– Ты сам себя лучше знаешь.
– Оставь… У нее в голове сидит какой-то гермафродит без всякого прошлого. А из настоящего у нее только имя. Не дай Бог, эта тоненькая пленка порвется! На нас должно сработать, что ты, как и она, на государственной службе. Я вот – бродяга, одинокий волк… Где ты служишь? Не думаю, что это секрет, я даже не знаю, что там у вас будет через 55 лет.
– Специальная группа «Юдифь». Антитеррористическая.
– Плохо вас готовят.
– Почему это? – вспыхнула Сара.
– И слава Богу, что плохо. Веред же с тобой справилась, даже со стертой памятью.
– Какая-то сотая доля секунды… – возмущение Сары стало набирать обороты.
– Успокойся, Сара, я пошутил. Я верю, что вас прекрасно готовят. А эта сотая доля секунды, возможно, спасет Израиль. Итак, ты должна будешь вспомнить транспорт вашего будущего, школу, развлечения, тренировки, службу. Только без дат! Вспомни своих мужчин. У тебя ведь были мужчины?
– Да, были. Но…
– Что «но»?
– Они были наши, из эфиопских евреев.
– Шайтан! Я не имею ничего против…
– Ясно, ясно. Вообще, был один белый.
– Отлично, вспоминай его.
– Но он оказался такой подлец…
– Отлично, извини, несчастливая любовь запоминается сильнее. А сейчас расслабься, я тебя загипнотизирую.
Прибор был готов, оставалось приготовить Сару. Но какое фатальное невезение! Надо же им было послать в прошлое не белую, а эфиопку! И не в моем расизме тут дело. Что, прикажете убедить Веред, что у нее были черные родители? Опять придется обойтись без родителей, И почти без любовников.
Я загипнотизировал Сару раскачивающейся, как маятник, маленькой ложечкой. Сформировал временный нулевой уровень сознания. Не проявляя особой фантазии, оставил Веред Фридман как настоящее имя. И принялся перегонять на нулевой уровень отдельные воспоминания Сары. К любому событию приходилось давать команду: «Ты не помнишь, когда это было». Веред обрела воспоминания о тренировках, боевых стрельбах, отдельных операциях (чего стоила одна охота на Абу-Канаба в Индии!). Бедная стражница «вспомнила» жаркие объятия подлеца Рафи и аварийную посадку ракетоплана в Орли. У меня было сильнейшее искушение заставить Веред «записать» на себя и батмицву Сары, но как заставить Сару забыть внешний вид ее родственников? Вот невезение!
Когда память была готова, я подвел Сару к прибору и произвел запись. Потом приказал все забыть после пробуждения и разбудил.
– Что было? – спросила Сара, – я не пыталась задушить тебя ногами?
– У-у-у! – я взвыл, – вы обе – маньячки! А теперь молчи, как рыба!
Я вернул Сару в тюремную комнату и скомандовал Веред:
– Быстро! За мной!
– Но я же охраняю…
– Далеко не убегут, мы управимся быстро.
– Что такое? – Веред по дороге на кухню пыталась выяснить причину спешки. Причины не было, виртуальная память прибора могла удерживать будущую личность как угодно долго. Шайтан! Если не будет перебоев с электричеством… Но я-то создавал панику по другой причине: Веред обязана подчиняться моим командам, и мне надо этим ослабить нелогичность моих объяснений. А команды при панике выглядят более уместно.
– Я сейчас очень удачно загипнотизировал эту девушку, – сказал я, применил новый метод. Пока у меня есть настроение, надо попробовать с тобой.
– Зачем меня? – насторожилась Веред.
– Чтобы ты, наконец, вспомнила свое прошлое, маму, папу… Сядь! Расслабься!
В прошлый раз я засовывал Веред в прибор без гипноза. Но тогда она была полной идиоткой. Сейчас лучше подстраховаться.
Вопреки опасениям, установка на беспрекословное выполнение моих команд еще действовала и здорово помогла. Веред расслабилась и легко впала в гипнотический транс. Я подвел девушку к «Панасонику», всунул в прибор ее голову, нажал клавишу, дающую команду на запись.
– Ну, что? – спросил я, когда разгипнотизированная Веред в недоумении стала таращиться на стены кухни.
– Я… я, – волшебное слово прошло сквозь все мозгоочистительные и мозгопачкающие процедуры.
– Да, ты. Что ты вспомнила и что не забыла?
– Тут я помню все только с пробуждения в этой комнате, – Веред закусила губу, – но кое-что появилось из прошлого. Получается, я настоящая Веред Фридман?
– Может быть, нас до операции не знакомили. Родители появились? – я спросил, заранее зная ответ. И горе мне, если они действительно появились. В коричнево-черных тонах.
– Родители… нет. Сестры…
«О, Боже! – подумал я, – Только не это! Черные сестры, вот кого ей не хватало».
– Сестры… – продолжила Веред, – не могу вспомнить, но кажется их у меня две. И Рафи… – на меня был брошен быстрый, какой-то «очень женский» взгляд, – и Веред еще сильнее закусила губу. – Шакал…
– Что-что? – спросил я с невинным видом. Счастливчик этот Рафи. Какие девушки его вспоминают!
– Ничего. Да, кое-что вспомнилось. Огромное спасибо. А то чувствуешь себя какой-то плоской картонной куклой. Жуткое ощущение. Ты знаешь, мне из-за этого даже хотелось, чтобы ты меня трахнул. Проверить, есть ли у меня глубина.
Даже такой нескромный парень, как я, покраснел. М-да. И у стражниц бывают кризисные состояния. Особенно, если залезть к ним в голову с отверткой и… кусачками. Но надо поддержать такую приятную беседу.
– Что же ты мне не сказала? Я бы тогда так не спешил с гипнозом. Сначала измерил бы глубину, а потом…
– Не расстраивайся, – Веред улыбнулась, – ничего не потеряно.
– Пошли, – я прервал лирические излияния, – а то наши будущие соратники убегут.
– Соратники? – Веред совершила резкий переход от игривого настроения к своей профессиональной настороженности.
– Да, я допросил их и выяснил, что они говорят правду. Они преследуют те же цели, что и мы.
– Тогда почему они напали на нас?
– Именно это я не спросил. Но это уже можно будет узнать в беседе, а не на допросе. Скорее всего, они посчитали нас преступниками, пытающимися изменить историю. Надо освободить их.
– Ты наивен, как ребенок! Нельзя под честное слово освободить шестерых профессионалов.
– А что прикажешь делать? Убить? У меня не поднимется рука убить невинных людей. Держать их в плену? Шесть человек! Да для этого надо иметь собственную тюрьму и тюремщиков. Они же должны понимать свою выгоду, мы тоже ищем преступников.
– Ты меня не убедил, но ты командуешь. Делай, как знаешь.
Я и сделал. Зашел к нашим пленникам, объявил им об амнистии, сказал, что я, так же как и они, стараюсь не допустить мировой катастрофы. И надеюсь на честное открытое сотрудничество. А потом разрезал веревки.
Бывшие пленники потягивались и разминали руки-ноги, перебрасываясь малозначительными фразами о том, что где у кого онемело.
– Давайте пройдем в салон, – сказал я, – сядем и спокойно все обсудим. У меня есть масса вопросов, у вас, я думаю, тоже.
– Да, – сказал Кеннет Адамс, – вопросов у нас много, очень много. – Он прошелся по комнате, посмотрел на меня, потом на Веред. – Пошли.
На переходе из комнаты в салон все было кончено. Адамс с церемонностью английского аристократа пропустил меня вперед, а оказавшись у меня за спиной, скрутил самым немилосердным образом. Каким способом двое его помощников взяли Веред, я не видел. Эх, если бы у меня были глаза на затылке!..
В салон нас внесли. Нейлоновый шнур уже был наготове. Настала наша с Веред очередь изображать тюки.
– Я не согласна, шеф, – сказала Сара Адамсу. – Эти двое не врут, иначе они бы нас просто убрали. Что ты скажешь, Моше?
– Мне тоже это не нравится, – смуглый уставился на Адамса своими глазами-сверлами. – Никто не помешал бы Штейну нас убить. Но он же этого не сделал! Он из наших.
Я почувствовал намечающийся раскол и тоже влез.
– Сара, Моше! Нас тут четверо израильтян и четверо американцев. Я вам не враг, вы же убедились. У нас четверых есть свои интересы, мы должны спасти Израиль! Объясните это Адамсу, у нас такие же права, как и у них.
– Кончайте этот балаган! – крикнул Адамс. – Я на государственной службе. У меня задание. Мы все на службе, у нас у всех задание. Найти источник искажения. Уничтожить. Найти злоумышленников и предоставить их в распоряжение следствия. Всем ясно? Я – не следователь. Слава Богу, теперь выполнение задания вошло в норму. Пусть этой парочкой занимаются специалисты.
– Ублюдок… твою мать! – заорал я, – ты уничтожил источник вашего спасения. Я отнесся к тебе как к человеку, а ты – робот на государственной службе.
– Вообще… – начал было толстенький физик, но командир посоветовал ему заткнуться. Агенты АНБ принялись искать отобранное у них оружие, после короткой заминки к ним присоединились израильтяне.
– Откровенность за откровенность, – более примирительным тоном сказал мне Адамс. – Я отвечу на кое-какие твои вопросы даже раньше, чем ты их задашь. Физики обнаружили какой-то временной парадокс, который грозил изменить наше настоящее, весь мир. Источник в Израиле этого года, где-то ближе к Северу. Детекторы засекли две машины времени. Одну подвижную, одну стационарную. Последнюю обнаружили сразу и стали около нее дежурить. А подвижная моталась между Хайфой и Тель-Авивом, потом внезапно исчезла. И ты появился. Что, ваши дружки прыгнули в будущее, проверить, хорошо ли они тут нагадили?
– Ох, идиоты! – простонал я. – Вторая темпо-станция, это те, кто на меня охотился. Я же их взорвал под Хайфой. Ой, какие идиоты… Вы взорвали мою темпо-станцию…
– Ничего, не плачь, – хмыкнул Адамс. – Все расскажешь в управлении. Если ни в чем не виноват – отпустят. Хотя… у тебя есть хорошая штука, чтобы проверить твою правдивость.
Я мысленно произнес за секунду миллион проклятий. В «Панасонике» сейчас сидела, словно приготовленная для массового тиражирования, гибридная Сара-Веред Фридман. Если меня засунут в прибор и нажмут что-то не то… Долго же я буду вспоминать красавчика Рафи!
– Не стоит, – передумал Адамс. – Мы и так скоро выбьемся из графика на сутки. Вот-вот, за нами пошлют спасательную экспедицию. А узнав, что мы здесь занимаемся ерундой, спасатели накатают такой донос…