— В любом случае нам не нужно, чтобы он это знал.
На экране Номер Первый развернул газету и, привстав со стула, показывал ее Номеру Второму.
На столе перед Каплан лежал тот же номер. Взгляд Второго скользнул вниз по странице. Она кивнула. Конечно, отчет о смерти Никоса Карапипериса.
И опять мальчишка. Мяч катится через террасу. Номер Второй вскакивает из-за столика и мчится к дороге. Взрыв. Террасу накрывает пламя.
— Все. Можешь выключать. Этого вполне достаточно.
— Спаситель хренов, — буркнул Хадсон.
Каплан прошлась по комнате.
— Сложить все — картина невеселая. Они слишком многое знали. О Брэдбери, о деньгах, о Кливере, Никосе Карапиперисе. И Номер Первый знал, что мы следим за ним.
Хадсон повернулся к ней.
— Откуда?
Монитор за его спиной погас. Каплан покачала головой.
— Это был не просто друг семьи. Работа профессиональная. Любитель нас ни за что бы не засек.
— Тогда кто они? На кого работают?
— Не знаю.
— По-твоему, им известно, где сейчас Брэдбери?
— Придется позвонить. Не нравятся мне эти двое. И не нравится, что Номер Второй еще здесь.
Каплан вышла в другую комнату и, закрыв за собой дверь, набрала номер. Ответил мужской голос.
— У нас здесь, похоже, еще одна проблема.
Она быстро объяснила ситуацию.
— Он много знает? — спросил далекий голос.
— Достаточно. О деньгах, о Кливере. И о нас. Не исключено, что-то еще.
Трубка долго молчала.
— Да, шуму много.
— Мы это уладим.
— Уж постарайтесь. Мне нужны имена. Выясните, что ему известно. Потом уберите. Тихо, не привлекая внимания. Не вынуждайте меня снова обращаться к Херцогу. Он слишком дорого обходится.
Закончив разговор, Каплан вернулась к напарнику.
— Собирайся, пойдем.
19
Из больницы Бен выписался не в самом лучшем состоянии, чувствуя опустошенность и подавленность. За стеклянными дверьми его встретило жаркое утреннее солнце, но его лучи не согревали. В голове было пусто. Он стоял у края тротуара и не знал, что делать дальше.
Обернуться заставили шаги за спиной. К нему подошли двое, один с камерой, другой с блокнотом. Репортеры.
— Это ведь вы спасли мальчика? — спросил тот, что с блокнотом. — Можно задать несколько вопросов?
— Не сейчас, — тихо ответил Бен.
— Попозже? Вот моя карточка.
Репортер вложил ему в ладонь визитку. Бен молча кивнул — разговаривать не было сил. Парень с камерой сделал несколько снимков. Бен даже не попытался его остановить.
Репортеры уже уходили, когда у тротуара, взвизгнув тормозами, остановилась полицейская машина. Из нее вышли двое, один в форме, другой в штатском. Тот, что в штатском, был невысокого роста, коренастый, лысоватый и с аккуратно подстриженной бородкой. Они сразу же подошли к нему.
— Мистер Хоуп? — осведомился на английском полицейский в штатском и, опустив руку в карман, достал и показал удостоверение. — Капитан Стефанидис, полиция Корфу. Проедемте, пожалуйста, со мной.
Бен снова ничего не сказал и покорно направился к джипу. Стефанидис сел рядом с ним сзади и, сказав что-то по-гречески водителю, повернулся к Бену.
— Может быть, стоило задержаться в больнице? Вообще-то я рассчитывал найти вас в палате.
— Я в порядке.
— Когда я видел вас в последний раз, вы лежали на носилках, весь в крови.
— Ничего серьезного, пара царапин. Другим повезло меньше.
Стефанидис хмуро кивнул.
Минут через десять джип, миновав пост охраны, остановился у служебного входа в большое здание полицейского управления. Стефанидис выбрался из машины и жестом предложил Бену следовать за ним. Пройдя по коридору, они вошли в уютный, прохладный кабинет.
— Пожалуйста, садитесь. — Капитан указал на стул.
— Чем могу помочь? — спросил Бен.
— У меня к вам несколько вопросов. — Стефанидис уселся на стол и улыбнулся. — Вас называют героем.
— Пустяки.
— Насколько я понимаю, перед тем как спасти Ариса, вы разговаривали на террасе с одним из погибших.
Бен кивнул.
— Позвольте спросить, не заметили ли вы чего-либо необычного, подозрительного?
— Ничего.
Стефанидис кивнул и, выдвинув ящик стола, достал блокнот.
— Погибший, о котором идет речь. Чарльз Палмер. Он был вашим другом?
— Мы вместе служили в армии. Сейчас я в отставке.
— С какой целью вы прибыли на Корфу?
Бен хорошо знал людей вроде Стефанидиса. Такие улыбаются, любезничают и изо всех сил стараются сойти за простачков, но на самом деле знают свое дело и провести себя не дадут. А раз так, то нужно сосредоточиться, чтобы не брякнуть лишнее.
— Я приехал по просьбе Чарли. Ему потребовался мой совет. Но до сути дела мы так и не дошли. Не успели из-за бомбы.
Капитан снова кивнул и записал что-то в блокнот.
— А разве вы не могли дать ему этот совет по телефону или почтой?
— Я предпочитаю разговаривать лично.
Полицейский хмыкнул.
— Получается, что вы прилетели в другую страну всего лишь ради разговора, даже не зная, о чем пойдет речь?
— Именно так.
— Довольно необычно.
— Люблю путешествовать.
— Чем вы занимаетесь, мистер Хоуп?
— Я студент. Изучаю теологию. Колледж Крайст-Черч, Оксфорд. Можете проверить.
Стефанидис поднял бровь и сделал очередную запись.
— Теперь понятно, почему вы носите с собой Библию. — Он отложил блокнот. — Что касается вашего друга… Меня вот что беспокоит. Он разыскивал здесь одну женщину, англичанку.
— Об этом я ничего не знаю.
Капитан снова вскинул брови, и в глазах у него промелькнуло выражение, перевести которое можно было бы одним словом — «попался».
— Это противоречит тому, что заявила вчера его жена, миссис Палмер. Она сказала, что мистер Палмер работал на вас и по вашему заданию разыскивал некую мисс Брэдбери.
Бен закрыл глаза и потер виски. Так и вышло — сам шагнул в ловушку.
— У меня в морге семь тел, — продолжал Стефанидис. — Еще одиннадцать человек получили серьезные ранения. Один навсегда лишился зрения. Другой никогда не сможет ходить. Кто-то заложил бомбу прямо в сердце моего города, и я намерен узнать, кто и почему.
Бен молчал.
Капитан улыбнулся, но уже не так, как раньше, — холодно.
— Вы перенесли шок. Возможно, вам не следовало так рано выходить из больницы. Возможно, вам еще нужно какое-то время — скажем, день-два, — чтобы прийти в себя и все как следует обдумать. Когда будете готовы говорить, мы встретимся еще раз, и я задам вам эти же вопросы. А пока я хочу, чтобы вы задержались на Корфу. И пожалуйста, отдайте мне свой паспорт. Он останется пока у нас. Вернем, когда нужда в вашей помощи отпадет.
— Паспорта у меня нет.
— Где он?
— Когда взорвалась бомба, паспорт лежал в кармане пиджака. Как и билет на самолет. Пиджак висел на спинке стула. Все сгорело.
Несколько секунд Стефанидис молча смотрел ему в глаза, не давая отвести взгляд.
— Я заметил, что вы носите бумажник в заднем кармане брюк. Позвольте взглянуть?
Бен подал бумажник, и капитан быстро его просмотрел. Задержался на водительском удостоверении. Покачал головой, обнаружив толстую пачку банкнот.
— Вы носите с собой большую сумму наличными. Не слишком ли большую для студента?
— Я не пользуюсь кредитками. В любом случае, паспорта там нет.
— Вы весьма необычный человек. Летите за тысячу миль только для того, чтобы поговорить, хотя это проще сделать по телефону. Имеете при себе несколько тысяч евро наличными. Не пользуетесь кредитками. И уходите из больницы, не дождавшись, пока заживут раны. Моя работа заключается, в частности, в том, чтобы подмечать все необычное. Вот я и задаю себе вопрос: куда вы так торопитесь?
— Думаете, я имею к этому какое-то отношение?
— Думаю, вы не все мне говорите. А еще я думаю, что вам нужно как следует поразмыслить над тем, что вы скажете мне в следующий раз. Мы еще поговорим. А сейчас можете идти.
Бен уже открывал дверь, когда капитан окликнул его.
— Ваши вещи. — Он протянул большой черный пакет для мусора. — Те, что не сгорели.
Бен взял пакет и вышел.
Прижимая к себе пакет, он брел по улице, как во сне, ничего не замечая. Брел, опустив голову и просто переставляя бездумно ноги. Он не думал о разговоре с капитаном, о том, что тот загнал его в ловушку своими вопросами, о том, что он по уши в дерьме. Он даже не отдавал себе отчета, куда бредет. Другие мысли бились в голове.
«У моего ребенка уже никогда не будет отца».
«Гребаный убийца!»
«Да проклянет тебя Бог, если ты сможешь и дальше жить с этим на совести».
Слова эти, словно кинжалы, втыкались в мозг. Бен шел, отчаянно стараясь не слышать их, забыть. Выйдя из города, он оказался на берегу, у причала, под которым лениво покачивались на волнах несколько рыбацких лодок. Он спустился по крошащимся каменным ступенькам и пошел вдоль воды по мягкому, горячему песку. Берег заворачивался дугой, и впереди уже растянулся вдаль, до самого горизонта, густой лес.
Наконец он прислонился к камню и бросил под ноги пакет. Закрыл глаза. Силы ушли, осталась пустота. Его захлестнуло отчаяние. Перед глазами стояло лицо Чарли. В голове кричал голос Ронды. Она права. Чарли погиб из-за него. Он втянул его в это дело, пообещав, что все будет легко и просто.
«Почему ты так решил? Когда что-то бывает легко и просто? Уж ты-то должен это знать. И вот теперь Чарли мертв».
Пот щипал лицо. В горле пересохло, страшно хотелось пить. Он нагнулся и потянул за шнурок, которым перевязали пакет. Среди обугленных лохмотьев нашелся телефон, но ему нужна была фляжка. Пальцы нащупали что-то твердое.
Только это была не фляжка, а Библия. Та, в кожаном переплете, с обгоревшими уголками. Он посмотрел на нее и отшвырнул в песок. Снова засунул руку в мешок. На этот раз ему действительно попалась фляжка. Он отвернул крышку и с жадностью припал к горлышку. Теплое виски обожгло язык, но эффект проявился почти мгновенно. Напряжение ослабло. Но не сильно. Он закрыл глаза и вздохнул, а когда открыл, то увидел лежащую на песке Библию. Поднял ее, подержал в руке, потом встал. Каждое движение отдавалось болью в шее и плече — раны еще не затянулись, и швы с трудом удерживали расходящиеся края. Вертя в руках Библию, он подошел к воде.