- Да-да, - говорит. - Служба. Это мы понимаем. Не извольте беспокоиться, сам до полянки провожу, сам отправлю…
И видно, что Пинькова он все-таки побаивается. Если даже и не проверяющий - все равно ведь непонятно, кто такой и зачем явился. Бляха-то вон как сверкает!
Двинулись, короче, в обратный путь.
- Слушай, дед, - говорит Пиньков. - А чего ты так этих проверок боишься? Ты ж колдун!
Усмехнулся дед криво, зачем-то вверх посмотрел.
- Колдун, - отвечает со вздохом. - Но не Господь же Бог!
- Это понятно, - соглашается Пиньков. - Бога-то нет…
Просто так, из вежливости, беседу поддержать. А колдун вдруг остановился, уставился прямой наводкой - и смотрит.
- Как нет? - спрашивает.
- А так, - малость растерявшись, говорит Пиньков. - Нету.
- А кто вместо?
- Вместо кого?
- Ну, того… этого… о ком говорим, - понизив голос, поясняет колдун. А глаза у самого так и бегают, так и бегают.
- Темный ты, дед, - смеется Пиньков. - В лесу, что ли, рос? Никого нет, понял? Ни Бога, ни вместо…
Обводит колдун диким взглядом вверенную ему территорию, и начинает до него помаленьку доходить.
- А-а… - тянет потрясенно. - То-то я смотрю…
Ну шутка ли, товарищ старший лейтенант, - столько информации сразу на голову рухнуло! Все равно что карниз с казармы - помните?
- Мне в караул заступать, дед! - стонет Пиньков. - Пошли, да?
Очнулся колдун и сразу куда-то заторопился.
- Ты, служивый, это… - И глаза прячет. - Ты знаешь что? Ты уж сам туда дойди, а? Тут рядом ведь… Недалеко то есть…
- Да ты погоди, дед! - ошеломленно перебивает Пиньков. - А как же я без тебя обратно-то попаду?
- А как сюда попал, только наоборот, - впопыхах объясняет дед. - А я побегу. Забыл, понимаешь, совсем: дела у меня, служивый, ты уж не обессудь…
И - рысит уже чуть ли не вприпрыжку вниз по оврагу. Странный колдун, подозрительный…
А полянку, между прочим, искать пришлось: они ж одинаковые все, квадратные. Еле нашел. Один был ориентир - яма из-под банок. Так они уже ее засыпали и травинок понавтыкали. Под деревом, понятно, пупырчатый навытяжку - опасливо на Пинькова поглядывает, но не давешний - другой, хотя и одноглазый, хотя и ухо откушено. Потому что увечья, товарищ старший лейтенант, сразу видно, давние.
Сориентировался Пиньков на местности и приступил. Но это легко сказать: "Так же, как сюда попал, только наоборот", - а вы попробуйте, товарищ старший лейтенант, из стойки "смирно" совершить поворот через правое, смешно сказать, плечо и отпечатать строевым два шага назад! Спиной вперед то есть. Да нипочем с непривычки не получится!
Опять же нервничать начал. Время-то идет! Это мы с вами, товарищ старший лейтенант, знаем, что на плацу и в овраге оно идет по-разному, а Пиньков-то еще не знал!.. А нервы в военном деле, разрешите доложить, вещь серьезная. Помните того приписника, который на прошлых сборах в фотографа стрелял? Ну как же! Три километра с полной выкладкой, а потом еще полоса препятствий. Переваливается из последних сил через последнюю стенку, а за стенкой фотограф ждет. "Улыбнитесь, - говорит, - снимаю!" А патроны-то - боевые! Хорошо хоть не попал ни разу - руки тряслись…
Так вот, бился-бился Пиньков - аж взмок. Да еще автомат тут мешается! Снял его Пиньков, отложил на травку, решил сначала тренаж без автомата провести, а потом уже с автоматом попробовать.
А тут и сумерки наступили - в овраге-то темнеет быстро. Мрак, товарищ старший лейтенант. Видимости - ноль. Так, кое-где глазенки желтые сверкнут на секунду, банка о банку брякнет, да еще шум от рытья земли передними лапами то здесь, то там. Ночная жизнь, короче.
И вдруг - получилось! Достиг-таки рядовой Пиньков необходимой четкости исполнения. Глядь - стоит он опять перед строем, как будто и секунды с тех пор не прошло.
…Ну, в строю, понятно, шевеление - шутка ли: бойцы на глазах пропадать и появляться начали! Старшина догадался - скомандовал: "Отделение, разойдись!" И кинулись все к Пинькову.
Доложил Пиньков что и как. Старшина в затылке скребет, рядовой состав тоже удивляется - не знают, что и думать. Не стрясись такое прямо перед строем - ни за что бы не поверили…
Краска? Какая краска? Ах, на сапогах, зеленая… Так ведь они с колдуном по полянам шли, товарищ старший лейтенант. Травка, значит, слегка пожухла, так гномики ее, видать, подновили слегка. А гуашь - она ж маркая…
Разрешите продолжать? Есть!
- Э, браток! - говорит вдруг старшина. - А автомат-то твой где?
Смотрят все: нет автомата.
- Стало быть, - бледнея, говорит Пиньков, - я его там оставил…
- Э, браток… - говорит старшина.
А что тут еще скажешь? Сами знаете: "За утрату и промотание казенного имущества…" Ну, промотания, положим, никакого не было, но утрата-то налицо!.. Ясно, короче, что хочешь не хочешь, а придется Пинькову туда опять лезть.
- Стройся! - командует со вздохом старшина.
Построились.
Смотрит старшина на орла Пинькова и понимает, что в таком виде орлу Пинькову пространства нипочем не прорвать; щетина, гуашь эта на сапогах, да и бляха потускнеть успела…
- Отставить! - командует.
Привели Пинькова в порядок, пылинки смахнули. Оглядел его еще раз старшина и говорит:
- Ты вот что, браток… Возьми-ка еще один боекомплект. Ситуация, она ведь всякая бывает. А ты у нас вроде как на боевое задание идешь…
Зачем ему патроны без автомата? Ну а вдруг, товарищ старший лейтенант! Старшина ведь верно сказал: ситуация - она всякая бывает…
Отчислили Пинькову под ответственность старшины два полных рожка и снова построились.
- Равняйсь! Смир-рна! Рядовой Пиньков!
- Я!
- Выйти из строя!
- Есть!
Вот когда проверяется, товарищ старший лейтенант, насколько развито у бойца чувство ответственности! Вбив в зазвеневший плац два строевых шага, рядовой Пиньков со сверхъестественной четкостью повернулся через левое плечо - и снова очутился в овраге. С первого раза.
2
Нет автомата. Разворошил траву, землю пощупал - нету.
"Э! А туда ли я попал вообще?" - думает Пиньков.
И в самом деле, товарищ старший лейтенант, не узнать местности. Во-первых, в прошлый раз лето было, а теперь вроде как осень: листья сохнут, желтеют, падают. А во-вторых, бардак, товарищ старший лейтенант! Трава не стрижена, листву сгребать никто и не думает, поляна уже не квадратная - расплылась, съела гравийные дорожки, зато в траве кругом тропки протоптаны. Раньше, значит, ходили как положено, а теперь ходят как удобно. А автомат кто-то подобрал, не иначе. И хорошо, если так. А то ведь поди пойми, сколько тут в овраге времени прошло, пока Пиньков старшине о своих приключениях докладывал! Может, месяц, может, год, а ну как все пять лет? Проржавел бы в гречневую кашу - под открытым-то небом!
И направился рядовой Пиньков к ближайшему дереву. К тому самому.
Полпути еще не прошел, а сообразил, что никакая это не осень. Болеет дерево. Мало того что листья желтеют и сохнут, банки тоже скукожились, помельче стали, искривленных полно, деформированных, кое-где уже бочок ржавчиной тронут…
Под деревом должен бы пупырчатый стоять на задних лапах - пусто. Возле самых корней - норы какие-то, земля кучками.
- Эй! Есть тут кто-нибудь? - говорит Пиньков.
В одной из нор что-то заворочалось, и вылезает пупырчатый. Но какой! Уж на что Пиньков не робкого десятка - и то попятился. Бегемот, честное слово! Лоб - низкий, глазенки - злобные, загривок прямо от ушей растет. Уставился на Пинькова, с четверенек, правда, не встает, но видно, что колеблется: не встать ли на всякий случай?
- Слышь, браток, - дружески обращается к нему Пиньков. - Ты тут на полянке автомата моего случаем не видел?
Ошибка это была, товарищ старший лейтенант. Явный тактический просчет. Как услышал пупырчатый, что добром его о чем-то просят, засопел, скосомордился… Зарычал в том смысле, что гуляй, мол, свободен, и снова в нору полез. Кормой вперед.
"Что это они так разболтались? - озадаченно думает Пиньков. - Может, колдун помер?"
Постоял он, постоял перед норой и решил не связываться - ну его, уж больно здоровый… Повернулся и пошел в сторону центрального оврага - тем путем, что в прошлый раз шли. Доберусь, думает, до речки, а там уж выспрошу, где этого колдуна искать.
Идет и головой качает. Во что овраг превратили - больно смотреть! Там банка пустая лежит ржавеет, там деревце в неположенном месте проклюнулось… А сорняки по обе стороны все выше и выше. Вот уже в человеческий рост пошли…
И тут из-за поворота тропинки выкатывается ему навстречу гномик. Счастливый, сияет, а в руках - помятая банка сгущенки с пятнышком ржавчины…
То есть не сгущенки, какой сгущенки?.. Тушенки, конечно! Хотя… Ну точно, товарищ старший лейтенант! Там и сгущеночные деревья тоже были, только у них плоды белые и помельче - граммов на триста…
Так вот, увидел гномик Пинькова - перепугался. Стал быстренько на четвереньки, сделал одно плечико выше другого и робко, неубедительно так зарычал. Пупырчатым, что ли, прикинуться хотел? Неясно…
- Ты больной или голодный? - прямо спрашивает его Пиньков.
Гномик ужасно смутился, встал с четверенек и, чуть не плача, протягивает банку Пинькову.
Не понял его Пиньков.
- Чей паек?
- Мой.
- А чего ж ты мне его суешь?
- Все равно ведь отнимешь! - рыдающе говорит гномик.
"Порядочки!" - думает Пиньков.
- А где живешь?
- В яме.
- Да вижу, что в яме… Далеко это?
- А вон, за бурьяном…
- Тогда пошли, - говорит Пиньков. - Ну чего уставился? Провожу тебя до твоей ямы, чтобы банку никто не отобрал. А ты мне по дороге расскажешь, что у вас тут в овраге делается.
- А ты кто? - пораженно спрашивает гномик.
Поглядел на него Пиньков: вроде малый неплохой, забитый вот только, запуганный…
- Зови Лешей…
И пока до ямы шли, товарищ старший лейтенант, гномик ему такого понарассказывал!.. Короче, эти две расы (в смысле - гномики и пупырчатые) живут в овраге издавна. И каждая имеет свои национальные традиции… Так вот пупырчатые в последнее время обнаглели вконец! Нарыли, понимаете, нор под деревьями, живут в них целыми сворами, а деревья от этого сохнут, пропадают. А крайними опять выходят гномики: дескать, не поливали. А попробуй полей: не дай Бог нору зальешь кому-нибудь - пополам ведь перекусит!..