Она еще раз взглянула на сына и твердо сжала губы.
– Нет, мама, нет! – забился Арик, все прочитав по ее лицу.
Леди Лессо вытянула палец, и потолок Ледяной Тюрьмы начал медленно смыкаться. Арик завыл от ужаса, и его вой разнесся по всему театру.
На мгновение леди Лессо дрогнула, на глазах у нее блеснули слезы. Потом она почувствовала прикосновение теплой руки Клариссы, выпрямилась и смахнула слезы со щеки.
– Пойдемте, девочки, – ровным голосом сказала она, отворачиваясь от закрывающейся тюрьмы. – Мерлин ждет нас…
Яркий розовый луч сверкнул в темноте, пронесся мимо профессоров и остановил смыкающиеся края Ледяной Тюрьмы. Поток жаркого света наткнулся на опустевшую нишу профессора Анемон, вырвал оставшийся на ее стенке кусок льда и обрушил его прямо на голову скорчившемуся внизу Арику. Смыкавшиеся стенки Ледяной Тюрьмы остановились.
Пораженные леди Лессо, профессор Доуви и профессор Анемон медленно повернулись к вошедшей через восточные двери театра Софи. Палец на руке Королевы Зла ярко пылал розовым светом.
– Вы никуда не пойдете, леди Лессо, – холодно заявила Софи.
Агата глухо застонала, сидя на полу с наружной стороны западного входа в театр.
Даже отсюда она видела, как блестит кольцо на пальце ее подруги… Кольцо, которое необходимо уничтожить, чтобы спасти жизнь Тедросу… Вспомнив о своем принце, Агата потянулась к дверной ручке, чтобы очутиться внутри театра…
«Но что, если я ввалюсь внутрь и отвлеку на себя внимание учителей, а Софи использует это, чтобы напасть на них?» – подумала она.
Агата понимала, что если начнется борьба, ничем помочь своим преподавателям она не сможет. Ну какой из нее сейчас боец? И она неохотно осела назад на пол.
– Бери Эмму и вместе с ней спеши в лес Стимфов, Кларисса, – приказала леди Лессо.
– Но… – начала было профессор Доуви.
– Немедленно сделай это, – перебила ее леди Лессо.
Кларисса больше не возражала. Она схватила профессора Анемон за руку и выскочила вместе с ней из театра через восточный выход, обогнув по дороге Софи.
Теперь в освещенном призрачным зеленоватым светом театре Сказок остались только двое – Софи и леди Лессо.
– Вы говорили, что хотели бы видеть меня легендарной Королевой, – сказала Софи, с трудом сдерживая ярость. – Говорили, что хотите, чтобы я вернула Злу его былое величие. Говорили, что хотите видеть меня счастливой!
– Это действительно так, – спокойно ответила леди Лессо.
– Тогда почему вы предали меня и того, кто делает меня счастливой? – прорычала Софи, направляясь к декану.
– Потому что, наблюдая за тобой все эти годы в школе, я убедилась, что ты счастлива только рядом с одним человеком, Софи, – не теряя выдержки, сказала леди Лессо. – И этот человек не Рафал.
– Ну, если вы до сих пор того не знаете, должна сообщить вам, что мы с Тедросом…
– Но это и не Тедрос.
Софи остановилась, озадаченно склонив голову набок.
– Твоя душа счастлива только тогда, когда ты вместе с Агатой, Софи, – сказала леди Лессо. – Без нее тебе никогда не знать покоя. И счастья тоже.
Сидя за дверью, Агата широко распахнула глаза. То же самое сделала стоящая в зале Софи.
– Но вы же сами говорили, что она мой немезис, моя роковая соперница, – презрительно усмехнулась Софи. – Говорили, что я должна убить ее, если смогу…
– Говорила так потому, что знала: ты не сможешь, – перебила ее леди Лессо. – Агата действительно твой немезис, но лишь потому, что ты всегда считала, будто она отбирает у тебя твое «долго и счастливо». Ты всегда думала только о своем «долго и счастливо». То пыталась ради этого Тедроса заполучить, то заменяла его Рафалом. Но что, если в твоей сказке все не так, как ты вбила себе в голову, Софи? Что, если твое «долго и счастливо» никак не связано с парнем, которого полюбишь ты и который полюбит тебя? Что, если твое «долго и счастливо» все это время таилось внутри тебя самой, только ты этого не знала? – Леди Лессо пристально посмотрела на Софи и продолжила: – При таком раскладе Агата не становится ни твоей соперницей, ни врагом, не так ли? Немезис – это тот, что становится сильнее, когда ты теряешь силы, и наоборот. Но когда вы с Агатой вместе, вы обе становитесь сильнее. Обе. Без тебя Агата не смогла бы открыть свое сердце Тедросу. А ты без Агаты не смогла бы найти единственно правильное окончание для своей сказки, где ты отпускаешь Агату в Камелот вместе с Тедросом, зная, что ее счастье – это и твое счастье. Неужели ты и теперь не понимаешь, Софи, что единственный твой немезис – это ты сама? Потому что прежде, чем искать «долго и счастливо» с кем-то другим, нужно найти его с самой собой. Так, как это делала Агата до того, как встретила тебя.
– «С самой собой»? То есть одной? – покачала головой Софи, все сильнее распаляясь с каждым словом. – То есть вы считаете, что мое «долго и счастливо» – это остаться в одиночестве? А я думала, мы с вами похожи. Думала, что вы злая. Ошибалась.
– Почему же ошибалась? Я действительно злая. Даже злее, чем ты думаешь, – ответила леди Лессо. – Просто дело в том, что мы с тобой по-разному понимаем суть Зла.
– Понимать суть Зла… На вашем языке это означает стать шпионом Добра, так, наверное? – горько усмехнулась Софи.
– Нет. Это означает, что следует принимать Добро как силу, равную Злу, – сказала декан. – Это и есть настоящая злая любовь, Софи. Знать, что Добро имеет право существовать и бороться за свое счастье точно так же, как и Зло. Потому что в конечном итоге Добро и Зло неразрывно связаны друг с другом и не могут существовать поодиночке. Каждое Добро рождается из Зла, любое Зло – из Добра. Так, например, смерть твоей матери подтолкнула тебя на поиски своего исинного счастья. Точно так же «долго и счастливо» Агаты с принцем поможет и тебе найти ваше общее «долго и счастливо». Это и есть то равновесие, на котором держится наш мир. Равновесие, которое позволяло Директору школы оставаться юным все те годы, пока он относился к своему брату как к равному и любил его, хотя и считал соперником.
– Да что вы вообще знаете о любви?! – крикнула Софи. От гнева ее лицо пошло красными пятнами. – Взгляните лучше, что вы сделали со своим собственным сыном! А почему? Да потому что боялись, что он убьет вас…
– Не меня, – перебила ее леди Лессо и с печальной улыбкой пояснила: – Я никогда не боялась, что он убьет меня. Я боялась, что он убьет единственного человека, который еще дорог мне в этом мире.
Софи ничего не сказала, она выглядела обескураженной.
– Какой, по-твоему, была основная причина, по которой я согласилась стать, как ты выразилась, «шпионом Добра»? Проще говоря, почему взялась помогать Мерлину? – спросила декан. – Потому что это давало мне шанс улучить подходящий момент, чтобы освободить из Ледяной Тюрьмы Клариссу Доуви. Мою лучшую подругу. Мою Агату.
– И вы… Вы предали Зло ради подруги? – побледнела Софи.
– Как и ты должна будешь это сделать, когда придет время, – спокойно кивнула леди Лессо. – Потому что «долго и счастливо» твоей подруги станет и твоим собственным «долго и счастливо», если ты позволишь себе найти мир и покой в одиночестве. Вот так закончится ваша сказка и закроется ваша книга. Вот твое настоящее «долго и счастливо», Софи. Единственное счастье, за которое ты и должна бороться.
Лицо Софи застыло, только ресницами она хлопала все чаще и чаще.
Агата слушала их разговор, сидя за западными дверями театра, и с каждой минутой ее голова светлела, мышцы расслаблялись и оживали, казалось, что слова леди Лессо снимают боль, действуют как лучшее лекарство. Со своего места она могла видеть изумрудные глаза Софи, и на мгновение ей показалось, что их выражение стало прежним и вместо Королевы Зла она увидела свою старую лучшую подругу.
Но в следующую секунду это выражение исчезло, взгляд Софи сделался жестким, и в глубине глаз вновь загорелись злые желтые огоньки.
– У меня больше нет подруги, – холодно заявила она. – У меня есть любовь. Настоящая любовь, которая будет длиться вечно. И я никогда не буду одна.
– Ах, если бы ты могла видеть себя со стороны, Софи! – печально и нежно, совсем по-матерински сказала леди Лес-со. – Ты никогда еще не была такой одинокой, как теперь.
Софи, оскалив зубы, метнула в голову леди Лессо сгусток розового пламени, но декан легко отразила его, и заклинание, срикошетив, ударило в саму Королеву Зла. Софи покачнулась и невольно отступила к краю тюремной ямы. Чувствуя, что теряет равновесие, она, безмолвно прося о помощи, протянула леди Лессо руку, начиная опрокидываться назад…
Леди Лессо своей руки ей не протянула.
Софи рухнула в затянутый туманом провал и упала, больно ударившись ребрами о покрытый морозным инеем пол.
Перекатившись на бок, Софи слышала теперь только собственное хриплое дыхание да эхо шагов леди Лессо, удаляющихся в сторону восточного входа в театр.
Софи медленно встала на ноги и подняла голову, осматривая высокие отвесные стены ледяной темницы. Сквозь щель над ее головой из театра проникали струйки теплого воздуха. Потрясенная тем, что декан ее бросила, Софи опустила голову и взглянула на уходящие влево и вправо ряды отсвечивающих голубым ледяным блеском могил. Затем, вцепившись в обломки бывшей гробницы профессора Анемон, она подтянулась, пытаясь выбраться из Ледяной Тюрьмы, однако до верхнего края стены все равно оставалось еще не меньше двух метров.
– На помощь… – глухо прошептал чей-то голос. – Помоги мне…
Софи обернулась и увидела Арика. Он приткнулся в темном углу Ледяной Тюрьмы со связанными руками и ногами. На виске у него, в том месте, куда ударила отлетевшая от гробницы профессора Анемон ледяная глыба, алела ссадина.
– Прошу, помоги… – хрипел Арик. – Я выведу нас отсюда… Обоих… Только развяжи меня…
Честно говоря, этот бандит никогда не нравился Софи, однако выбор у нее, следует признать, был невелик.
Не раздумывая, она наклонилась над Ариком и пережгла связывавшие его веревки своим светящимся пальцем. Мыча от боли, Арик поднялся, распрямляя затекшие ноги.