[241]; Борман намеревался доставить его в Шлезвиг-Гольштейн как лишний козырь для своих притязаний. Когда последняя группа покинула имперскую канцелярию, там остались три человека – генерал Кребс, генерал Бургдорф и начальник эсэсовской охраны гауптштурмфюрер Шедле. Они предпочли остаться и застрелиться, когда в бункер войдут русские. Можно думать, что они либо мертвы, либо находятся в плену. Шедле был ранен в ногу и при всем желании не мог покинуть бункер. Когда последняя группа беглецов покидала имперскую канцелярию, в саду возле бункера фюрера вспыхнул погребальный костер доктора Геббельса[242].
Добравшись до станции метро «Фридрихштрассе», первая группа беглецов вышла наверх и была поражена открывшимся ей зрелищем. Развалины Берлина были объяты пламенем, повсюду рвались снаряды. Тем не менее группа уцелела. Пробираясь ползком по окольным туннелям, она достигла Шпрее и перешла ее по железному пешеходному мостику, идущему параллельно Вейдендамскому мосту. После этого группа достигла больницы Шарите и остановилась, пока Монке и Гюнше тщетно пытались найти другие группы. Ни одна из них не смогла перейти Шпрее.
Шедшие за первой другие группы тоже выбрались наверх со станции метро «Фридрихштрассе», но картина всеобщего хаоса и разрушения так подействовала на людей, что они разделились и начали продвигаться дальше самостоятельно вдоль горящей Фридрихштрассе к Вейдендамскому мосту. У северного конца моста находились противотанковые укрепления, но миновать его людям не удалось из-за плотного огня русских. Беглецы отступили к Адмиральскому дворцу, к южной оконечности моста и стали ждать подхода танков, чтобы под их прикрытием попытаться перейти Шпрее. Построившись за танками, группа снова двинулась вперед. В ней находились Борман, Штумпфеггер, Аксман, Кемпка, Беетц (второй пилот Гитлера), Науман, Швегерман и Рах. Некоторым из них удалось прорваться вслед за танками на Цигельштрассе, то есть пройти около 300 метров. Но затем один танк был поражен выстрелом из фаустпатрона. Раздался мощный взрыв. Беетц и Аксман были ранены, Кемпка контужен и на некоторое время ослеп. Борман и Штумпфеггер упали на землю, сильно ушиблись, но ранены или контужены не были. Продвижение было остановлено, и группы вновь вернулись к мосту.
Движение группой оказалось невозможным, и теперь каждый начал искать спасения на свой страх и риск. Кемпке удалось пересечь Шпрее по пешеходному мостику, после чего он некоторое время прятался в группе югославских женщин на железнодорожном мосту. Там он был захвачен русскими, праздновавшими взятие Берлина, но сумел бежать, добрался до Эльбы и попал в плен к американцам. О Беетце ничего не известно: он либо погиб, либо находится в русском плену. Что касается остальных – Бормана, Наумана, Аксмана, Штумпфеггера, Швегермана, Раха и еще одного человека, то они сначала остались вместе и пошли по железнодорожным путям к станции Лертер. Там они разделились: Борман и Штумпфеггер пошли на восток по Инвалиденштрассе к Штеттинскому вокзалу. Остальные пошли на запад, к Старому Моабиту. Они вскоре опять разделились: Швегерману и Раху удалось выскользнуть из Берлина. Рах после этого попал в плен к американцам. Науман сумел бежать, а Аксман напоролся на русский патруль, повернул назад и бросился на восток, туда, куда пошли Борман и Штумпфеггер. Вскоре он их обнаружил – за мостом, по которому Инвалиденштрассе пересекает железнодорожные пути. Оба лежали на спине, и луна ярко освещала их лица. Аксман остановился и, присмотревшись, понял, что они мертвы. Огонь русских мешал более подробному осмотру. Но при поверхностном осмотре на телах он не обнаружил ран, а вокруг не было видно признаков сильного взрыва. Аксман решил, что они были ранены выстрелами в спину, и продолжил свой путь. В конце концов он добрался до остатков формирований гитлерюгенда, с которыми полгода прятался в ущельях Баварских Альп, после чего попал наконец в плен и рассказал эту историю[243].
Тем временем члены первой группы, которой удалось перейти Шпрее, тоже в конце концов потерпели неудачу. Покинув больницу Шарите, они пошли на север по Фридрихштрассе и Шоссештрассе к Майкеферским казармам. Огонь русского танка заставил их залечь. Когда через несколько часов им удалось продолжить путь, адмирала Фосса с ними уже не было: он попал в плен к русским[244]. Остатки группы бесцельно направились на восток, по пути теряя и находя попутчиков, и вышли наконец к Шёнхаузераллее. Там все спрятались в подвале – Монке, Гюнше, Хевель, Баур и четыре женщины; потом туда принесли раненого Раттенхубера. Это было их последнее убежище. Днем 2 мая в подвал спустились русские и предложили немцам сдаться. Сопротивление было невозможно, и группа сдалась. Четырем женщинам разрешили уйти, и три из них в конце концов добрались до британской и американской зон оккупации[245]. Когда женщины ушли из подвала, Раттенхубер, Хевель, Гюнше и Монке высказали решимость застрелиться, ибо русский плен не сулил им ничего хорошего, хотя в русском коммюнике от 6 мая говорилось о пленении Раттенхубера[246]. Баур был взят в плен живым, но тяжелораненым[247]. Из остальных персонажей, знавших секреты бункера и не упомянутых в моем рассказе, Хёгль был убит на Вейдендамском мосту, а Линге был взят в плен русскими[248].
Так полной неудачей закончилась попытка обитателей бункера бежать из Берлина. Рухнули надежды Бормана занять место в новом правительстве, обеспечив его преемственность, а завещание Гитлера не было доставлено Дёницу.
Правда, тем временем три других курьера с драгоценным документом медленно продвигались на запад. Мы оставили их на Пфауэнинзеле посреди озера Хафель ночью 30 апреля. Там они весь следующий день тщетно ждали самолета, посланного за ними Дёницем. Следующую ночь русские непрерывно обстреливали остров, и все четверо – Иоганмайер, Лоренц и Цандер вместе с Хуммерихом – нашли лодку и отплыли от острова, чтобы уйти от обстрела. Обнаружив стоявшую на якоре небольшую яхту, они укрылись в ней, но на яхте не было парусов, и они не могли высунуть нос из трюма, чтобы русские не обнаружили их с берега, – на середине озера горело судно с боеприпасами, и свет от пожара ярко освещал озеро. В это время на озере совершил посадку трехмоторный гидросамолет «Юнкерс-52» – самолет, несомненно, присланный Дёницем за курьерами. Из своего убежища они могли лишь видеть тень машины и слышать рев ее двигателей. Беглецы решили во что бы то ни стало добраться до самолета. Цандер отплыл к нему в лодке, на другой лодке за ним последовали Лоренц и Хуммерих. Иоганмайер остался на яхте, сигналя летчику светом карманного фонаря. Все усилия в конце концов оказались тщетными. Цандер и Лоренц подплыли к самолету и, стараясь перекричать рев моторов, пытались сказать пилоту, что с ними еще майор Иоганмайер. Пилот велел им как можно скорее привезти его. Но в этот момент перевернулась лодка Цандера, и какое-то время ушло на его спасение. В это время русские снаряды начали рваться вокруг самолета, и, когда курьеры отправились за Иоганмайером, пилот, поддавшись страху, поднял машину в воздух и улетел. Вернувшись, он доложил Дёницу, что не смог найти группу. Так из-за какой-то мелочи Иоганмайеру и его спутникам так и не удалось выполнить свою миссию.
Следующий день группа провела частью на Хафеле – на яхте, частью на острове Пфауэнинзель. На рассвете 3 мая они двинулись дальше и, высадившись на пляже Ванзее, направились к Потсдаму и Бранденбургу, у Парея, между Магдебургом и Гентином, переправились через Эльбу и под видом иностранных рабочих пробрались, наконец, в зону оккупации западных союзников. Война к этому времени уже кончилась. Дёниц сдался, и курьеры без труда убедили себя в том, что их миссия теперь не имеет ни цели, ни смысла. Цандер дошел до Баварии, спрятал документы в стволе дерева в лесу возле деревни Тегернзее, а потом избавился (или думал, что избавился) от всего, что связывало его с ужасным прошлым, – он изменил имя, внешность и статус; нескольким его самым близким друзьям сообщили о его смерти. Новую жизнь он начал под именем Вильгельма Паустина. Иоганмайер вернулся в родительский дом в Изерлоне (Вестфалия), сунул документы в бутылку и закопал в саду. Если бы судьба этих документов зависела только от этих двоих, то мы никогда не узнали бы об их существовании. Первый был слишком гордым, слишком мужественным, чтобы открыть правду; второй же слишком сильно радовался, что смог уйти от ответственности. Только тщеславная болтливость журналиста Лоренца случайно привела к обнаружению этих важных документов.
Фон Белов тоже не преуспел в доставке своего документа по назначению. Ранним утром 1 мая он вместе со своим ординарцем Матхизингом высадился на западном берегу Хафеля. Оттуда они пошли на запад, днем прячась в лесах и передвигаясь ночью. Через несколько дней фон Белов отказался от мысли выполнить эту миссию и в лесу сжег документ, который он должен был доставить Кейтелю и Йодлю. Несколько дней спустя в какой-то хижине близ Фризака фон Белов и Матхизинг встретили знакомого им унтер-офицера, с которым они служили в Берлине. Этого унтер-офицера звали Пардау, и он бежал из подвала на Шёнхаузераллее, когда были взяты в плен Монке и остальные. Пардау рассказал фон Белову и Матхизингу о смерти и сожжении Гитлера и Евы Браун. После этого они разошлись в разные стороны. Фон Белов, начав новую жизнь, поступил на юридический факультет Боннского университета. Матхизинг вернулся домой в Оснабрюк. Оба в конечном счете оказались в британском плену.
Фрейтаг фон Лорингхофен, Больдт и Вайс тоже продолжили свой путь. Правда, у них не было никаких документов, и они в бегстве руководствовались только своими интересами. Расставшись с Иоганмайером и его группой на Пфауэнинзеле, они добрались до Ванзейского гарнизона как раз в тот момент, когда он начал попытку прорыва, в результате которой часть личного состава погибла, а остальные попали в плен. Бежать удалось лишь Фрейтагу фон Лорингхофену и Больдту. Ночью в лесу Больдт попытался покончить с собой, приняв большую дозу морфия, но Лорингхофен заставил его сунуть три пальца в рот и вырвать смертельную дозу, чем спас Больдту жизнь. После этого они пошли на запад, ускользали от русских патрулей, переплывали реки и, в конце концов, попали в плен к западным союзникам.