людать за нами со стороны, взял бы и подошел. Ведь Роман всегда меня знакомил не только со своими друзьями, но и с товарищами по учебе. Где же та скамейка, на которой все это время просиживал Косяк? На тех улочках, где они гуляли, никаких скамеек нет. Он, наверное, откуда-нибудь из-за угла следил. Инженер, солидный человек, а чем занимался. Мы тут с Романом, можно сказать, на каждом шагу целовались, а он подглядывал». Надя улыбнулась про себя и заторопилась домой. Вот сейчас придет, поужинает и сразу же напишет письмо.
Напрасно Надя переживала, не решалась написать Роману из-за того, что не было сил признаться, в каком теперь положении ее сестра. Ведь только люди с нечистой совестью могут использовать в своих корыстных интересах тяжелое положение других.
Переступив порог своей квартиры, Надя от неожиданности даже книжки из рук выронила. «Этого еще не хватало!» — она с удивлением воззрилась на Косяка, который, как ни в чем не бывало, сидел подле отца. Нижний конец занавески был заброшен вверх на веревку, чтобы угол, где лежал отец, оставался открытым. Мать в задумчивости сидела у стола.
— Добрый вечер, — Косяк встал со стула и поклонился Наде. — Я к вам в гости.
— Гостям мы всегда рады, но вас, простите, мы, кажется, не приглашали, — отрезала Надя и, собрав с пола книжки, ушла в другую комнатку. Там сидела Вера. Она пальцем подозвала Надю к себе и только хотела ей о чем-то сказать, как из-за ширмы послышался голос Косяка.
— Можно к вам? — и он, раздвинув ширму, вошел. — Ну, что там новенького у вас в институте?
— Какое вам дело до института, а если и есть — сходите туда и выясните. Вас ведь сюда никто не приглашал, как вам не стыдно?.. — поморщилась Надя.
— Ну, как же, ведь я с твоим отцом хорошо знаком, — хотел было сесть на своего любимого конька Косяк.
— Оставьте, вы так же знаете отца, как и Романа. Зачем же вы людей обманываете?
— Да вы сами спросите своих родителей, знают ли они меня?
— Я вас не знала и знать не желаю.
— А я вот билеты на «Свадьбу в Малиновке» взял, думал, сходим.
Надя резко повернулась и, хлопнув дверью, ушла из дому.
— Вы сестра? — обратился Косяк к Вере. — Вы должны повлиять на Надю. Чего она ждет — у моря погоду?
Вера ничего не ответила.
— Ух ты, надо еще в клуб сбегать, билеты продать, — посмотрел на часы Косяк. — Я скоро вернусь.
Косяк ушел. Мать подошла к Вере, села рядом.
— Куда она, дуреха, голодная убежала? Послушай, дочка, мне думается, что не стоит Наде гнушаться таким человеком. Внешность, правда, у него неважнецкая, но ведь мужчина есть мужчина.
Вернулась Надя.
— Ушел женишок… Ну, и слава богу. Я слышала, как от нас кто-то вышел. Если б остался еще торчать здесь, у Вали бы переночевала. Он, оказывается, сперва к ней заходил, спрашивал, где, мол, я живу. Чудак человек.
— И совсем он не чудак, доченька. Человек солидный, и намерения у него серьезные. Сколько же можно тянуть? Война кончилась, а годы проходят. Вот в войну не женился, понимал, возьмут на фронт, убьют, а семья — мучайся потом.
— Он скоро вернется, — сказала Вера. — Пошел в клуб билеты продавать.
— Обрадовала, нечего сказать. Если придет, все равно из дому уйду. Инженер, называется, билетики побежал продавать. Я как-то к семинарским готовилась и не могла пойти, так Роман тут же порвал билеты и в мусорное ведро выбросил.
— Сразу видно человека, — снова завела свое мать, — он знает, что копейка рубль бережет, бережливый, значит. Мне такие качества по душе. К Роману у меня претензий нет, но ты что-то утаиваешь от меня, не говоришь всей правды. А Роман, что и говорить, парень молодой, красивый. Таких, как ты, там в городе сотни и тысячи, выбирай любую.
Надя упала лицом в подушку.
— Отстаньте от меня, — зарыдала Надя, — господи, куда сбежать от такой жизни?..
— Матери хочется, чтоб ее дочке хорошо было. Не зря, видно, говорят: стерпится-слюбится. Одна все убивалась, немного отошла, слава богу, так теперь другая вместо нее слезы в подушку льет. У Веры хоть причина есть, а ты что? Ты ведь даже не знаешь, о чем он тут рассказывал. У него дом девять на двенадцать, и совсем близко от города.
— Ну, конечно, ты там была и измерила, — всхлипывая, проговорила Надя.
— Там у него только старенькая мать живет. А хозяйство, только позавидуешь: корова, свиньи, гуси, куры. Все это он перевезет сюда, и мы к нему жить перейдем. Об этом и отцу сказал.
— Правильно мать говорит, правильно, — послышался хриплый голос отца. — О, доченька, я никогда бы не стал поддерживать мать, если б Роман остался здесь работать. Славный парень. Многих я людей повидал на своем веку и прямо тебе скажу — парень на редкость. Но, как видно, не наше это счастье. Его дочки генералов и адмиралов подхватят. Думал, легче мне будет в землю ложиться, если станет он моим зятем. Но не судьба, доченька…
— Слышишь, что отец говорит, мы ведь не договаривались. А этот человек побывал у нас, посмотрел, как мы живем, и сразу же перешел к делу, сказал, что по отношению к тебе у него самые серьезные намерения, отцу документы свои показал. У него там в распоряжении и машины, и рабочие.
— Вот пусть он ими и командует, а вам-то он зачем? — Надя заметно волновалась. — Главное, что он надумал жениться, а на то, нравится он или нет, ему наплевать. Подождите, может, за какой-нибудь месяц он и вам порядком надоест.
— Не бойся, он парень культурный и не такой уж глупый, как тебе кажется, — сказала Вера.
— И ты за него? Какой же он парень, пень старый, — Надя зло посмотрела на Веру.
— Не такой уж и старый, тридцать два года, — ответила Вера.
— Совесть у тебя есть? Вот напишу Роману. Ты поступила бы так?
— Не знаю, если бы ты оказалась на моем месте, может быть, именно так и поступила. Тут главное, на что можно надеяться. Я не думала, что Миша погибнет, а ты уверена, что Роман через каких-нибудь пять лет приедет и заберет тебя с собой? Ты веришь в это?
Надя немного помолчала, вздохнула и не совсем твердо сказала:
— Уверена.
— А ты уверена, что мы все выдержим такую жизнь на протяжении пяти лет? Только ты имеешь возможность найти выход из этого положения, поддержать всех нас.
Надя очень жалеет отца, мать, Веру и Романа. О, если б она могла поручиться за Романа, что он закончит учебу и приедет за ней! А так что? Закончит, а там практика. Если бы эта практика проходила на суше, а то ведь уйдет на полгода в море. Пока хорошо не устроится, не возьмет ее к себе, оставит в одиночестве на берегу. «Иное дело, если женится на местной девушке, которая живет там со своими родителями. Так, наверное, и будет», — подумала Надя. Оставить институт и пристроиться где-нибудь официанткой, тогда она, пожалуй, сможет поддержать родителей. Эти Надины мысли перебил стук в двери. Опершись руками на кровать, она быстро поднялась. «Нет уж, миленький, скорее кукиш увидишь, чем мои слезы», подумала Надя, поправляя подушку.
— Билеты чуть ли не с руками оторвали, а ваша Надя не захотела идти, — переступая порог, говорил Косяк. — А куда это Надя снова собирается?
— Да вам-то какое дело? — не сдержавшись, резко ответила Надя.
— Ты что, не можешь нормально поговорить с человеком? — вступилась за Косяка мать.
— Вот вы и говорите, а я с ним вчера наговорилась, — уже с порога ответила Надя.
Косяк как будто и не очень пытался задержать ее. Он был доволен и самим собой, и тем впечатлением, которое произвел на ее родителей. Любить можно по-разному. И разница эта особенно заметна в том случае, когда одну любят двое. Нельзя было сказать, что Косяк не влюбился в Надю так же, как некогда Роман — с первого взгляда. Когда он впервые увидел ее, сразу же задался целью жениться на ней. Он не стремился жениться на богатой. Считал себя достаточно умным и опытным, чтобы вести семейные дела. Главным для него было — жениться на красивой девушке. Подобное решение возникло у него несколько раньше, когда привел в дом молодую хорошенькую крестьянскую девушку. И что же? Та оказалась просто дурочкой. О чем бы ей ни говорили — все смеялась в ответ, а когда он или мать называли ее дурой — ревела на чем свет стоит. А потом заладила одно и то же — хочу, мол, домой, к матери. Ну и катись, дуреха…
Теперь ему очень понравилась Надя. Девушка как-никак городская, в институте учится, а уж такая красавица, какой ни в деревнях окрестных, да и тут, в городе, не встречал ни разу. Но мешал ему Роман. Косяк даже отыскал в техникуме парня, который был из того же сельсовета, что и Роман, и подружился с ним. Тот обо всем и докладывал Косяку: сколько Роману осталось до конца учебы, кто его девушка. Но дружок закадычный не всегда все точно знал. Ходили, например, слухи, что Роман женился на прокурорше, но Косяк убедился, что это не так, сам неоднократно видел, что Роман продолжает встречаться с Надей. Ему, крепко уцепившемуся за броню «специалисту», даже хотелось, чтобы война еще продлилась некоторое время. А вдруг все же заберут Романа в армию?
Косяк очень обрадовался, когда увидел, в каких условиях живут Надя и ее родители. Более подходящих условий, где он, наладив относительно обеспеченную жизнь для Нади, сможет почувствовать себя хозяином положения, пожалуй, и не сыщешь. И никуда она не денется. Оденет ее, как королеву, и она будет украшать его жизнь. А средств у Косяка на это хватит. Он в партизаны не пошел, сидел тихо и спокойно, даже бородку себе отпустил. Пусть попробует кто сказать, что он не чистейшей души человек, что он, как и все, не ждал освобождения. Его даже теперь проверяли, но никто ничего дурного о нем не сказал.
У него и огород, и дом, и скотина — все уцелело. Когда наши турнули немцев, те промчались мимо деревни на такой скорости, что Косяк их даже и рассмотреть не успел. Теперь ему только и жить. Женится, и сразу горисполком квартиру даст. Ему уже обещали.
Вот только одна заноза сверлит мозг, бередит душу Косяку — это жена бывшего начальника полиции. Его, собаку, партизаны казнили, а ее не тронули. Она, конечно, ничего плохого никому не сделала, но все-таки лучше, если бы и ее прибрали. Ведь она, единственная, знает, что Косяк помогал начальнику полиции. И денег у них, врагов лютых, хватанул тогда немало.