Я вспомнил, что мой шлем – отнюдь не металлический чехол для головы, как примитивная кастрюля. У меня не было времени разбираться до конца, но я успел понять, что защита осуществляется с помощью какого-то ВЧ генератора. Маленькая кнопка выключателя находилась слева. Так и не успев задать вопрос пассажиру джипа, солдаты-стражники стали оседать на землю. Я быстро нажал кнопку и посмотрел на своих соратников. Никто из них не проявлял признаков сонливости. Слава Богу, до нас не добивает.
– Готовы, – неожиданно раздался голос внутри шлема рядом с левым ухом. Говорили по-русски. Я чуть не подпрыгнул. Потом сорвал с головы шлем, заглянул внутрь: ничего не видно. Прощупал рукой мягкую подкладку. Сетка излучателя, вот какой-то кругляшок. Конечно, наушник микротелефона. А там, где ВЧ генератор, – наверное, и микрофон есть с микропередатчиком. Ребята планировали работать в группе. Наше счастье, что Витек оказался таким самонадеянным.
– Какого черта они здесь торчат? – спросил второй голос.
– Не знаю. Может засада?
– Какая засада? Кто так засады делает?
– Ты что, не привык, как евреи все делают? Называется – засада по-еврейски. А вот что мы сейчас делать будем?
– Придумаем. Смотри, пещера.
– Да разве это пещера?
– Слушай, Слава, что-то мне здесь не нравится. Оружие у этих пограничников странное.
– Какое?
– Вот М-16.
– Ну и что?
– А вот хреновина, что я не видел. Дуло толстое, магазин огромный. Незнакомец в шлеме (предположительно – Олег) стоял и вертел в руках поднятое с земли оружие.
– Может, это для резиновых пуль?
– Не знаю.
– Эли… – заговорил было Адамс, но я отчаянно замахал кулаком, одновременно пытаясь прижать к губам указательный палец другой руки. Потом сообразил, нажал кнопку, отключавшую генератор и приемопередатчик, сказал:
– Ни звука! Тут микрофон, но и я их слушаю.
И опять нажал кнопку.
– … тоже.
– Ты уверен?
– Зуб даю! Хоть и очень тихо, как будто издалека кто-то заговорил.
– Думаешь, это они Витьку взяли?
– Запросто! Шапка где-нибудь рядом лежит, а они говорят.
– А почему включенная?
– Задели выключатель.
– Слишком много совпадений.
– Сходи, в автобусе ихнем посмотри. Может, там затаился кто. И чемоданчик возьми.
Олег (?) отбросил непонятное для него оружие стражника (ракетное ружье, если я не ошибаюсь), подошел к джипу, взял чемоданчик и двинулся к «Мерседесу». Через несколько секунд эфир заполнился отборным русским матом.
– Что еще? Чего разбухтелся? – попытался влезть человек из джипа.
– Двое в штатском дрыхли. Надо сматываться, Славик. Это за нами!
– Охренел, что ли? С чего ты взял?
– Слава, козел, здесь же пол-автобуса приборов. Попрыгунчик классный, я таких даже не видел.
– Е-мое…
– Е-твое. А шлема нет.
– Ну и что?
– Козел ты. Кто тогда Эли звал?
Слава выругался. Мои бойцы, утратив всякую бдительность столпились вокруг меня. Я, мобилизуя все мои способности к пантомиме, изобразил свое напряженное подслушивание и приказал всем вернуться на посты.
– Меня не дрючит. Давай всех этих евреев замочим, и ты на автобусе с попрыгунчиком уедешь. Мало ли, пригодится.
– Да какие это евреи! Это же наши так переоделись.
– Да хоть китайцы. Какая разница? Если уж нас нашли, то надо их мочить. Или тебе в третье отделение захотелось? Слушай, да я их сам ножом порежу на хрен, чтобы шуму не было.
– Шустрый ты, Слава. Погоди. Мы сюда на аномалию приехали. При чем здесь они?
– Аномалия, хреномалия. Я жопой чую, сматываться надо. Про аномалию с Витьком посоветуемся, если найдем. Я тебе не советчик.
По языку и повадкам я мог догадаться, что не все трое русских – «серьезные ученые». Если уж Славик был кем-то серьезным – то преступником.
Мне чертовски надоело сидеть и слушать чужую болтовню. Полезной информации до сих пор было ноль целых зайн десятых. И дальше ничего не предвиделось. Что, надо подождать, пока Славик перережет горло всем стражникам, а потом пристрелить и его с Олегом? Очень эффективный выход из положения. Потратим две пули, приобретем две машины с одной темпо-станцией и избавимся от кучи врагов. Гениально! И будем жить долго и счастливо. Почему я не могу так поступить? Проклятый еврейский гуманизм прорезался: как только оказываемся в выигрышной ситуации – становится жалко противника, который при случае убьет нас и не почешется. Вот Веред взять… да она такой раскладке только порадовалась бы. Пока Славик стражников режет – ногти бы красила. А потом – пиф-паф.
Я понял, что надо выдумать причину для вмешательства. Например: надо поговорить с Олегом, узнать, что они делают в нашем времени, зачем катаются по разным аномалиям, не они ли повозились в настоящем? Но почему нельзя поспрашивать после того, как Слава прикончит стражников? Стража – наш общий с русскими противник, фактор, который может развязать им язык.
Олег замер, оглядываясь по сторонам. Кто-то из моих будущих собеседников тяжело вздохнул в микрофон.
– Привет, Олег, – сказал я.
– Кто это? – спросил Олег.
– Посторонний я. Сижу в стороне, смотрю на вас. И слушаю.
– Непорядочно это.
– Такова жизнь.
– Откуда взял шапку?
– Парень ваш дал. Виктором звать.
– Что с ним?
– Лежит, отдыхает, – соврал я. – Извините, ребята. Зря он свой чемоданчик включил. Мои люди его чуть-чуть поцарапали.
– Серьезно?
– Не очень. Сейчас спит. Ничего, мои девочки за ним присмотрят оклемается.
– Кто ты такой?
– Вольный стрелок.
– Мы тоже у тебя на прицеле?
– Ну, как сказать… Давай не будем ссориться.
– Кто эти солдаты?
– По-моему, ты уже час как догадался. – Я еще раз решил соврать. – Между прочим, вас хорошо ищут. Один раз они на нас нарвались.
– И что?
– Мы оказались чуть-чуть лучше. Из ваших только один успел уйти. Со станцией, с этим, как ты говоришь, попрыгунчиком.
– Хорошо работаете.
– Не жалуемся. Этих, кстати, я тоже сюда заманил. Надоели вы мне со своими разборками.
– Кто ты такой, и что тебе от нас надо?
– Поговорить хочу.
– Не понял.
– Я спрашиваю, ты отвечаешь.
– Зачем?
– Хочу много знать. А если по-простому, то я кое в чем и сам запутался.
– А если я не отвечу?
– А почему?
– Кончай болтать, Олежка, – вмешался Слава из машины. – Это же еврей, я по акценту сразу понял. Он же нас надует, а потом или прикончит, или этим козлам сдаст. Двигай сюда.
– Сядь на чемодан, Олег. А ты, Славик, помолчи, если потом колеса менять не хочешь. Рассержусь – продырявлю. Что-то я не верю, что у тебя четыре запасных.
Олег присел на чемоданчик, предварительно выключив излучатель.
– Что будет после разговора? – спросил он.
– Будет хорошо. Обменяемся телефонами, будем дружить семьями, помогать друг другу.
– Не верь евреям, парень, – опять влез Слава.
– Ой, как он мне надоел! – я зарычал в микрофон. – Олег, правда тебе без него будет лучше?
– Спрашивай, – устало сказал Олег, – он помолчит.
Я вспомнил обрывки фраз, выдавленные из Виктора перед его смертью.
– Зачем вы хотите изменить будущее?
– Это же просто, – Олег аж хмыкнул. – Чтобы нас, наконец, перестали искать.
– Вы знаете наперед, что надо сделать в местах аномалий?
– А с Виктором ты не говорил?
– Он же под снотворным, я не хочу его мучить. Мало ли…
– Хорошо. Ни хрена мы не знаем. Есть аномалия – значит, что-то можно изменить. А нам неважно что. Из другого будущего нас искать не станут, нас же в нем просто не было. А тут мы может жить, как короли, и даже лучше. Я понял, ты и сам такой?
– Почти. Давай дальше. Это вы индусами переоделись?
– Да ты что? На хрен нам это надо? Какие индусы?
– В деревне Туран никого не убивали?
– Чего нет – того нет. Я даже не знаю, где это.
– Развилка между Тверией, Цфатом и Нацратом. Там такая аномалия была…
– У вас здесь на Севере сплошные аномалии. Надоело до чертиков. Только поедешь – бац, рассосалось. Только вернешься – снова есть контакт. Витя только такой настырный, доехал.
– Хорошо. С Гольдштейном – твоя работа?
– Ну… Наша. Пещера эта, Махпела, такую аномалию давала – ужас. С декабря. И все круче и круче. Мы со Славиком голову поломали, потом придумали, Чтобы кто-то там пострелял малость.
– Как вы это сделали?
– Барух же давно засветился на телевидении. Мы новости позаписывали, по глазам видим – наш клиент. Познакомились.
– О-леж-ка… – буквало удерживая сам себя за горло прохрипел Слава.
– Гипноз… такое дело, сам понимаешь, – заюлил Олег. – Но мы даже о его семье позаботились, внушили, чтобы он страхование жизни сделал. А дальше ты знаешь.
Я знал. То, что Олег назвал гипнозом, – работа штуки, похожей на мой переделанный «Панасоник». Эти ребята очень опасны. Человеческую жизнь не ценят ни на грош. И поворачиваться к ним спиной я не буду. Даже на расстоянии в десять километров.
– Так что, – Олег сам стал спрашивать, – разве мы пещерой Махпела будущее не изменили?
– По-моему, нет. Слишком крепко ваш царь уселся на трон. И ты знаешь, где это все началось с царем? В этой арабской деревне Туране, о которой я тебя спрашивал. Двое индусов убили араба, работавшего в Москве, и его жену с сыном.
– Ну и что?
– Из-за этого, сам не знаю, как, возникла российская империя. В каком году, кстати?
– Ты что, не знаешь?
– Конечно. Я же из другого будущего, которое было до убийства в Туране.
– Ну и ну. А империя… по-моему – в 2003-м. Но как же так? Барух убил штук тридцать арабов – ничего не случилось. А тут один-единственный – и на тебе…
– Кроме Махпелы вы что-то делали?
– Э-э… – Олег явно колебался: соврать или сказать правду.
– Все, хватит, – влез Слава, – тоже мне нашелся, добрый доктор Айболит. Все ему расскажи, покажи и дай попробовать. Никогда я евреям не верил и потому жив. Сидит в кустах с нашей шапкой и трясется. Если мог бы – давно бы нас замочил. Иди ко мне, Олег.