Виктор обшарил окрестности фонарем, но даже его подозрительная натура не нашла, к чему придраться, поэтому наставник махнул рукой Мишке, чтобы следовал за ним. И на площадке перед вестибюлем станции снова неподвижно застыл молодой парень. Сколько их таких было… Первый взгляд — на полуразрушенный каркас высотного здания напротив выхода, потом постепенно голова поднимается кверху, а там — небо и звезды сквозь тучи проглядывают… Хоть статую с них делай, времени хватило бы. Только он не скульптор, и долго такую духоту в противогазе не выдержит. Тихо матюкаясь в адрес Кирюхи, который должен был сейчас занять его место, Виктор похлопал по плечу Мишку.
— Освоился? Пойдем дальше.
Завидовал он. Немного. Парень еще может чему-то удивляться. У «желторотика» был миллион вопросов, он что-то бухтел в противогаз, но сквозь шум в ушах Виктор плохо его слышал, надеялся только, что Мишка не просто так вертит головой по сторонам, а еще и следит за обстановкой. Рассказать в общих чертах, что где находится, куда ходить за топливом, по каким улицам в основном передвигаются сталкеры — со всем этим инструктажем Виктор справился минут за десять. Пора бы и вернуться, но ноги не шли. Если он не даст себе хоть короткую передышку, «желторотику» и впрямь придется нести его на спине. А жаловаться Виктор не привык.
— Постой пока тут рядом, осмотрись. А я немного посижу.
Сиденье бывшей иномарки больше не было мягким — проваливалось под его весом, но все-таки на нем удобнее, чем на камне или на ржавом бампере…
Сердце перестало скакать и дергаться, во вдыхаемом воздухе, кажется, появился кислород: Виктор приходил в себя.
Сколько времени он уже сидит тут в почти полной отключке? Мишкиного фонаря даже близко не было видно, слинял куда-то.
Куда?! Вытолкнув себя из машины, он огляделся по сторонам, но ни в одном переулке не мелькнуло ни лучика света. «Желторотика» как черти утащили.
— Идиот! — сам не зная на кого, выругался Виктор. Бродить по окрестностям наугад можно долго, тут интуиция ничего не подскажет. К счастью, свежий след ботинка в пыли обнаружился в стороне от обычного маршрута. Кроме Мишки никто этот отпечаток оставить не мог. Успеть бы только…
Он не видел раньше этой дыры в асфальте — давно не выходил, многое изменилось. Но над краем ямы еще виднелось облако пыли, указывая внимательному наблюдателю, что обвал произошел только что. Виктор бегом преодолел пятьдесят метров, не церемонясь с застарелым радикулитом, прыгнул вперед и, проехавшись на животе, остановился точно у края ямы. Даже успел удивиться: немолодые мышцы правильно рассчитали усилие, нужное для такого рискованного приземления. В луче фонаря прямо под ним висел Мишка, крепко ухватившись руками за выступающую из глины ржавую железку. Виктор осветил дно ямы. Там блестела вода и виднелся частокол арматуры. Если «желторотик» упадет, вывихом-переломом не отделается. Надо вытаскивать. Он протянул руку:
— Держись, обормот. Какой черт тебя понес…
Холодный пот залил спину: нескольких сантиметров не хватало…
— Подожди, сейчас принесу что-нибудь…
Сказал и понял, что времени нет ни секунды. Понял по Мишкиным глазам, по тому, как задергался вдруг парень и начал цепляться мысками ботинок за глинистый обрыв. Железная труба переломилась где-то в земле и начала медленно выползать наружу.
— Не шевелись!
Виктор видел, что ученик почти в панике — к такому повороту событий его никто не готовил ни морально, ни физически. Бывший сталкер понимал его состояние: шел себе парень спокойно, и вдруг земля ушла из-под ног, тело инстинктивно успело извернуться и остановить падение. Только увидел помощь в лице наставника, как опора, казавшаяся до того надежной, подвела. Еще немного, и парень полетит вниз с этой бесполезной трубой в обнимку. Но если Мишка не прекратит дрыгать ногами, долго не продержится.
— Михаил! Ты меня слышишь? — Глаза «желторотика» сфокусировались на его противогазе, кажется, он начинает приходить в себя. — Ты зачем сюда полез?
Теперь, когда Мишкины ботинки с грехом пополам нашли опору, он прекратил сползать вниз. Если сможет подтянуться на одной руке, Виктор его вытащит. Но сможет ли он? Надо бы ввести в программу подготовки сталкеров подтягивание на перекладине… О чем он думает?! Да о чем угодно, только не об острых арматуринах на дне ямы…
Виктор положил фонарь на край провала, одной рукой нащупывая хоть небольшую ямку в асфальте, а другую протягивая к Мишке:
— Ты про эту яму знал?
— Знал… — «Желторотик» виновато опустил голову, что стоило ему еще пары сантиметров сползания к воде. — Я хотел скверик посмотреть. Никогда не видел старого кино, а вы так про часы рассказывали… И часов круглых не видел.
— Увидишь еще, обещаю. Слушай, сейчас одним рывком подтягиваешься изо всех сил, руку тянешь вверх. Правую! — У него только одна попытка, но этого Виктор говорить не стал. — Давай!
Мишка так резво рванулся, что пальцы Виктора сжались мертвой хваткой не на кисти, а на запястье тонкой мальчишеской руки. Железку тот почему-то не выпустил, цепляясь обломком за плотный грунт и пытаясь помогать наставнику.
— А ну, брось эту гадость, второй рукой держись!
Он и думать забыл про одышку и больное сердце, только просил, обращаясь неизвестно к кому, не дать ему помереть от инфаркта еще в течение пары минут, а потом — без разницы. Железка со звоном ударилась о прутья на дне и шлепнулась в воду.
Вытащить худенького Мишку оказалось совсем не трудно: недостатка силы в руках Виктор еще не чувствовал. Оказавшись на твердой земле, «желторотик» отполз от края так быстро, как только мог.
Вот теперь закружилась голова… Воздуха не хватало, сердце булькало где-то не на своем месте. Виктор перевернулся на спину и закрыл глаза. Он все-таки успел, он дотянулся!
Теперь он точно знал: этот мерзкий сон ему больше никогда не будет сниться.
Константин «Еретик» БарановСНАЙПЕР
Можно ли почувствовать взгляд снайпера? Маловероятно. Скорее получится ощутить непонятную угрозу. Смутную тревогу. Зато когда один из группы падает с простреленной головой, остальные начинают ощущать опасность в полной мере. Выжившие рассказывают: крайне паршивое чувство.
Интересно, подозревают пять сталкеров, что их разглядывают через оптический прицел? Не похоже. Конечно, в их движениях чувствуется нервозность, но это следствие напряжения. Трудно не напрягаться, шагая по руинам, напитанным радиацией. Опять же флора-фауна мешают расслабиться. Сложно предсказать, сколько глаз имеет то, что смотрит из обломков зданий. Кто таится во мраке окон и подвалов? В любом случае надо держать палец на спусковом крючке. Может, тогда успеешь огрызнуться автоматной очередью на кинувшуюся из руин тень. От готовности зависит жизнь.
Ствол винтовки магнитом привязан к пяти фигурам, продвигающимся среди оплавленных развалин. В окуляре оптического прицела люди похожи на пластмассовых солдатиков. Маленькие. Игрушечные. Ненастоящие. Нажимать спусковой крючок совсем нетрудно. Наоборот, возникает спортивный интерес. Азарт охотника. Скольких удастся подстрелить? Увы, это чувство со временем тускнеет. На четвертом десятке «скальпов» ощущения притупляются, спускать курок становиться рутинно и скучно. Появляется необходимость разнообразить процесс умерщвления себе подобных. Например, прострелить ногу, не более. Чтобы раненый не умер преждевременно от потери крови. Обязательно надо оставить шанс на спасение. Гораздо интереснее, когда в человеке теплится надежда.
Группа идет тяжело. Явно не с пустыми руками. Неужели в руинах еще осталось, чем поживиться? Поразительно: два десятка лет таскают, но, оказывается, вынесли еще не все. Далеко не все, раз у каждого за плечами увесистый рюкзак. С таким грузом на спине особо не побегаешь, да и прятаться проблематично. Удобная цель. Медленная и крупная. Жадность — хуже, чем холера, жадность губит флибустьера… Интересно, что несут? Наверное, стандартный набор: еда, книги, барахло. Не помешает потом проверить, вдруг откопали что любопытное? Нет благородства в грабеже мертвецов, однако новый мир диктует новую мораль. Живущим в метро остается лишь плясать под эту дудку, мародерствуя на трупе цивилизации. Только вот развалины рядом с выходами из метро давно обшарены, и нужда гонит все дальше и дальше от спасительного подземелья. Чтобы дойти и вернуться, необходимы безопасные маршруты, и изучать их следует досконально. В каком подвале дозиметр зашкаливает, а где можно снять противогаз и хлебнуть воды. Где располагаются охотничьи тропы и логова разномастной нечисти. Какие руины еще не разграбили. Вот и получается, что «безопасный путь» значит «постоянный». А постоянство может сыграть злую шутку.
Любая засада похожа на шахматную партию: мало предвидеть поступки оппонента, нужно заставить его действовать по твоему плану. Смотреть — куда надо, бежать — куда надо, стрелять — куда надо. Пять сталкеров вот-вот пересекут заветную границу, даже не подозревая, что идут в ловушку и что в следующую секунду кто-то из них умрет. Операция тщательно продумана и детально спланирована, ориентиры пристреляны, детали учтены, варианты просчитаны. Дорогу осилит идущий. Идущего осилит залегший…
Пятерка движется цепочкой, в нескольких метрах друг от друга. Так сложнее положить всех одной очередью, да и на растяжке тоже подорвется только один, а у остальных появится шанс на спасение. Постоянно озираются, крутят по сторонам автоматными стволами, готовые пальнуть на любой звук из окружающих руин. Если оглядываются, значит, что-то чуют. Логично, без чутья сталкеры долго не живут. Однако топтаться на месте тоже нельзя — рассвет не за горами, а до станционного павильона путь не близкий. Отряд должен торопиться, но сохранять внимание и одновременно спешить сложно. Так что идут медленно. Один смотрит через тепловизор, хотя полагаться только на электронную игрушку глупо — спасает лишь от зверья. Благо, хладнокровные ночью не охотятся. А вот человек умнее и заранее позаботится о маскировке. Зато теперь понятно, кто из них главный, и кому придется обзавестись лишним отверстием в голове первым. Это в море капитан покидает корабль последним, на суше его судьба иная. Чтобы победить змею, надо ее обезглавить.