…И проделала весь путь до девушки из мира Читателей, продолжая мечтать о своей настоящей любви.
Оказавшись по ту сторону могилы, Каллиса увидела, что находится на гавальдонском кладбище, а перед ней стоит на коленях темноволосая девушка. Ванесса посмотрела на Каллису и улыбнулась, поняв, что наконец-то ее желание сбудется.
Тем временем Софи и Агата волшебным образом перенеслись назад, в башню Директора школы, где волшебник в маске изучал раскрытую на столе книгу и застывшее над ней перо.
– Все это время Сториан продолжал писать сказочную историю Каллисы, но как только девушка исчезла, перо зависло в воздухе, потеряв с нею связь, – снова зазвучал голос профессора Садера. – Заподозрив, что Каллиса предала его, Директор школы приказал стимфам отыскать ее и принести назад. Причем непременно живой. Но стимфы не смогли найти девушку. Признаков того, что она сумела свзаться с Мерлином, тоже не было. И тогда Директор решил, что Каллиса мертва. Окончательно он уверился в этом, когда Сториан бросил историю Каллисы и переключился на другую сказку. А потом со временем забыл о Каллисе и занялся другими делами и сам Директор школы…
Сцена исчезла, и девушки остались в темноте, а над их головами кружила маленькая фигурка Садера.
– Но я, в отличие от Директора, обладал даром видеть то, что случилось с Каллисой и после того, как Сториан бросил писать ее сказку, – продолжил голос профессора. – Директору было невдомек, что Каллиса не умерла и ее история не закончилась. Совсем нет. – Тут Софи и Агата ошеломленно переглянулись. – Покинув Школу, Каллиса хотела никогда больше не иметь дел со Злом или колдовством. Но свою мечту о настоящей любви сохранила. Глядя, как тихо и мирно складывается ее жизнь в Гавальдоне, она решила начать все сначала, теперь уже как читатель.
Голос Садера на секунду прервался, потом зазвучал вновь:
– Между тем Каллиса помнила, что должна выполнить одно желание Ванессы – в уплату за то, что это желание помогло Каллисе благополучно убежать от Директора и укрыться в безопасном месте, открыло ей путь в Гавальдон. Каллиса поклялась себе, что это будет последний раз, когда она займется колдовством, прежде чем перейти к обычной, как у всех читателей, жизни. И она приготовила любовное зелье, о котором так страстно мечтала Ванесса. При этом Каллиса предупредила, что применить это зелье можно лишь на одну ночь и использовать его более длительное время опасно, потому что любовь – слишком тонкая материя и магическое вмешательство может привести к плачевным последствиям. Ведь за любое волшебство приходится платить, а за чудо любви – особенно.
Из темноты соткалась новая сцена. Теперь Софи и Агата оказались в шумном кабачке, где гулял со своими дружками Стефан.
– Но Ванесса легкомысленно отнеслась к словам Каллисы, – заметил голос Садера.
Стефан опустил на стол недопитую кружку. На секунду из клубов табачного дыма показалась тень в надвинутом на лицо капюшоне и подлила из флакона в кружку несколько капель огненно-красной жидкости. После этого тень исчезла, а Стефан вновь взял кружку и поднес ее к губам.
– Ванесса обманом влюбила в себя Стефана, обманом удерживала его любовь не одну ночь, а гораздо дольше, – и все произошло так, как предупреждала Каллиса. Прошло не так уж много времени, и вот Ванесса уже постучала в дверь Стефана и объявила ему, что беременна. От него, разумеется. По закону это означало, что теперь Стефан обязан на ней жениться.
Сцена вновь изменилась, теперь появились Онора и Стефан, жарко спорящие друг с другом, сидя на крыльце дома Оноры.
– Конечно же, Онора пришла в ярость и сказала, что у них со Стефаном все кончено. Разве может она простить такую подлость? Он предал Онору, да еще с ее лучшей подругой! Стефан клялся, что во всем виновата черная магия. Сказал, что не любит и никогда не любил Ванессу, но когда он пришел к ней, чтобы окончательно объясниться, то застал в ее комнате странную гостью. Стефан принялся уверять Онору, что это и была истинная виновница всего происшедшего – чужая, пришедшая в их городок неизвестно откуда женщина, и он видел виноватое выражение ее глаз. Она была ведьмой, и это она наложила на него проклятие, он уверен в этом! Но как могла Ванесса опуститься до такого?! Забеременеть, чтобы заставить его жениться на себе?! А что будет с их ребенком? Вдруг любовное заклинание каким-то образом скажется и на нем? Но Онора ничего и слушать не хотела. Стефан умолял ее не бросать его, но безуспешно. Онора не желала ничего знать, не желала больше иметь с ним ничего общего. Тогда Стефан пошел со своей историей к Старейшинам.
Теперь девушки оказались на ночной площади, в толпе зрителей, наблюдающих за привязанной к столбу над сложенным для костра хворостом ведьмой и за тремя сидящими на помосте бородатыми Старейшинами, вершащими суд над ней.
– Старейшины Стефану поверили, он был их любимчиком. Кроме того, Старейшины много лет вели охоту на ведьм, искали того, кто мог быть повинен в том, что раз в каждые четыре года из городка похищали и уносили в лес двоих детей. И вот пришел Стефан и обвинил в колдовстве Каллису – пришлую, странную, чужую, незамужнюю женщину, – и Старейшины обрадовались, решив, что нашли наконец ту самую, такую необходимую им, ведьму.
Палач поднес факел к костру, над которым была привязана Каллиса. У края помоста Софи и Агата увидели Стефана, он стоял и молча смотрел на Каллису, на ее залитое слезами испуганное и виноватое лицо. А Каллиса думала о том, как дорого ей обошлось последнее колдовство, после которого она собиралась жить в Добре и любви. Да, собиралась, хотела, но вместо этого будет сейчас сожжена на костре как злая ведьма. Каллиса оплакивала все совершенные ею в жизни ошибки, у ног ее разгоралось пламя, а Стефан смотрел на нее, и его суровое лицо смягчалось прямо на глазах.
– В эту минуту Стефан, у которого было доброе сердце, понял, что не хочет смерти Каллисы, – произнес голос профессора Садера. – Хотя Стефан и верил в то, что она ведьма, он поспешно при всех отказался от своих прежних показаний и обвинений и согласился стать мужем Ванессы в обмен на жизнь Каллисы. Старейшины приняли предложение Стефана и приказали погасить костер, но вынесли новый приговор. По нему Каллиса отныне была обязана жить при кладбище, никогда не участвовать в жизни городка и никогда не выходить замуж за кого-либо из местных жителей. Что же касается Стефана, то он сам приговорил себя к безрадостной жизни с нелюбимой женой – Ванессой.
Агата затаила дыхание, наблюдая за тем, как Стефан помогает Каллисе избавиться от веревок и сойти с костра.
– Долг, – прошептала она. – Вот что за долг был у нее перед ним.
– Но она совершенно не похожа на твою мать, Агги, – покачала головой Софи.
– Ванесса на твою тоже, – ответила Агата.
Обе девушки вновь погрузились в сказку, а сцена превратилась в ярко освещенный летним солнцем интерьер местной церкви, где перед алтарем стоял Стефан, а рядом с ним беременная Ванесса.
– Стефан женился на Ванессе, а Онору ее родители вскоре сосватали за уродливого сына местного мясника. Казалось, теперь Ванесса добилась всего, о чем мечтала. Любимый муж и ребенок, с помощью которого всегда можно удержать его, если вздумает взбрыкнуть. Девушка, которую когда-то любил Стефан, вышла замуж и исчезла из их жизни. Отличный, великолепный конец сказки! Во всяком случае, именно так казалось Ванессе, но она не учла одной вещи…
Церковь растаяла в воздухе, и теперь девушки оказались на Кладбищенском холме в глухую полночь. Здесь Стефан с мрачным лицом выкапывал две маленькие детские могилки. Рядом стояла Ванесса и плакала, глядя на мужа.
– Стефан недаром боялся, что любовное заклинание может ударить по их детям. Оно и ударило. Ванесса родила двойню, двух мальчиков. И оба они родились мертвыми.
Сцена вновь изменилась, и Софи с Агатой оказались там же, где начиналась вся эта история, – в маленьком родном домике Софи. Здесь сидела повзрослевшая, постаревшая Ванесса и все так же смотрела в окошко кухни на Стефана, идущего в плаще с низко опущенным на лицо капюшоном по освещенной багровым закатом улочке. Потом приоткрылась дверь, и Онора впустила его к себе в дом.
– На протяжении нескольких лет Ванесса надеялась все же родить нормального, живого ребенка от Стефана, но ее надеждам не суждено было сбыться. А там и Онора поняла, что Стефан в свое время был прав и Ванесса женила его на себе обманом. Ну а поскольку Онора не была счастлива со своим мужем, а Стефан со своей женой, они вновь стали встречаться. Тайком, разумеется.
Сцена потемнела, и теперь девушки перенеслись в дом Агаты на Кладбищенском холме, где Ванесса, кипя от гнева, разговаривала с Каллисой.
– Ванесса побывала у всех врачей в Гавальдоне, и все они пришли к выводу, что иметь детей она больше не сможет. Вне себя от ярости, Ванесса бросилась к Каллисе и стала требовать у нее нового зелья, такого, чтобы помогло ей выносить и родить ребенка. Без ребенка, который свяжет их, Стефан никогда не поверит, что их брак был заключен по любви. Каллиса отказала Ванессе, сказав, что навсегда покончила с колдовством и теперь живет так, как приказали ей Старейшины.
Но Ванесса продолжала угрожать, говоря, что пойдет к Старейшинам и заявит, что Каллиса наложила на нее проклятие бесплодия. И что на других жителей городка она тоже накладывала свои проклятия. И что это она, Каллиса, виновата в том, что каждые четыре года из городка похищают детей… Каллиса понимала, что Ванессу не остановить. Оставалось лишь одно – помочь ей.
Сцена как бы прокрутилась вперед, и теперь Ванесса уже вдыхала черный дым, поднимающийся от деревянного горшка со снадобьями.
– Каллиса честно предупредила Ванессу, что при магическом зачатии в душе будущего ребенка не соединятся души обоих его родителей, как это обычно происходит. Дело в том, что магия уступает в силе настоящей любви, и потому любые попытки объединить две души в одном ребенке с помощью волшебства лишь сильнее разведут эти души друг от друга, – сказал голос Садера. – Но, как и прежде, Ванесса ничего не желала слушать и думала только о том, как ей родить ребенка от Стефана. И вскоре она обнаружила, что беременна. Врачи назвали это чудом, а Ванесса обещала Стефану, что у них родится мальчик, такой же красивый, как его отец. Стефан решил дать жене еще один шанс, потому как в душе он понимал, что это не дело – тайком встречаться с Онорой, ведь они оба поклялись перед алтарем хранить верность совсем другим людям. Для него, кстати говоря, уже не имело особого значения то, как поступила с ним Ванесса в прошлом, они давно были одной семьей – он мужем, Ванесса женой – и Стефан знал, что если у них появится ребенок, он будет всем сердцем любить и сына, и его мать. Он даже имя сыну заранее выбрал – Филип, так звали отца Стефана, – сказал голос Садера.