– Если твоя мать никогдашница, о которой писал Сториан… Если она сумела попасть в сказку… Почему тогда на кладбище в нашем мире находится не ее могила, а могила матери Софи? – Мерлин наклонился еще ближе к Агате, лицо его сделалось строгим, даже суровым. – А если Директору нужна была Каллиса, то почему спустя столько лет его королевой стала Софи, а не ты?
Агата закрыла глаза, чувствуя себя на своем облаке ангелом, сброшенным с небес на землю. На жесткую, суровую землю. Она ахнула, попыталась шевельнуться, но не смогла. Ее глаза уже слипались, и вскоре Агата погрузилась в непроглядную тьму, в которой она падала, падала, падала – и никак не могла долететь до дна.
15. План волшебника
Агате снился Потрошитель. Он застрял в унитазе и никак не мог выбраться наружу. Поскольку все это было во сне, самым логичным Агате показалось спустить воду и самой прыгнуть вслед за котом. Так она и сделала: нырнула в бурлящую воронку, промчалась по узкой темной трубе, а затем вынырнула из нее в открытое море.
Вода в море была холодной, мутной, и на какое-то время Агата потеряла кота из виду, но потом заметила наконец его глаза – они горели где-то внизу словно желтые сигнальные огни. Агата набрала в грудь побольше воздуха и нырнула в чернильно-черную глубину, а спустя какое-то время коснулась ногами песчаного дна. Не видя перед собой ничего, кроме двух кошачьих глаз, она сфокусировала внимание на своем пальце, и тот послушно загорелся, освещая темное дно золотистым светом.
Потрошитель был на песчаном дне и яростно раскапывал своими мощными голыми лапами оказавшуюся там могилу, над которой стояло треснувшее овальное надгробие с надписью
Набранный в легкие воздух заканчивался. Агата попыталась отпихнуть Потрошителя в сторону, поскольку знала, что могила эта пуста, но кот увертывался и продолжал рыть песок. Агата попробовала поймать Потрошителя, но на этот раз он больно укусил ее за запястье. Агата взвизгнула, теряя остатки воздуха, в воде расплылись капельки крови из прокушенной руки. Рассердившись, она бесцеремонно ухватила кота за шкирку, чтобы выволочь его вместе с собой на поверхность, но потом заглянула в прорытую в могиле матери Софи дыру – и увидела, что оттуда на нее смотрят два горящих ярко-зеленых глаза.
… Агата проснулась, мокрая от пота, и увидела себя лежащей среди разбросанных по полу матрасов. Все тело ломило после вчерашнего похода по лесу, в висках стучало так сильно, что пришлось прищуриться от боли, в голове перепутались остатки сна и вчерашние рассказы Мерлина. Застонав, Агата опустила ноги на песчаный пол пещеры и заставила себя сесть.
Пещера была ярко освещена, члены Лиги уже проснулись и, сидя за столом, завтракали жидкой овсянкой и тушеными персиками, поглядывая при этом на Тедроса, делавшего на полу отжимания. На его обнаженной спине развалилась как на пляже старенькая толстенькая фея Динь-Динь.
– Видели бы вы, какие у меня в молодости были мускулы! – хмыкнул Питер Пэн.
Динь-Динь негромко звякнула – наверное, тоже хмыкнула, только на свой лад.
– А мне никогда не нравились красивые парни. Считают, что они пуп Земли, но потом все равно толстеют и лысеют, – сердито заметила Золушка. Свои персики она уже доела и теперь примерялась, как бы стащить еще парочку с тарелки Питера. Поймав на себе взгляд Агаты, Золушка ехидно добавила: – Между прочим, если красивый парень выбирает себе такую вот подружку, это значит, что все остальные девушки ему отказали. Почему отказали? Потому что он не оправдал их надежд, если вы понимаете, что я имею в виду.
Тедрос, услышав это, резко выпрямился, сбросив Динь-Динь на пол.
– Не будь такой грубой, Элла, – надула губки Красная Шапочка. – Скажи лучше, что ты завидуешь, потому что они такие молодые и счастливые.
– Счастливые? Ума так не считает, – встрял Пиноккио.
Все, включая Агату, повернулись и уставились на Уму. Та замерла с чайником в руке и сердито посмотрела на Пиноккио.
– Что такое? Ты же сама говорила, что они всю дорогу ругались, а девушка думает, что парню нужна смазливая дурочка, чтобы пятки ему лизала, – сказал длинноносый старичок.
Тедрос посмотрел на Агату, и его голубые глаза сделались похожими на ледышки.
– Ни фига себе, – сказал он и отправился за портьеру умываться.
Агата сжалась на своем матрасе, а в пещере повисла мертвая тишина.
– Так, я, кажется, снова ляпнул что-то не то. Хорошо, молчу-молчу. Не скажу больше ни слова, – надулся Пиноккио.
– Ладно, проехали. Не забудьте, что от них двоих зависит наша жизнь и будущее всего Леса, – проскрипел Джек, обнимая свою Брайер Роуз.
– Жаль, что не их кольцо нужно для этого уничтожить, – вздохнула его суженая. – Это мы в момент смогли бы сделать.
– Натюрлих! – подал голос со своего инвалидного кресла Гензель.
Агата бросила на Уму испепеляющий взгляд, но тут же ей стало стыдно, потому что учительница столько сделала, чтобы помочь им. Чувствуя себя разбитой и несчастной, Агата начала подниматься…
…и рухнула назад, когда ей прямо в грудь врезался холщовый мешок с крекерами, выстиранным платьем и жестяной банкой с надписью «Холодный лимонный чай».
– А я думал, что тебя твой принц разбудит. Он давно уже на ногах, – сказал Мерлин, появившийся у входа в пещеру со вторым таким же мешком в руке. – Давай-давай, шевелись, нам пора идти!
– Что? – хрипло переспросила Агата. – Куда идти в такую рань?
– Спасать твою подругу, куда же еще. Плотно завтракать будем позже. Горячие бутерброды с ветчиной или блинчики с мясом – что лучше сделать? Моя шляпа любит знать меню заранее, иначе начинает волноваться.
– Да не можем мы сейчас идти в лес! Мы же не обсудили еще, что будем делать дальше! – проворчала Агата. – Как мы попадем в школу, чтобы увидеться с Софи? Как уничтожим то проклятое кольцо?
– Обо всем поговорим по дороге. Нам нужно попасть в школу Добра и Зла до обеда, так что не будем зря терять время. Одевайся, дорогая, – Мерлин швырнул второй мешок прямо в голову Агате.
Она пригнулась, и мешок прилетел в руки Тедросу – свеженькому, умытому, с влажными от воды волосами.
– Я специально не будил тебя, – холодно заявил Тедрос, не глядя на Агату. – Мне будет легче освободить Софи в одиночку, а ты лучше побудешь здесь.
Агата неприязненно проследила за тем, как ее принц протискивается следом за Мерлином из пещеры.
– А разве нам не нужно хотя бы попрощаться с остальными? – окликнула она их.
Но члены Лиги уже сгребли в сторону грязные тарелки и, не обращая внимания на молодых, достали карты и принялись играть в криббидж.
Мерлин просунул назад голову и ответил:
– Лучше поторопись, моя милая. А попрощаться… Я думаю, мы с ними еще увидимся. Кстати, прощаться в такую рань – плохая примета.
Снаружи стояло хмурое утро, хотя облаков на небе не было. Солнце стало таким слабым, что не могло ни разогнать сумерки, ни согреть ледяной воздух. Плетясь вслед за мужчинами – юным принцем и старым магом, – Агата заметила, что лес выглядит еще более унылым и неживым, чем всего лишь вчера. Повсюду валялись мертвые птицы, вяло копошились черви, медленно тащились куда-то по лесной тропинке редкие насекомые. Мерлин рассыпал за собой дорожку из подсолнуховых семечек, надеясь подкормить ими птиц или каких-нибудь других зверьков, но ни те, ни другие не появлялись, и вскоре волшебник взмахом руки уничтожил семена, чтобы не оставлять след для оживших злодеев, которые могли пуститься в погоню.
– Тает словно сосулька, – заметил Мерлин, рассматривая бледное солнце. – Нужно как можно скорее заканчивать вашу сказку. Если так дальше пойдет, солнце и двух недель не протянет.
– Солнце… Оно умирает… из-за нас? – удивленно спросила Агата.
– Да, и день ото дня все быстрее. Это говорит о том, что ваша сказка все сильнее нарушает мировое равновесие, – ответил волшебник. – Она слишком долго остается недописанной, дети мои. Сториан завис над ней, а волшебное перо должно постоянно двигаться, чтобы поддерживать жизнь в лесах… И нашу жизнь в том числе, – Мерлин намотал кончик бороды на палец. – Полагаю, что все это происходит потому, что Сториан никак не закончит вашу сказку и не может приняться за следующую.
– Ну, лично я здесь ни при чем, – проворчал Тедрос. – Сказка-то про Софи и Агату, не про меня. Кстати, мой отец всегда был против того, чтобы в школу принимали обычных читателей. Говорил, чтобы я держался от них подальше, как от чумы.
– Возможно, тебе стоило прислушаться к его совету, – заметила Агата. – Хотя, между прочим, мы с Софи не просили, чтобы про нас писали сказки.
Тедрос пропустил ее слова мимо ушей и посмотрел на солнце.
– Нельзя, чтобы мир умер раньше, чем мне на голову наденут корону, – сказал он. – Короче, мне нужно как можно скорее освободить Софи, вернуть себе Экскалибур и возвращаться в Камелот. Мое королевство и так уже пришло без меня в полный упадок. Я нужен своему народу. Моя мать достаточно разочаровала моих подданных, хватит с них. Камелоту нужен король.
– И королева, – ввернул Мерлин.
– Ага. Смазливая дурочка, которая будет лизать мне пятки, – проворчал Тедрос.
– Слушай, я совсем не это имела в виду, – возразила Агата.
– Да? А что тогда? Или у слов «дурочка» и «пятки» есть другие значения, которых я не знаю?
Агата даже спорить не стала.
– Подумать только, что еще вчера вы пили горячий шоколад из одной чашки, – покачал головой старый маг.
Двое юных всегдашников не сказали друг другу больше ни слова, пока Мерлин вел их через мокрый подлесок к Грибному холму, который, как ему и положено, был покрыт тысячами самых разных по размеру, по цвету и по виду грибов. Агата очень жалела о том, что сказала тогда Уме про смазливую дурочку, – но ведь это же правда, разве нет? Во всех сказках королева бывает красивой, величественной, элегантной, и никому не «любопытно» посмотреть на ее детей. Она, Агата, никак не сможет стать такой королевой, а значит…