Чем дальше они углублялись в лес Стимфов, тем сильнее становился едкий запах дыма, поднимающегося от разведенного в Гавальдоне костра. Юные ученики инстинктивно начали прикрывать своих старших напарников, помня, что их основная обязанность – не дать погибнуть ни одному из старых сказочных героев и тем самым сохранить защитный барьер, охраняющий мир читателей. Из кармана Анадиль выскользнули ее крысы и расселись, словно телохранители, на плечах у нее самой, Джека и Брайер Роуз. Эстер и Ланселот взялись за ручки инвалидных кресел Бензеля и Гретель и повезли их по каменистой грязной земле, прикрывая собой брата и сестру. Юба держался рядом с Белым Кроликом – прекрасно, кстати, видевшим в темноте. Дот и Красная Шапочка буквально прилипли к принцессе Уме – просили преподавателя общения с животными объяснить им, как следует вести себя при встрече со стимфами.
– Но, дорогие мои, стимфы не животные – они адские твари, – простонала в ответ Ума, закатывая глаза.
Хорт тоже был начеку, охранял Питера Пэна и Динь-Динь с вытащенным из ножен ржавым и тупым учебным мечом.
Постепенно глаза наших путешественников привыкли к темноте и начали различать стимфов – похожие на костлявых стервятников, птицы неподвижно сидели на ветках вязов и молча следили за пришельцами.
– Они наблюдают за нами! – негромко пробормотал Ланселот.
Мерлин неожиданно и резко остановился. Все, кто шел вплотную за ним, начали натыкаться друг на друга, наступать на ноги и ругаться вполголоса.
– Гретель, почему наш фолшебник стоять и не двигаться форвертс… – начал Бензель.
– Тсс! Ахтунг! – ответила ему Гретель. – Слюшайт!
Теперь это услышала и Агата.
По лесу разносился низкий глухой грохот марширующих ног.
Затем вдали, в непроглядной мгле, вспыхнула яркая зеленая звездочка. Вторая… третья… десятая… И вот уже сотни огоньков засверкали, разгоняя тьму. Огоньки с каждой секундой приближались, мигая в такт марширующим ногам – левой, правой, левой, правой. Зеленые звездочки росли, начинали освещать своими лучами деревья в глубине леса…
А следом за огоньками показались и фигуры тех, кто наступал при свете этих огоньков.
Армия Тьмы двигалась по лесу Стимфов стройными рядами, держа в руках топоры, мечи и копья. Над головами наступавших плотным облаком висели черные феи, зажигая и гася в такт маршу свои светящиеся зеленые хвосты. С каждой новой вспышкой света армия восставших злодеев неумолимо приближалась, и вскоре Агата начала различать уже не только фигуры, но и лица зомби – ужасные, с наспех наложенными грубыми швами и пустыми мертвыми глазами.
Питер Пэн и Динь-Динь прижались к дереву, увидев в рядах наступающих Капитана Крюка с его изогнутым стальным клинком вместо руки. Золушка судорожно схватила за руку Агату, заметив свою злую мачеху с ржавым топором на плече. Джек крепче прижал к себе Брайер Роуз, глядя на своего вооруженного дубиной великана-людоеда и злую фею своей невесты с кинжалом в руке. Бензель и Гретель откатились в своих креслах в кусты, пытаясь скрыться от своей ведьмы.
А Красная Шапочка, увидев слюнявую пасть своего Серого Волка, поспешила перебраться из-за спины Дот за более надежную спину Ланселота.
– Мерлин, вот это и есть твое «предоставьте это мне»?! – крикнул Хорт.
Если Мерлин и ответил ему что-нибудь, его слова потонули в грохоте марширующих ног. Агата поискала глазами светящуюся шляпу волшебника, но не нашла ее – то ли в лесу было слишком темно, то ли герои стояли слишком кучно.
– Выглядит точно так же, как тогда, когда он встретил меня в бабушкиной ночнушке, – хрипло выдохнула Красная Шапочка, не сводя глаз с шагающего в первой шеренге волка. До него оставалось не больше сотни метров. – Тогда он сразу же меня проглотил. Но теперь я не маленькая девочка, а взрослая женщина. Это значит, он проглотит меня не сразу, а вначале будет жевать…
– А я, пожалуй, предпочел бы попасть волку в зубы, чем под крюк, – тревожно признался Питер Пэн.
– У моей мачехи топор в руках! – громко взвизгнула Золушка.
– Но это же не твоя мачеха! – резко возразила Эстер. – И вообще это не ваши старые злодеи. Это зомби, мертвецы ходячие. Они не настоящие, понимаете?
– А по мне, так очень даже настоящие, – проворчал Ланселот, обнажая меч.
Тедрос дрожащими руками вытащил из ножен Экскалибур и сказал, глядя на приближающуюся армию Тьмы:
– Ведите нас, сэр Ланселот.
– Вы только посмотрите, кто предлагает мне честь первым вступить в драку! – огрызнулся Ланселот. – Не тот ли благородный принц, который целую неделю бахвалился, что может выиграть этот бой в одиночку, без моей помощи?
– Вы недостаточно хорошо знаете меня, сэр, – ответил Тедрос. – Половину своей жизни я говорю глупости, а вторую половину извиняюсь за них. Прошу тебя, Ланей. Ты величайший рыцарь всех времен. Тебе наверняка приходилось бывать и не в таких переделках… Скажи, все действительно так плохо, как мне кажется?
Рыцарь увидел, что и Агата, и все остальные тоже смотрят на него с надеждой.
Ланселот взглянул на две сотни наступающих злодеев – до них оставалось всего метров тридцать. Затем перевел взгляд на маленькую армию школьников и дряхлых героев, на принца, который держал в руке лучший в мире меч, но не умел толком им пользоваться.
– Нет, все не так плохо, – сказал он. – Все гораздо хуже.
Темная армия остановилась, не дойдя метров двадцати до рыцаря. Зеленые хвосты фей загорелись на полную мощность, ярко осветили стоящих в ряд злодеев с горящими красными глазами и сжатыми в ниточку губами. Подняв свое оружие, зомби ждали приказа пойти в атаку.
– Капут, – прошептал Гензель.
– Мерлин! – позвала Агата, не сводя взгляда с зомби. – Мерлин, скажи скорее, что нам делать!
– Вряд ли Мерлин это скажет, потому что его здесь нет, – сказал Хорт.
Все заволновались, завертели головами.
Мерлин в самом деле исчез.
Агата и Тедрос в ужасе прижались друг к другу, ахнув в один голос:
– Мы пропали!..
В этот момент по небу пронесся порыв ветра, все задрали головы вверх и увидели две летящие в обнимку фигуры.
Первым, спикировав среди деревьев, приземлился юноша с белыми как снег волосами. Затем он опустил со своих рук на землю девушку в черной короне.
На юноше была черная рубашка с короткими рукавами, из-под которых виднелись бледные мускулистые руки, и длинные черные брюки. Девушка была такой же бледной, как он, может быть, даже еще бледнее. Во всяком случае, увидев ее бесцветные щеки и губы, Агата в первый момент приняла девушку за мраморную статую. Но красавица в плотно облегающем черном кожаном комбинезоне оказалась живой, она отстранилась от юноши, выпрямилась, а затем двинулась навстречу Агате. На ее голове покачивалась надетая на пепельные локоны черная корона, на губах застыла кривая, злобная ухмылка.
Только увидев на туго обтянутом пергаментной кожей лице знакомые изумрудные глаза, Агата поняла, кто эта девушка, а поняв, содрогнулась от ужаса.
– Привет, дорогая, – сказала Софи.
У Агаты перехватило дыхание, и она не могла выдавить ни слова. Лицо Софи начало расплываться, медленно кружиться перед ее глазами. Зашумело в ушах, стали подгибаться ноги, сердце остановилось, и Агата поняла, что теряет сознание.
Однако на этот раз провалиться в непроглядную тьму ей было не суждено, потому что вдруг сверкнул золотым светом луч, и Агата обрадовалась, решив, что это ее палец так удачно загорелся в самый нужный момент.
Однако это светился не ее палец.
Это светился палец Злой Королевы.
«Кольцо. Заставь ее уничтожить кольцо», – мелькнуло в голове у Агаты.
И от этой мысли Агата окончательно пришла в себя – вновь почувствовала упругую лесную почву под ногами, и морозное дыхание налетевшего ветерка, и вновь увидела стоявшую перед собой Софи.
Да, Софи очень сильно изменилась внешне, стала такой же холодной и злой, как парень, которого она выбрала, но все же…
Но все же многое осталось в ней и от прежней Софи. Надменная манера говорить, например. И ехидство.
– О, кого я вижу! Агата из-за Дальнего леса. Девушка, которой никогда не хотелось стать принцессой, – сказала Софи. – Однако теперь, смотрю, она при короне.
– У Зла есть Королева. Есть она и у Добра, – стараясь говорить как можно спокойнее, ответила Агата.
– Если у меня есть принц – ты тоже хочешь принца. Появилась у меня корона – и ты корону захотела. Это то, что я больше всего люблю в тебе, Агги, – ты всегда обезьянничаешь, и всегда при этом тащишься, отставая от меня на целый шаг, – Софи взглянула на взъерошенного, напуганного Тедроса, затем перевела взгляд на спокойного, уверенного в себе Рафала. – К тому же у меня все и всегда получается лучше, чем у тебя.
Тедрос взял Агату за руку и ответил, сердито косясь на Софи:
– Ты считаешь, что он лучше? Он? Чудовище? Дьявольское отродье?
– Ах, Тедди, ты что, завидуешь? Не надо, успокойся, – усмехнулась Софи. – Хочешь, мы тебе бумажную корону сделаем? Для мальчика, который еще не стал мужчиной. Для принца, который так и не стал королем.
– Зато ты, я вижу, так залюбовалась своей короной, что даже не заметила, как потеряла половину своей армии! – вспыхнул Тедрос. – В чем дело, дорогая? По кустам затерялись твои ученики, или как?
Услышав эти слова, Рафал громко расхохотался:
– Действительно, моя Королева хотела, чтобы мы атаковали вас всей своей мощью, мой маленький принц. Я уговорил ее поступить иначе. Дело в том, что наши ученики представляют огромную ценность для будущего Зла, и мы решили не рисковать понапрасну их жизнями. Тем более что и сил старого Зла более чем достаточно чтобы стереть вас всех в порошок.
Агата вслед за Рафал ом взглянула на Темную армию. Ожившие злодеи стояли стиснув зубы и с нетерпением ожидали, когда же их господин подаст сигнал к бою. Агата подумала о Рине, Чеддике, Раване, обо всех остальных знакомых ей учениках, запертых сейчас в стенах школы. Настанет день, когда Рафал превратит их в таких же бессердечных, безжалостных убийц, как стоящие перед ней зомби.