Лицо его внезапно исказилось ужасом; живот, оставшись без присмотра, выкатился.
- Струна! - плачуще закричал полковник. - Ты что ж смотришь? Ты погляди, что у тебя на пляже делается!
По сырой полосе песка, оттискивая полиграфически четкие следы, нагло прогуливалась взъерошенная серая ворона.
Заботливо промытая ночным дождем зелень взбурлила, и из нее по пояс возник ополоумевший сержант милиции. Размахнулся и метнул в пернатую нечисть резиновой палкой - точь-в-точь как дон Жуан в чертенка арматуриной.
- Карраха! - выругалась ворона по-испански и улетела. Следы замыли.
- Слава Богу, успели, - с облегчением выдохнул полковник. - А вон и Петр Петрович с генералом…
Белоснежная милицейская «молния», выпрыгивая вся из воды от служебного рвения, летела к ним на подводных крыльях. Сбросила скорость, осела и плавно уткнулась в заранее углубленную, чтобы крылышек не поломать, бухточку. Скинули дюралевый трапик, и, любезно поддерживаемый под локоток тщедушным генералом, на берег сошел Петр Петрович - бодрый, обаятельный старичок.
- Лавливал, голубчик, лавливал, - благосклонно поглядывая на генерала, говорил он. - Помню, на Гениссаретском озере с Божьей помощью столько однажды рыбы поймал, что, вы не поверите, лодка тонуть начала. Но осетр - это, конечно, да… Осетр есть осетр.
На трех мангалах, источая ароматный дымок, готовились шашлыки из только что пойманной рыбины.
- Пойма Волги, Петр Петрович, - заискивающе улыбаясь и заглядывая в глаза, отвечал генерал. - Райский уголок.
Петр Петрович приостановился, с удовольствием вдыхая терпкий и упоительно вкусный запах. Одобрительно поглядел на ящики дорогого французского коньяка.
- Ну это вы, голубчик, не подумавши, - ласково пожурил он. - Рай… Ну что… Рай - оно, конечно, да… Однако ж наверное скучно в Раю все время-то, как вы полагаете?
Дон Жуан усмехнулся. Просто поразительно, с какой легкостью берутся рассуждать люди о таких вещах, как Рай и Ад. Им-то откуда знать, каково там!
- Нет, голубчик, кое-чего в Раю вы при всем желании не отыщете, - продолжал журчать живой старичок. - Шашлычка того же из осетринки, а? Из свежей, животрепещущей, можно сказать. Коньячка вам опять же там никто не нальет, нет, не нальет, даже и не рассчитывайте… И бесполо все, знаете, бесполо… А тут вот и прекрасные э-э… - И Петр Петрович плавно повел сухой дланью в сторону смуглой рослой красавицы в бикини.
Взгляды их встретились, и дон Жуан чуть не лишился чувств. Мудрые старческие глаза Петра Петровича были пугающе глубоки. Дон Жуан словно оборвался в пропасть. Захотелось изогнуться конвульсивно, пытаясь ухватиться за края, остановить падение…
Петр Петрович поспешно, чтобы не сказать - испуганно, отвернулся.
- Да, кстати… - озабоченно молвил он и, в свою очередь подхватив генерала под локоток, увлек прочь. Встревоженно шушукаясь, оба скрылись в зарослях тальника.
Все еще чувствуя предобморочную слабость, дон Жуан потрясенно глядел им вслед. Оставалось лишь гадать, кто же он - этот Петр Петрович. Должно быть, после смерти такой человек высоко вознесется, а если уж падет - то, будьте уверены, на самое дно преисподней. Глаза-то, глаза!.. Полковник сказал: из Москвы… Ох, из Москвы ли?..
Сзади под чьими-то осторожными шагами скрипнул песок. Дон Жуан хотел обернуться, но в следующий миг его крепко схватили за руки, и на лицо плотно упала многослойная марля, пропитанная какой-то дурманящей мерзостью.
Очнувшись, он первым делом изучил застенок. Всюду камень, нигде ни окна, ни отдушины. Единственный выход - железная дверь с глазком. Должно быть, подземелье.
Итак, его опознали… Конечно же, не из какой он не из Москвы, этот Петр Петрович, а прямиком из-за Ахерона… Мог бы и раньше догадаться!
Да, но если дон Жуан опознан, зачем его посадили в подземелье? Не проще ли было изъять тело, а самого вернуть во второй круг? Или даже не во второй, а много глубже - за побег и угон ладьи…
Что тут можно предположить? Либо хотят изъять тело в особо торжественной обстановке, что весьма сомнительно, либо… Либо его опять приняли за кого-то другого. Ошибся же тогда чертенок…
Утешив себя такой надеждой, дон Жуан поднялся с жесткой койки и еще раз осмотрел камеру. Отсюда и не убежишь, пожалуй… Ишь как все законопатили!..
Счет времени он потерял очень быстро. Освещение не менялось. Приносившие еду охранники на вопросы не отвечали. Наверное прошло уже несколько дней, когда в коридоре послышались возбужденные голоса, и сердце оборвалось испуганно: это за ним.
Лязгнула, отворяясь, железная дверь, и в камеру вошли двое. В коридоре маячило ошеломленное рыло охранника.
- А? Застенки! - ликующе вскричал вошедший помоложе, и простер руку к дону Жуану. - Самые настоящие застенки! Полюбуйтесь! Держать женщину в подвале, даже обвинения не предъявив! Как вам это понравится?
Тот, что постарше, хмурился и покряхтывал.
- Почему вы знаете, что не предъявив?
- Потому что уверен! - с достоинством отозвался первый и вновь повернулся к дону Жуану. - Скажите, вам было предъявлено какое-либо обвинение?
- Нет, - с удивлением на них глядя, отозвался тот. - Генерал…
- Ге-не-рал? - Тот, что помоложе, запрокинул лицо и расхохотался сатанински. Оборвал смех, осунулся, стал суров. - Недолго ему теперь ходить в генералах. За все свои злоупотребления он ответит перед народом. Хватит! Пора ломать систему!
12. ПОД СЛЕДСТВИЕМ
Дона Анна:
- Так это дон Гуан?
Дон Гуан:
- Не правда ли - он был описан вам
Злодеем, извергом…
- Стало быть, никого из этих людей, - склонив упрямую лобастую голову, цедил следователь, - вы не знаете и даже никогда не встречали… Вы присмотритесь, присмотритесь!
Дон Жуан присмотрелся. Совершенно определенно, этих четверых он не встречал ни разу, а если уж совсем честно, то предпочел бы и дальше не встречать. Один - какой-то всклокоченный, с заплывшим глазом, другой - коренастый, волосатый, насупленный, третий - румяный придурковато осклабившийся красавец, четвертый - громила с татуированными лапами… И, воля ваша, а веяло от всех четверых неким неясным ужасом.
- Стало быть, не видели, - помрачнев, подытожил следователь. - Ладно, уведите…
Незнакомцев увели.
- Смотрю я на вас - и диву даюсь, - играя желваками, продолжал он. - Почему вы, собственно, так уверены в своей безнаказанности? Да, генерал волевым решением поместил вас в подвал, и генерал за это ответит. Как и за многое другое. Вы хотите здесь сыграть роль жертвы? Но в подвал, согласитесь, могли попасть и сообщники генерала, что-то с ним не поделившие. Вы улавливаете мою мысль?
Дон Жуан был вынужден признать, что улавливает.
- Кто такой Петр Петрович? - отрывисто спросил следователь.
- Понятия не имею.
- Имеете!
Дон Жуан смолчал. Так и не дождавшись ответа, следователь устало вздохнул.
- Хорошо, - сказал он. - Давайте по-другому. Ваше последнее появление. Как всегда, вы возникаете неизвестно откуда, и генерал принимает вас с распростертыми объятьями. Совершенно незаконно он снабжает вас документами на имя гражданки… - Следователь неспешно раскрыл и полистал паспорт. - Гермоген… - Запнулся, словно подивившись неслыханной фамилии, затем вновь нахмурился и кинул паспорт на стол. - Поселяет вас в ведомственной квартире, снабжает роскошными туалетами… С чего бы это, Жанна Львовна? Вы уж позвольте, я буду пока вас так называть. В прошлый раз ваше имя-отчество, помнится, звучало несколько по-другому - это когда вы прибыли в город с бригадой речников, которых теперь даже узнавать отказываетесь…
«Значит, на зону… - угрюмо думал дон Жуан. - Кажется, здесь это тоже так называется… Ну что ж, не пропаду. Бегут и с зоны…»
- А куда кору дели? - с неожиданной теплотой в голосе полюбопытствовал следователь.
О Господи! И этот туда же!
- Какую еще кору?
Следователь крякнул и прошелся по кабинету. Косолапо, вразвалку, склонив голову и сжав кулаки. Мерзкая походка. Как будто тачку катит. С углем. Остановился, повернул к дону Жуану усталое брезгливое лицо.
- Ту самую, что в прошлый раз вы давали заваривать гражданке Непалимой, вашей давней любовнице. - Следователя передернуло от омерзения.
- Ваше счастье, что нынешнее наше законодательство гуманно до безобразия. Будь моя воля, я бы вас, лесбиянок…
Он скрипнул зубами и, протянув руку, медленно сжал кулак.
- Нет, ну это что ж такое делается! - с искренним возмущением заговорил он. - Педерастов за растление малолеток - сажают, а этим, розовеньким, даже и статью не подберешь! Нету! Ну, ничего… - зловеще пробормотал он и, подойдя вразвалку к столу, принялся ворошить какие-то бумаги. - Ничего-о… Найдется и на вас статья, Жанна Львовна. Я понима-аю, вам нужно было выручить ваших дружков с буксира… Вот и выручили. И думали, небось, все концы - в воду? Ан нет, Жанна Львовна! Вы что же, полагаете, с «Богдана Сабинина» никто не спасся после того, как вы проникли в рубку и таранили баржу теплоходом? Шланги водолазам, надо полагать, тоже вы обрезали?
- Нахалку шьешь, начальник! - хрипло проговорил дон Жуан.
Лицо следователя изумленно просветлело.
- Ну вот… - вздымая брови, тихо и счастливо вымолвил он. - Вот и высветился кусочек биографии… Отбывали? Когда? Где? По какой?
«Да чего я, собственно, боюсь-то?» - с раздражением подумал дон Жуан.
- Во втором, - презрительно глядя в глаза следователю, выговорил он.
- По седьмому смертному.
Несколько секунд следователь стоял неподвижно, потом у него внезапно подвихнулись колени. Сел. По выпуклому лбу побежала струйка пота.
- В горние выси мать! - Голос его упал до шепота. - Ванька?..
- Фрол?!
- Проходи, садись, - буркнул Фрол Скобеев, прикрывая дверь. - Хоромы у меня, как видишь, небогатые, ну да ладно… Погоди-ка!.. - добавил он и замер, прислушиваясь.