видеть прошлое и будущее и помогал увидеть его своим ученикам, используя для этого волшебные точки – точно такие же, как на пластинках, которые были сейчас перед глазами Агаты. Затаив дыхание, она провела по этим бугоркам кончиками пальцев…
Облако серебристого дыма сорвалось с пластинки и соткалось в человеческую фигуру – объемную, но размером не больше феи. Еще секунда – и на Агату с улыбкой взглянул повисший в воздухе профессор Садер. Несмотря на свой крошечный рост, он был в своем обычном темно-зеленом костюме, его волнистые седые волосы были аккуратно причесаны, карие глаза блестели, полные жизни. Сначала Агата решила, что профессор улыбается ей, и улыбнулась в ответ, но потом поняла, что Садер смотрит куда-то мимо нее, словно обращается к многочисленным слушателям, стоящим за ее спиной.
– Следующий предатель, которого мы с вами видим, это Фаваз из Шазабаха, слуга, которого злой султан отправил спрятать волшебную лампу в такое место, где ее никто не мог бы найти. Но Фаваз решил оставить лампу себе. Султан, узнав об этом, казнил Фаваза, а затем отправил его труп сюда, в Ледяную Тюрьму, чтобы он был выставлен на всеобщее обозрение. Вам не обязательно помнить имя того султана, чтобы получить хорошую оценку на экзамене по сказочной истории за второй курс, а вот Фаваза вы знать должны – ведь это он сыграл решающую роль в истории Аладдина, который отправился искать ту самую волшебную лампу…
«Ну разумеется, он меня не видит», – вздохнула Агата и двинулась дальше.
Конечно, Садер не мог видеть ее. Во-первых, профессор был слеп, во-вторых, мертв, и, в-третьих, перед ней вообще был не профессор, а его голограмма. Призрак, если хотите.
Наверняка профессор оставил на стенах эти таблички для будущих уроков истории, которые пройдут уже без него – ведь Садер, как мы помним, умел видеть будущее, а значит, и о времени своей смерти тоже знал заранее. Таблички… Прочитанные мертвецом уроки истории…
Агата взглянула вперед, и уже не увидела Софи – та окончательно затерялась в зеленоватом тумане.
«А что, интересно, посоветовал бы мне сейчас Садер?» – подумала Агата.
Солнце садится… защитный барьер рушится… Тедрос сражается… единственный способ выпутаться из создавшегося положения – кольцо на пальце лучшей подруги…
«Правильное решение прямо у тебя под носом. Главное – не унывай», – вот что сказал бы ей Садер.
На глаза Агате навернулись слезы. Садер всегда был ей как отец. Иногда она видела его во сне – он, улыбаясь, смотрел на нее своими добрыми слепыми глазами. И тогда Агата тоже улыбалась во сне – перед тем как проснуться и оказаться в жизни, где нет больше этого чудесного седого человека, а есть лишь пустота. Или, как сейчас, темнота и ледяной холод.
Проходя мимо следующих могил, Агата вновь и вновь проводила кончиками пальцев по настенным пластинкам, и перед ней возникал призрачный профессор Садер и начинал рассказывать об очередном помещенном в лед узнике. Вскоре вся тюрьма наполнилась голосами профессора Садера, они наслаивались, перебивая друг друга. «Не имеет значения, что это не настоящий Садер», – подумала Агата. Ей все равно было приятно слышать знакомый голос, он ее успокаивал, пока он звучал, она чувствовала себя в безопасности.
Потом Агата заметила мелькнувшую впереди тень Софи, и у нее вновь стало тяжело на сердце.
– Ты нашла выход? – окликнула она подругу. – Ту потайную дверь…
Софи не ответила.
Она стояла, ошеломленно глядя на красивую женщину в белом шелковом платье, которая лежала внутри своего ледяного гроба с закрытыми глазами и безмятежным выражением лица – так, словно ждала поцелуя. В отличие от других, тронутых тленом, мертвецов, у этой женщины была гладкая нежная кожа, полные губы и прекрасные блестящие золотистые волосы. Женщина казалась живой, однако бледность губ и восковой оттенок кожи говорили о том, что она не просто умерла, но и была забальзамирована перед тем, как ее положили в ледяную могилу.
– Кто это? – спросила Агата.
Софи не ответила.
У них за спиной один за другим начали утихать голоса Садера.
– Софи, у нас нет времени сидеть и любоваться какой-то мертвой женщиной. Да, она красивая, конечно, и чем-то даже на тебя похо…
«О нет!» – Агата оборвала себя на полуслове.
– Это… Это она? – робея, вымолвила Агата. – Это…
– Да, это моя мать, – ровным, ничего не выражающим голосом ответила Софи. – Все это время ее тело было здесь, в лесах. Это значит, могила в Уголке Мертвых настоящая. А оттуда кто-то просто перенес ее тело сюда.
– Но это же невозможно! – воскликнула Агата перед тем, как еще раз взглянуть на Ванессу и вновь удивиться, до чего похожи друг на друга мать и дочь. – Или…
– Есть только один способ узнать это, – хрипло ответила Софи, указывая взглядом на покрытую выпуклыми точками табличку. – Вот что может дать ответ на вопрос, почему моей матери поставлен памятник в Уголке Мертвых. И почему ее тело находится здесь, в этой тюрьме. А может быть, узнаем и то, каким образом оказались связанными и наши с тобой судьбы.
Агата задержала дыхание, следя за тем, как Софи поднимает руку и проводит дрожащими пальцами по точкам на пластинке.
Из пластинки вылетело облачко серебристого дыма, из которого вновь соткалась миниатюрная копия профессора Садера. Только на этот раз он не улыбался, а с серьезным лицом пристально смотрел прямо перед собой невидящими карими глазами, взгляд которых умел проникать в прошлое и будущее.
– У нас мало времени, девочки, – сказала голограмма. – Если вы видите эту запись, значит, мое предсказание сбылось и вы приближаетесь к завершению своей сказки.
– Но, профессор Садер… – покраснела Агата. – А что случилось с…
– Мертвые пророки не могут отвечать на вопросы, Агата, но я знал, что ты задашь вопрос. А теперь прошу вас обеих больше не прерывать меня и молча дослушать эту запись до самого конца. У вас не осталось ни одной лишней минуты.
Агата и Софи переглянулись.
«Это означает, что все будет хорошо, – подумала Агата, чувствуя, как у нее на лбу выступил пот. – Садер видел будущее… он знал, что мы останемся живы…»
– Я не знаю, чем закончится ваша сказка, – напрямую заявил Садер, и Агата застыла в напряженном ожидании. – Мне известно лишь, что вы с Софи появитесь здесь, чтобы меня выслушать. Что с вами будет дальше, я не знаю. Останетесь вы живы или умрете, подругами будете или врагами, найдет ли каждая из вас свое «долго и счастливо»? Это мне неизвестно.
Агата вновь начала терять надежду на благополучный конец всей этой истории.
– Однако я уверен: вы не сможете закончить свою сказку, если не будете знать, как она начиналась, – продолжил Садер, или, точнее, его призрак. – А началась ваша сказка задолго до того, как вы попали в школу Добра и Зла. Видите ли, каждая старая история рождает цепь событий, из которых вырастают новые истории. Таким образом, корни каждой новой истории следует искать в истории старой. Особенно это верно в вашем случае.
Призрак выудил откуда-то сборник сказок – толстенный, старый – и подплыл по воздуху ближе к девушкам.
Обложка у книги была темно-вишневой, в точности такого же цвета, как «Сказка о Софи и Агате», которую писало и никак не могло дописать в башне Директора школы волшебное перо Сториан. В первый момент Агата даже подумала, что это в самом деле их с Софи книга, но потом прочитала вытисненное на обложке название:
Софи тоже прочитала название сказки – это Агата поняла по тому, как напряглась, потянулась к книге ее подруга.
– Так она была в волшебной сказке! – негромко ахнула Софи.
Садер открыл книгу на самой первой странице, и в воздух поднялось облачко пыли, густым слоем покрывавшей едва проглядывающий сквозь нее рисунок. Честно говоря, ничего интересного на этом рисунке не было – так, ничем не примечательный домик, и больше ничего.
– Теперь настало время войти внутрь, – сказал голос Садера.
Агата и Софи продолжали озадаченно смотреть на домик.
– Признаюсь честно, мне никогда не нравились заклинания моей сестры Эвелин, кроме, пожалуй, одного, – усмехнулось изображение профессора Садера. – Того заклинания, которое позволяет перенестись в сказку и оказаться внутри повествования.
Он поднял раскрытую книгу и дунул на рисунок. Что-то громко свистнуло, треснуло, рисунок разлетелся на тысячи сверкающих осколков, и эти осколки дождем накрыли обеих девушек. Агата прикрыла глаза ладонью и почувствовала себя летящей в пространстве, а потом опустилась на твердую землю и, вновь открыв глаза, увидела себя стоящей рядом с Софи. Затем девушки медленно повернули головы и осмотрелись.
Они стояли внутри того самого домика, который был нарисован в книге. Воздух в домике казался очень спертым, влажным, и все вокруг казалось каким-то слегка размытым, невсамделишным. Агата сразу же вспомнила: точно такое же ощущение появилось у нее, когда Эвелин Садер на одном из прошлогодних занятий привела их класс в свою собственную историю.
Теперь Август Садер привел их с Софи в сказку, о существовании которой они и не подозревали.
Агата скользнула взглядом по хорошо знакомой кухне с круглым белым обеденным столом…
– Погоди-ка… – начала она.
– Да, это мой дом, – кивнула Софи.
– Позволь, но если мы в твоем доме, то это тогда кто? – нахмурилась Агата и указала рукой.
Софи повернулась в ту сторону, куда указывала Агата, и тоже увидела тощую темноволосую девчонку. Она сидела, приткнувшись в уголке, и сердито смотрела в окно. Нос у девчонки был остренький, глаза большие, карие, а губы – розовые и тонкие. На вид ей было лет шестнадцать, не больше.
– Это же… ты… – сказала Софи, присмотревшись. – Но только… не ты.
«Это точно не я», – мысленно согласилась Агата, потому что губы у этой девушки были недобро, жестко поджаты, а в глазах мерцали злые желтенькие огоньки. Что-то темное, опасное чувствовалось в ней, Агате было неприятно и даже страшно смотреть на эту девушку, хотя она и понимала, что перед ней не живой человек, а всего лишь бесплотный фантом. Другой вопрос – а что, собственно говоря, делает этот неприятного вида призрак в доме Софи? Агата была на сто процентов уверена, что никогда в жизни эту девушку не встречала. Сказать наверняка она могла только одно – за окном происходило нечто такое, от чего эта незнакомая злючка никак не могла оторваться.