— А, понятно. А я вот гуляю.
Она была беременна. Обнимала живот и вид имела весьма меланхоличный. Жена у Назара в принципе была достаточно закрытой девушкой. Никогда не лезла ни в какие скандалы. Почти ни с кем толком не общалась и поэтому отношения у нас были натянутые. Неплохие, но натянутые. Мы каждый раз не знали, что друг другу сказать.
— С бабулей все хорошо? — Спросила Соня и я кивнула.
— Да. Она сегодня вечером ко мне приедет.
— Хорошо.
— Может быть тебя подвезти?
— Если вам не сложно.
Мы подошли к машине. Уместились, угнездились.
— Ты как? Нормально дохаживаешь?
— Да. Все хорошо. Все равно тонус есть и я частый гость медицинских центров.
Я кивнула понимая, что с третьей беременностью я тоже буду частым гостем. И с одной стороны, меня сейчас гложило такое чувство, что я делала что-то неправильно. Я была беременна, я собиралась судиться с мужем за имущество, я собиралась управлять клиниками.
А где в этом во всем мысли о том, как я буду в третий раз мамой?
Это тяжело.
Это сейчас все нормально, пока я не чувствую.
А дальше будет хуже.
— А вы как?
Да, дети знали, что я тоже беременна. Назар как-то проигнорировал это. Родион сказал, что он в любом случае примет любое моё решение.
— Нормально. На сохранении лежала недавно.
— Да, я знаю. Назар рассказал. Простите, что не приехала. Я сейчас не самый хороший собеседник.
— Да все нормально. — Махнула я рукой.
Я остановилась возле дома Назара и Софьи и потянулась чмокнуть сноху в щеку.
— Вы, если что приезжайте к нам, ладно? — Скромно произнесла София. — С нетерпением буду ждать встречи на празднике.
— Хорошо.
Доехав до дома, я затормозила на несколько подъездов раньше, чем следовало и нахмурилась, увидев машину Адама. Когда я все-таки дошла до подъезда, то поняла, что он опять засел в квартире. Даже не поднимаясь, я вытащила мобильник и нашла горячий вызов мастера слесаря, чтобы поменять все личинки.
Когда же я поднялась в квартиру, то застала картину лишённую какого-то смысла.
Цветы стояли во всех свободных вазах.
Гвоздики, хризантемы, розы, лохматые пионы.
Адам сидел на диване в зале, перебирал какие-то документы и увидев меня улыбнулся.
— А я знаешь что приехал? — Взмахнул он рукой и потёр подбородок. — Надо же решить, что нам делать с Родионом. Тебе не кажется, что даже если мы сейчас с тобой находимся в состоянии войны, то это не повод для того, чтобы забивать на детей?
— А что с Родионом? — Спросила я, обнимая себя за плечи.
— Ну как это что? Вот присаживайся. Я накидал варианты того, что мы можем ему подарить. Ты ведь не против, если подарок я сделаю от нас с тобой Устинья?
И все бы ничего…
Если бы Адам не рылся в моих документах…
Глава 21
— Чего ты от меня хочешь? — Спокойно спросила я и положила портфель на диван.
Адам подвинулся, закинул пиджак на спинку и развёл руками.
— Я тебе уже сказал. Через две недели мы встречаемся с тобой в загсе и расписываемся.
Я устало выдохнула и присела на боковушку.
— Прекрати. Ты не шут, ты не герой дешёвого любовного романа, который воспылал чувствами к бывшей жене. Я тебя умоляю, объясни чего ты хочешь.
Адам тяжело вздохнул, посмотрел на меня искоса.
— Вот понимаешь, какая ситуация. Когда я говорил о разводе, я не знал, что ты беременна, но ты оказалась беременной. Сразу поступило предложение сделать аборт, потому что зачем нам ребёнок, который будет расти вне брака, который будет в неполной семье и все из этого вытекающее. Предложение осталось без ответа. Спустя несколько месяцев я понимаю, что ты не делаешь аборт и собираешься рожать. У меня есть принципы — мои дети не растут без отца. Значит я не должен изменять своим принципам.
— Адам, ты в принципе не должен был изменять. — Произнесла я и ощутила, что как бы я не запирала в себе все чувства, они все равно лезли наружу. Вот эта злость, вот это чувство униженности, предательства от его поступка, оно выпрыгивало несмотря на то, что я себя контролировала.
Потом я скосила глаза на чайный столик, и меня прошибло потом.
— Как ты посмел?
Адам усмехнулся, наклонился, потянулся и подобрал с пола ежедневник.
— Знаешь, оказалось очень занятное чтиво. — Он как будто бы специально открыл на закладке ежедневник и зачитал вслух. — «Бабушка всегда говорила, что он любого за меня убьёт. Но, я не представляла, что убитой окажусь я». Ты действительно считаешь, что я мог так с тобой поступить?
— Ты и поступил со мной так, и вообще отдай сюда мой ежедневник и не суй свой нос в мою жизнь.
Я резко дёрнулась, схватила записную книжку. Но Адам не отпустил, потянул на себя так, что я не удержав равновесие, все-таки упала и оказалась на диване. Адам перехватил меня под грудью и притянул к себе.
— Знаешь в чем твоя проблема? — Тихо выдохнул он на ухо. — Ты не меняешься. Вот этот ежедневник, он следствие того, что ты не меняешься. Ты как была той девушкой, которую я ждал во дворе, так ты и осталась ей. Ты не повзрослела. Точнее, ты повзрослела, у тебя мудрые мысли, у тебя здравые, логичные поступки. Я даже сейчас тебя понимаю. На твоём месте я бы тоже скалился и не давал подойти. Но ты не повзрослела эмоционально.
Я резко дёрнулась, стараясь ударить Адама в ребра локтем, но он не позволял. Спеленал меня своими объятиями.
— И вот ты знаешь, может быть, если бы ты эмоционально доросла, я бы сейчас не поступал как мудак, как шут, как самый жестокий палач для тебя. Вот если бы я чувствовал, что эмоционально ты вывезешь свою беременность, эмоционально ты вывезешь клиники, эмоционально ты вывезешь наш развод, возможно я бы не пытался сейчас прогнуть тебя под то, что нам надо сохранить семью. Я же не дурак. Я же прекрасно понимаю, что сохранить то, что я разрушил, невозможно, но ты эмоционально не готова.
Я постаралась успокоиться, только чтобы не показать, что его слова задевали.
— Поэтому ты сейчас находишься в той точке, где я тебя оставил. Не надо никого в этом винить. Ты просто по-другому не умеешь. А если ты не умеешь, значит мы все равно будем вместе.
— Давай ты будешь вместе со своей девкой, которую обрюхатил примерно в то же время, что и у меня.
Тело Адама напряглось, я почувствовала спиной, как закаменели его мышцы.
— Там тоже твой ребёнок, понимаешь? И он будет расти без отца. Что ж ты сделал выбор то впользу старой, ненужной жены? Иди новую выбирай. Она явно этого достойна. Ты ведь аж её в клинику возил, показывать видимо будущие владения. Да что-то пошло не по плану. Лукина сорвалась, стала разносить и трепать языком о том, что ты последняя сволочь, которая лишила жену всего и она бедная бегает, побирается, пытаясь снять помещение под новую клинику. Вот что тебя остановило. Ты насквозь испорченный, пропитанный лживыми поступками и такими же действиями. И пара тебе как раз та самая девка, которая посмела взглянуть на женатого мужика и махнув хвостом увести его из семьи.
— Ты что, думаешь меня можно на цепочечки куда-нибудь утащить? — Прохрипел мне на ухо Адам.
— Да, примерно так и думаю!
— Устинья! Просто иногда бывают случаи, когда например не надо мужа перед поцелуем гнобить за то, что он зубы не почистил, твою мать!
Глава 22
— Ты куришь. — Выдохнула я, ошарашенно и шокировано от того, что мне прилетела такая претензия.
— И что? Ты прекрасно знала столько лет назад, что я курю и тебя это ни капельки не смущало. Ну нет. У тебя в последнее время: то один загон сменял другим, то ещё что-нибудь отжигала интересное. — Прохрипел мне это на ухо, стискивая ещё сильнее в своих объятиях.
Я постаралась вывернуть локоть так, чтобы упереться ему в солнечное сплетение.
— И ты… Ты считаешь, что это какая-то претензия, которая сейчас может звучать в рамках нашего развода? — Выдохнула я восторженно и вместе с тем зло.
Он сейчас что мне пытался сказать, что моя излишняя чистоплотность привела к измене?
— Это именно та претензия, которая может звучать в рамках развода, потому что, например, когда мужчина приходит и хочет поцеловать в засос свою женщину, и она в этот момент начинает козлиться и говорить о том: что, ой от тебя пахнет, ой, ты зубы не почистил. Это говорит только об одном, что её в принципе раздражает запах любимого мужчины. И да не надо мне сейчас строить здесь такие глазки. Особенно после того, что ты устраивала каждый раз перед нашей с тобой постелью: “а ты точно сходил в душ, Адам? А ты точно нормально помылся?” Нет. Я мылся квадратно-гнездовым способом. — Рявкнул так Адам, что у меня мурашки побежали по коже.
Я просто не могла сейчас интерпретировать адекватно его слова.
— Так скажи спасибо, что я тебя перед тем как целовать, в душ гнала, иначе бы после твоей девки такой букет сорвала, что ни о какой беременности и речи быть не могло.
И слова эти ударили его так больно, что он отпрянул от меня. Разжал руки, соскочил с дивана и прошёлся вдоль столика.
— Ты серьёзно? То есть ты считаешь, что я последний придурок и настолько мог пожертвовать безопасностью, что спал с кем-то без гандона?
— Судя по тому, что она беременна, то да! — Честно ответила я, растирая ребра. Медленно приблизилась к спинке дивана и постаралась аккуратно встать, но Адам вспылил.
— Я всегда знал, что ты у меня особенная, но чтоб на таком делать загон? Это надо ещё, знаешь, постараться. Единственное оправдание, которое могло быть в этом случае, тебя просто воротило от меня. А потом вдруг начинается удивление:” ах, с чего это муж изменяет? Ах, как так получилось?” Да, обычно получилось, потому что если я пришёл, увидел тебя, то я тебя захотел и мне абсолютно плевать: была ты в душе, не была ты в душе. Я просто тебя хочу, но ты делала из этого какой-то спектакль. Цирк с конями устраивала. Сходи в душ, помойся этим мылом, помойся тем мылом.
— Ты сейчас просто себя оправдываешь. — Хрипло произнесла я, глядя на мужа надменным взглядом.