– Ты чувствуешь возбуждение, видя мою руку у себя на груди? – спросил Хоторн.
Она кивнула. Маргарет казалось, что ей не хватает воздуха.
Он провел пальцами по ее соску. В последнее время грудь Маргарет стала еще чувствительнее, чем обычно, и даже легкое прикосновение заставляло ее вздрагивать. Майкл принялся сжимать сосок пальцами, слегка оттягивать его. Другой рукой он обмотал ленту вокруг ее груди и посмотрел ей в лицо. Он отлично понимал, какие она испытывает ощущения. Монтрейн стал обвивать лентой грудь Маргарет двумя руками. Когда он дошел до соска, она закусила верхнюю губу и застонала.
– Интересно, какая грудь у тебя наиболее чувствительна? – полюбопытствовал он. С этими словами Майкл перешел к другой груди и продолжил сладкую пытку.
– Обе чувствительны, – едва слышно прошептала Маргарет.
– Ты уверена? – спросил он. – Можем попробовать еще раз.
– Уверена...
Итак, это опять будет обольщение. Невероятно возбуждающее, заставляющее все ее тело трепетать от его прикосновений. При мысли об этом огонь пробежал по телу Маргарет. Ожидание, перемешанное с желанием, которое она всегда испытывает. только к Майклу.
– Поцелуй меня, Майкл, – попросила Маргарет.
– Нет, – ответил он. – Твои поцелуи пленят меня.
– Прошу тебя... – Она сделала вид, что сердится.
– Потом.
– Нет, сейчас.
– Нет, – настаивал Майкл, в глазах которого загорелся озорной огонек, в то время как его умелые пальцы продолжали свое дело. – Хочу задать тебе еще один вопрос, – сказал он, придвигаясь ближе к жене, так что теперь она чувствовала его дыхание на своей коже. – Тебе нравится ощущать мои губы у себя на груди? Или пальцы, Маргарет? Что тебе больше нравится?
– И то и другое, – с едва заметной улыбкой ответила она.
– Но я не могу сразу и целовать, и ласкать тебя руками, – проговорил он. – Ты должна выбрать.
– Тогда губы, – ответила Маргарет.
– Нравится чувствовать мой рот? – тихо спросил он.
Жена графа кивнула. Ее тело пылало, изнывая по более смелым ласкам.
– Покажи мне...
Маргарет сняла ленту с груди и молча отдала ее Монтрейну. Затем приподняла грудь и, обняв Хоторна за шею другой рукой, опустила его голову к своей груди.
– Вот, – сказала она, подставляя сосок к его губам. Страсть полыхала в ней буйным пламенем.
– Валькирия, – прошептал он, а затем чуть прикусил сосок губами.
Маргарет продолжала нежно прижимать к себе его голову. Она испытывала неимоверное наслаждение.
Через несколько мгновений, показавшихся Маргарет бесконечными, Хоторн оторвался от ее груди.
– Ты этого хотела? – спросил он.
– Да, – подтвердила Маргарет. – Мы так давно не занимались любовью.
– Всего несколько дней, – заметил Монтрейн, проводя пальцем от ее груди к шее.
– Нет, веков, – возразила она.
– Вечность?
– Да.
Палец Хоторна нежно погладил ее сосок.
Наклонившись, он поднял жену на руки и понес в постель. Ей бы следовало воспротивиться этому, да только ее губы были в опасной близости от его рта. Поэтому вместо того, чтобы сказать что-то, она страстно поцеловала его. Когда поцелуй прервался, Хоторн прижал губы к ее шее, словно хотел ощутить ими биение ее пульса.
Опустив Маргарет на постель, он посмотрел на нее сверху вниз.
Ей так хотелось казаться мужу красивой. Видимо, по его глазам она поняла, что Хоторн оценил ее красоту, и тут же почувствовала себя настоящей богиней.
Монтрейн разделся, улыбаясь под ее пристальным взглядом. Обойдя кровать, он улегся рядом с женой, а затем поднял ее и уложил на себя. Маргарет развела ноги в стороны, догадавшись, что он не хочет задеть ее раненое плечо.
– Я еще ни разу не была сверху, – беспомощно пробормотала она.
– Это совсем нетрудно, – заявил Монтрейн. – Готов добровольно выступить в роли твоего наставника. – Одна его рука легла ей на ягодицы, другая – на живот.
Еще одно новое и потрясающее ощущение. Маргарет посмотрела мужу в глаза.
Он усмехнулся. Теперь руки Майкла держали концы ленты, затем он намотал ее на кулаки, а уже через мгновение Маргарет ощутила, как Майкл протянул ленту между ее ног. Желание переполняло ее.
– Это возмездие? – спросила она, чувствуя, что язык едва повинуется ей.
– Мне не по нраву думать о том, что я не расплатился с каким-то долгом, – заявил он, потянув ленту на себя.
– Так вот как ты это расцениваешь... Значит, долг?
– Притом такой замечательный. Воспоминания о нем будут всю жизнь возбуждать меня. – Майкл опять потянул один конец ленты, и его пальцы прикоснулись к пушистому холмику над ее лоном, проникли в его горячее нутро, принялись нежно, но настойчиво ласкать его.
– Ты думаешь, мы можем умереть от этого?
– От удовольствия или друг от друга? – уточнил Майкл.
– И от того и от другого, – прошептала Маргарет. Ее ресницы неожиданно стали невероятно тяжелыми, веки опустились. Его умелые пальцы продолжали тянуть концы ленты в разные стороны, доводя Маргарет до экстаза.
Наконец, выпустив ленту, он поднял ее и усадил на свою восставшую плоть. Развратница, вот кто она такая. Развратная жена. Наклонившись к Монтрейну, она прошептала это вслух, касаясь губами его рта и чувствуя, как он улыбается в ответ. А потом Майкл приподнял колени и вновь потянул ленту. Ощущение было потрясающим.
– Если я буду тянуть ленту, то не смогу ласкать твою грудь, – проговорил он. – Ты не хочешь, чтобы я остановился?
– Нет, – честно ответила Маргарет, млея от его ласк.
– У тебя такая красивая грудь, – сказал он хриплым голосом. – Я бы хотел поцеловать ее.
Открыв глаза, она посмотрела на него.
– Хочешь?
– Да, – ответил он, облизывая губы.
Маргарет посмотрела на свою грудь – ее напрягшиеся, набухшие соски были приподняты вверх. Женщина взяла одну грудь в руку.
– Тебе не кажется, что она стала слишком большой?
– Нет, – ответил Монтрейн с улыбкой. – Однако я заметил, что соски у тебя слишком... высокомерны.
Он потянул конец ленты, отчего у Маргарет перехватило дыхание. Закрыв глаза, она застонала от наслаждения.
– Очень высокомерны, – лениво повторил он.
Заморгав, Маргарет открыла глаза.
– Кажется, я все-таки начинаю понимать, что такое – быть графиней, – пробормотала она.
Лицо Монтрейна запылало, глаза заблестели.
– Моя графиня, – пробормотал он.
Маргарет наклонилась ближе, он обхватил губами ее сосок. Затем взял ее бедра и стал ритмично приподнимать и опускать ее.
– Еще, Майкл... Еще...
Скоро с уст Маргарет сорвался стон, ее тело сотрясла сильная дрожь.
– Маргарет... – прошептал Монтрейн. Ее имя, ее завораживающее имя стало рефреном их любви, вознесшей их в рай.
Глава 32
Слово «ожидание» более применительно к искусству любви, а «удовольствие» – к человеческой душе.
Майкл читал письмо от своего поверенного. Насчет Торрента было получено подходящее предложение, причем весьма щедрое.
Граф Монтрейн посмотрел на Маргарет, которая читала на диване. За последний час она даже ни разу не шелохнулась, так что он почти забыл о ее присутствии в библиотеке. На Маргарет было одно из ее новых платьев – темно-синего цвета. В тон платью были и платок, который она повязала на шею, и подвязка, придерживающая раненую руку. Хоторн улыбнулся – оказывается, Маргарет просто держала книгу в руке, но голова ее упала на подушку дивана – она опять уснула.
Графа охватил прилив нежности.
Выйдя из-за стола, Хоторн на цыпочках подошел к жене и осторожно, стараясь не разбудить Маргарет, взял ее на руки.
– Ты опять несешь меня на руках, – пробормотала она сквозь сон.
– Несу, – кивнул граф. – В нашу спальню, – добавил он.
– Чтобы заняться со мной любовью? – промурлыкала она.
– Нет, – с улыбкой ответил он. – Чтобы ты поспала.
– Я все время сплю.
– Да уж, так и есть, – согласился Хоторн. – Но это же хорошо, ведь ты беременна. – Кажется, он уже привыкал к мысли о том, что скоро станет отцом.
Уложив жену на кровать, Хоторн поцеловал ее. Улыбнувшись, Маргарет перевернулась на бок и уткнулась носом в подушку. Она заснула еще до того, как Монтрейн вышел из комнаты.
Вернувшись в библиотеку, Хоторн выглянул на улицу – за окном стоял туман. Очертания садовых деревьев и кустов таяли в туманной мгле. А ведь обычно туманы бывают осенью и весной и совсем редко – летом. Граф Монтрейн подошел к столу и через силу заставил себя взяться за код из книги Августина. Настроение в этот день у него против обыкновения было отвратительным, работать совсем не хотелось.
Хоторн устроился за столом, открыл книгу и достал свои заметки. Ключевые коды были не чем иным, как языком, только из-за запутанности его было нелегко выучить. Для того чтобы освоить один код, следовало прочесть другой, специальный, код-перевод, помогающий раскрыть символы или порядок. Возможно, ключевое слово в «Записках» Августина X было разным для каждой главы, и этим объяснялись разные заметки возле каждого заголовка.
Монтрейн открыл первую главу. На полях было написано: «б 2 3». Его взгляд скользнул на второй абзац, там он нашел слова, начинающиеся с буквы «б». Третьей буквой в каждом слове была буква «о».
Откинувшись на спинку стула, Хоторн просмотрел свои заметки.
– Она восстанавливается после ранения, мама, – раздался из коридора голос Элизабет. – Сейчас неподходящее время для визитов.
Монтрейн раздраженно оглянулся – нежданный визит родных оторвал его от важных размышлений. Он встал. Вечно его мать поступает, как ей вздумается.
– Я должна побеседовать с этой особой, Элизабет! – громко проговорила графиня Монтрейн. – Уйди с дороги!
– Майкл будет недоволен, – настаивала Элизабет.
– Элизабет права, – сказал Майкл, распахивая дверь библиотеки и свирепо глядя на родственниц. Мать уже стояла на середине лестницы, Элизабет пыталась остановить ее.