун Ефрем Нехорошев. - Тут ты даже не сомневайся…
- Никодиму сдаст, например, - мрачно предположил Глеб.
- Да ни в жисть! - взгоготнул кудесник. - На крупную гадость ему идти не резон. Так, по мелочи…
- Ну, это мы переживём… - успокоил Глеб.
Ходики пробили два часа ночи, приврав минут на сорок. Неделю назад, отчаявшись приспособить зациклившегося барабашку в перегоревшем электрокамине Ефрем попробовал оживить с его помощью часовой механизм - и тоже не очень успешно.
- Пора, - сказал колдун. - Друган твой уже, наверное, третий сон смотрит… Может, проводить тебя?
- Вот ещё! - оскорбился Глеб. Расслабился, убрал мысли - и без перехода очутился в астрале.
Смутно мерцали сны. Неподалёку маячил знакомый балахон.
- Вовремя, - заметил бес и огляделся. - Давай пошустрей! Пока никто не видит!
Портнягину вновь почудилось, что в глазах нечистого мелькнула насмешка, но медлить и впрямь не следовало - огласка была невыгодна обоим. И юный чародей, не раздумывая, нырнул во сны Никодима Людского.
…Толпа. Толпа до горизонта. Глеб ошалело вскинулся на цыпочки. Головы, головы, головы. Брусчатка из голов. И все смотрят в одну сторону. Лица напряжённые, ожидающие. Повернулся и он. В десятке шагов чёрно-красная трибуна, напоминающая эшафот, а на ней Никодим. Держит речь. Вернее - паузу…
- Посторонись ты… трах-тарарах! - Кто-то незнакомый бесцеремонно отпихнул Глеба и вскинул крохотный автомат с несоразмерно длинной обоймой. Полыхнуло, загрохотало. В лицо полетели горячие астральные гильзы.
Страшный людской вопль - и не менее оглушительная тишина. Никодим Людской медленно переваливался через перила. Перевалился. Глухой удар тела о мостовую. Кровь. Много крови. Убит? Нет, ползёт, приподнимает бледное искажённое лицо… Толпа куда-то делась. Их двое. Двое на всём свете. Глаза Никодима на миг проясняются. Узнал. И умоляющий, исполненный боли стон:
- Гле-еб…
В следующую секунду Портнягина вышибло из астрала. Старый колдун Ефрем Нехорошев сидел напротив и с любопытством всматривался в ошалелое лицо ученика.
- Что-то быстро ты… - заметил он.
- Слушай, Ефрем… - переведя дыхание, вымолвил Глеб. - Там уже кто-то до меня поработать успел. Кошмар какой-то…
В двух словах он изложил увиденное. Колдун удовлетворённо наклонил редеющие патлы.
- Теперь понятно, чему этот твой бес лыбился… Надо же: без подвоха околпачил! - Чародей хмыкнул, покосился из-под косматой брови на сбитого с панталыку воспитанника - и, снизойдя, пояснил: - Никакой это, Глебушка, не кошмар… Нормальные сны политика.
- Это что ж у него, каждую ночь так?!
- Ну, не каждую, наверно…
Юноша представил - и обмяк.
- Тогда зачем охрана? Да ещё и с бесами!
- Затем и охрана, что секрет. А то вдруг кто со стороны подсмотрит! Неловко же, сам понимаешь…
Дрыхнущий на мониторе Калиостро дёрнул ухом и нагло свесил бело-серый хвост на слепой экран.