этого Тедроса кто-нибудь полюбит.
Он заморгал еще быстрее и продолжил:
– То же самое можно сказать и про моего отца, верно? Какое-то время он заставлял мою мать видеть в нем сильного и храброго короля, но потом она разобралась и сумела-таки разглядеть то, что скрывалось под его великолепной маской. А скрывался под ней жалкий и слабый Артур. Просто Артур. Артурчик. Такое ничтожество, что мать ушла от него, даже не попрощавшись. А что, если я такой же, как отец? А что, если ты видишь, кто я есть на самом деле? Может, потому и ссоришься со мной все чаще, пока мы продолжаем свой путь к Камелоту? Потому что презираешь меня, потому что знаешь, что на самом деле я никто… Пустышка, – он потер глаза. – Я всю жизнь привык казаться Принцем с большой буквы. Оставшись без этого, я просто не знаю, что мне делать. Я растерялся. Я совершенно не понимаю, как мне подойти к Софи, если я больше не принц, как заговорить с ней, не знаю, как убедить ее, чтобы она поверила мне, не знаю, как вывести ее из этого замка раньше, чем Директор убьет нас обоих.
– А я не знаю, как добыть твой меч, – честно призналась Агата.
Она села, свесив ноги с кровати.
Тедрос перестал тереть глаза и невольно улыбнулся.
– А идеальный принц, о котором ты говоришь… – со вздохом продолжила Агата. – Знаешь, я, пожалуй, никогда не вижу его, даже когда ты изображаешь из себя неотразимого красавца и крутого мачо. Я думаю, что если бы начала видеть в тебе принца, то начала бы видеть и будущего короля, и тогда… Тогда мне пришлось бы увидеть в себе самой будущую королеву… Да не просто королеву, но королеву самого прославленного в сказочном мире королевства… – при этих словах Агата почувствовала, что начинает впадать в панику, и поспешила взять себя в руки. – Вот почему, наверное, я такая упрямая. Вот почему, наверное, я сказала тогда принцессе Уме те слова… Ну, насчет глупенькой принцессы, которая будет лизать тебе пятки.
Агата помолчала, покачала головой и негромко продолжила:
– Понимаешь, Тедрос, для того чтобы оставаться с тобой, я не должна считать тебя принцем. Я должна считать, что и ты, и я всегда будем самими собой, так, как это было в наши первые дни в Гавальдоне. Самая обычная девушка и самый обыкновенный парень, которого не ждут ни корона, ни королевство. Только так я могу увидеть за скорлупой принца истинного тебя, твое сердце и душу, и это за них я тебя полюбила, а не за какую-то корону. Я знаю, что у тебя отзывчивая, честная, тонко чувствующая душа. У тебя доброе, верное сердце. Оно словно солнце согревает меня, когда ты рядом, а когда тебя нет, мне становится холодно и печально. Ты сказал, что боишься, как бы я тебя не бросила, узнав, какой ты на самом деле… Я знаю, какой ты на самом деле. И, наверное, именно поэтому не могу расстаться с тобой.
Потом они долго сидели, молчали, держась за руки, глядя друг на друга влажными от слез глазами.
– Ты подскажешь, как найти твой меч? – спросила Агата, закрывая глаза.
– Понятия не имею, – шепотом ответил Тедрос и потянулся губами к ее губам.
– Так-так-так, – раздался насмешливый голос со стороны двери.
Агата вздрогнула, повернулась и увидела три знакомые фигуры, темнеющие в раскрытом дверном проеме.
– Вижу, вы неплохо провели отпущенное вам на размышление время, – хитро блеснула глазами Эстер. – С чувством, с толком, с расстановкой.
18. Шоколадные небеса
С этого момента события начали развиваться с головокружительной быстротой.
– Пора на сцену, господа! – воскликнула Эстер, стаскивая Агату с кровати. – Ани, Дот, вы берите Эссу. Эдгар пойдет со мной. Живее! До полуночи осталось всего два часа.
– Почему это недоразумение в юбке досталось нам? – простонала Анадиль.
– Потому что я здесь главная, а вы на подхвате, – отрезала Эстер, выталкивая Агату из спальни. Уходя, Агата в последний раз успела взглянуть через плечо на своего принца. Тедрос поймал ее взгляд и горячо выдохнул:
– До скорой встречи!
– До скорой, – ответила Агата.
И дверь спальни захлопнулась, скрыв Тедроса.
А Эстер уже поторапливала Агату, тащила ее через слабо освещенный холл.
– Мы с Анадиль несколько недель пытались придумать, как проникнуть в Старую школу, но так ничего и не придумали, – призналась ведьмочка. – Надеюсь, тебе повезло больше, чем нам, и у тебя есть план.
– Даже попрощаться толком не успели, – грустно ответила думавшая о своем Агата, бросая взгляд в сторону закрывшейся двери.
– Да, не похоже, чтобы вы с Тедросом успели хоть о чем-то поговорить, пока нас не было, – ехидно усмехнулась Эстер, расталкивая встречных всегдашников и никогдашников, которые так спешили разойтись по своим спальням, словно от этого зависела их жизнь. Дверь одной из комнат приоткрылась, в коридор выглянула Кико, да так и застыла с открытым ртом, увидев Эстер и Агату.
– Чего уставилась? – грубо прикрикнула на нее Эстер.
Кико захлопнула дверь, и из комнаты раздался ее потрясенный вопль:
– Мона! Мона! У Эстер появился парень, представляешь?!
А Эстер тем временем уже тащила Агату все дальше и дальше…
– Пытаться пройти через Мост-на-Полпути – это чистой воды самоубийство, – размышляла на ходу ведьмочка. – Там мы будем видны как на ладони, а шансов в третий раз проскочить через невидимый барьер – ноль. Канализационные трубы тоже отпадают, их еще в прошлом году перегородили решетками, по ним мы тоже не пройдем. Реальнее всего попробовать по берегу озера, в обход патрульных фей…
– Погоди, – перебила ее Агата. – Мы? Ты сказала «мы»? Но Мерлин говорил, что я должна буду сама, в одиночку…
– Просто Мерлин думает, что только ты сможешь проникнуть в Старую школу живой и невредимой, – сказала Эстер. – Но он не понимает, что такое ведьмовская шайка. В старину такую шайку называли «ковен». А еще «шабаш». Вступая в ковен, ведьмы клянутся защищать друг друга до самой смерти, а ты теперь тоже как бы наша. Кроме того, не надейся, что я позволю тебе одной увидеть, что творится внутри Старой школы, мне ведь тоже интересно. – Агата благодарно улыбнулась, а Эстер, слегка смутившись, с притворной резкостью сказала: – Короче, подруга! Выбирай, каким путем мы с тобой пойдем. Выбирай что хочешь, только не…
– Мост, – улыбнулась Агата.
– Я знала, что именно так ты и ответишь, – вздохнула Эстер, подталкивая Агату к крытому переходу между зданиями. – А еще, знаешь, пожалуйста, не говори Дот, что я назвала тебя членом нашего ковена. За это она из нас обеих фарш сделает.
Агата быстро прошла вслед за Эстер по застекленному переходу, который вывел их в полутемный холл замка. Случайные ученики, попавшиеся им на пути, разбегались по своим спальням так быстро, словно за ними гнался огнедышащий дракон.
– Как же все-таки получилось, что вы стали агентами Мерлина? – на ходу спросила Агата.
– С помощью одной из крыс Анадиль мы отправили в Бескрайние леса записку – надеялись найти тех, кто может помочь нам в борьбе против Директора. Почему мы решили воевать с ним, я тебе уже рассказывала. Так удачно сложилось, что в то же время в том же месте в лесах очутился твой кот Потрошитель. Он спешил доставить в Лигу послание твоей матери. Короче, кот увидел крысу и – что поделаешь, инстинкт! – бросился за ней, гнал почти до самой Девичьей долины, сожрать хотел. Хорошо, что до этого не дошло – кота и крысу перехватил Юба. После того как с помощью гнома все прояснилось, твой Потрошитель – такой симпатяга, между прочим! – стал приносить нам записочки от Мерлина, а крыса Ани передавала Мерлину наши ответы.
«Он в отлучке по делам Лиги», – вспомнились Агате слова Мерлина, когда тот объяснял ей, почему она не может увидеть Потрошителя. И до чего же приятно и удивительно было узнать, что ее лысый дикий кот, который, как она считала, способен только прохожих пугать да птицам головы откусывать, все это время честно и славно трудился связным между Лигой и тремя ведьмочками. Агате вдруг нестерпимо захотелось обнять своего старого разбойника. Интересно, знает ли Потрошитель, что ее мать умерла? У Агаты заныло сердце. Если еще не знает, где ей найти сил, чтобы рассказать ему об этом?
Задумавшись, Агата замедлила шаг и теперь обнаружила, что Эстер ушла далеко вперед. Агата уже собралась окликнуть подругу, попросить подождать, но тут ее взгляд упал на фрески, покрывавшие стены холла.
Семь гномов в ярких костюмчиках лежат ничком в лужах крови.
Великан-людоед пожирает Мальчика-с-пальчик.
Ведьма сбрасывает Рапунцель и ее принца с высокой-высокой башни.
Окончания сказок, прикрепленных к стене в пещере Юбы. Окончания, переписанные на злой лад.
Агата вспомнила, о чем предупреждал ее в лесу Мерлин. За всем этим стоит Директор школы. Каждая волшебная сказка переписывается в рамках какого-то большого, огромного плана.
Но что это за план?
Зачем Директору убивать старых сказочных героев? Зачем ему вообще понадобились все эти старые-старые сказки?
«Потому что Старое дает ему власть над Новым», – прозвучал в голове Агаты голос Мерлина.
Ощущая нервную дрожь, Агата двинулась дальше, мимо следующих фресок – не менее жутких, чем предыдущие.
Капитан Крюк протыкает своим крюком сердце Питеру Пэну.
Серый Волк перегрызает горло Красной Шапочке.
Безобразная старая ведьма сажает Бензеля и Гретель в раскаленную печь.
– Шевелись! – донесся спереди громкий шепот Эстер.
Агата припустила вперед, на сердце у нее стало тревожно за стариков из Лиги, которых она недавно покинула, – удастся ли им отсидеться в безопасности в своей норе? Нет, каким бы ни был план Директора, необходимо уничтожить его кольцо, и сделать это как можно скорее, пока в холле не появились новые фрески с ужасными сценами.
Часы на далекой башне пробили десять раз. К последнему удару вокруг не осталось ни души, и стало тихо-тихо.
– Куда они все подевались? – негромко спросила Агата.
– Арик приказал всем после отбоя сидеть по своим комнатам и дополнительно готовиться к занятиям, потому что на следующей неделе всех учеников разделят по категориям, – пояснила Эстер и потянула Агату к лестничной клетке. – Никаких клубных занятий, никаких разговоров в гостиных, всем сидеть в своих спальнях и зубрить. Если кто-нибудь из ребят сейчас нас увидит, то решит, что мы опоздали и спешим к себе. Видеть-то тебя пускай видят, на это наплевать. Лишь бы не услышали. Знаешь, скажу я тебе, когда ты в этом теле, слышать твой голос очень даже жутковато. Ты напоминаешь провинциальную актрису-