Я покосилась на Витю — стоит, слегка покачиваясь с пятки на носок (отвратительная, на мой взгляд, привычка), руки в карманах, рассеянный взгляд устремлен куда-то вверх, примерно на правый угол стеллажа с документами. И ни малейшего шевеления в мою сторону!
— Так что сцепление? — Гоша раздраженно дернул меня за рукав. — Я тебе когда сказал, что машину надо на СТО гнать? Где она сейчас?
— Так на СТО. — Я отвернулась от Кириллова (подумаешь, прекрасный принц нашелся! Да я и беглого взгляда больше на него не брошу!) и твердо уставилась на напарника. — Как ты велел.
— А почему Солодцев здесь трется?
Тон напарника меня удивил и даже немного обеспокоил. Какие бы разборки ни случились у них с Витькой, Гошка не привык смешивать проблемы. Кириллов — это Кириллов, а Солодцев — клиент, причем клиент, который хорошо платит, и еще вчера Гошка относился к нему вполне доброжелательно. Откуда такая неожиданная неприязнь?
Тем не менее я ответила четко и внятно:
— Оно рассыпалось, когда я уезжала. Сцепление. А он вышел на улицу. Солодцев. Увидел, что у меня проблемы, и предложил помочь. Дотащил меня до СТО, а потом сюда привез.
Кириллов равнодушно отвернулся и снова подошел к окну. Я посмотрела на его прямую спину и почувствовала, что закипаю от злости. Нет, что он себе позволяет? Даже если я была не права с этим чертовым сцеплением, если мне надо было слушать Гошку и ехать на СТО еще на прошлой неделе, сердиться на меня имеет право тот же Гошка, а Кириллова это вообще не касается!
— А чего это он такой заботливый? — недовольно осведомился напарник. — Ты на него такое сильное впечатление произвела, что он теперь решил взять тебя под опеку?
Я гораздо охотнее сказала бы какую-нибудь гадость Витьке, но Гоша, по неизвестной и непонятной мне причине, тоже вдруг повел себя настолько безобразно, что я бросила на него испепеляющий взгляд и ответила резко:
— Неизгладимое! Я так успешно разогнала его дам сердца, что он всерьез задумался, не взять ли меня на должность постоянной пассии!
— И сейчас он тебя уговаривал? — Гоша тоже говорил громче и злее, чем обычно. — Около нашего крыльца?
— А вы… а ты что, видел? — Из меня словно воздух выпустили. Если ребята сейчас наблюдали, как Солодцев лез ко мне с поцелуями, их хмурый вид можно понять. Хотя… я снова покосилась на Кириллова, который неподвижно стоял, уставившись в окно. Ему-то какое дело? Если напарник еще имеет право задавать мне вопросы, то Витьки моя личная жизнь не касается!
Вы скажете, что он никаких вопросов не задает и даже не смотрит в мою сторону? Еще обиднее. Какое право он имеет вот так демонстративно не обращать на меня внимания? Словно я пустое место, меньше, чем пустое место! Я решительно повернулась к Гошке и ответила с прежней резкостью:
— Уговаривал, а что? Считаешь, что мне надо было согласиться?
— А ты не могла… — Напарник внезапно замолчал, потому что Кириллов наконец повернулся и сделал шаг вперед. Странно. Обычно, если Гошка хочет высказаться на тему моей некомпетентности, или бестолковости, или неуклюжести, или… в общем, если Гоша хочет высказаться, помешать ему может только Александр Сергеевич, и то не всегда.
— Ладно, ребята, приятно было повидаться, но мне пора, — голосом хорошо воспитанного робота произнес Витька и, обойдя меня по широкой дуге, двинулся к двери. Впрочем, в этот момент она распахнулась и в комнату зашла Нина.
— Чайник закипел, пирог я нарезала, пошли чай пить! Полчаса у нас еще есть.
— Извини, Ниночка. — А вот улыбка у Кириллова получилась кривая и напряженная. Даже не улыбка, а просто, не разжимаясь, слегка дернулись губы. — Времени нет. Приятно вам попить чайку.
— Но ты же сказал… — неуверенно начала Нина, машинально посторонившись и пропуская его. Витька, очевидно, посчитал, что с нами он уже попрощался, и, четко контролируя положение головы, промаршировал в приемную. — Ты же сказал, что сегодня совершенно свободен! — Нина растерянно смотрела ему вслед.
— А ты помнишь, Ниночка, он мне сразу не понравился, — громко, рассчитывая, что Витька меня услышит, заявила я. — Очень неприятный тип!
Ответа на этот выпад не последовало. Только дверь хлопнула, закрываясь за Кирилловым. Или это и был ответ? Входная дверь у нас тяжелая, металлическая, с автодоводчиком. Просто так не хлопнешь, нужно приложить усилие, и немалое.
Эта мысль немного подняла мне настроение.
— Вы что, поссорились? — Нина перевела взгляд с меня на Гошку.
— Кому тут с кем ссориться, — раздраженно отмахнулся он. — И из-за чего?
А до меня вдруг дошло, что напарник сейчас должен находиться вовсе не здесь! Он должен заниматься поисками Альбины Сторожевой, и совершенно непонятно, что он делает в офисе.
— Гоша, а почему ты здесь? По плану ты «Хит сезона» проверяешь.
— Сан Сергеич отозвал. Я только и успел…
В комнату заглянул Баринов, и Гоша замолчал.
— Рита, ты вернулась? Как успехи? — Шеф вошел и, оглядевшись, добавил: — А Витя где?
Я промолчала — последний вопрос не был обращен конкретно ко мне, и следить за Кирилловым мне никто не поручал. Пусть Гошка или Ниночка объясняют его поступки. Напарник, впрочем, тоже не горел желанием открывать рот, поэтому отвечать пришлось Ниночке.
— Он ушел. Странно как-то, вдруг заторопился. — Она развела руками.
— Значит, некогда человеку. — Срочные дела Кириллова не особенно волновали шефа, и он снова повернулся ко мне: — Так что с Солодцевым? Докладывай.
— Все чудесно, просто восхитительно, — мрачно ответила я. — Проблемы Алексея Игоревича решены, он от меня в восторге и сейчас изо всех сил пытается придумать, как бы меня отблагодарить дополнительно. И еще я без машины осталась.
— Авария?
— Нет, сцепление, будь оно неладно! Оставила на СТО ремонтировать.
— Ясно. — Больше ко мне у Баринова вопросов не было. — Нина, когда Панов будет?
— Едет. — Она посмотрела на часы. — Минут через двадцать, думаю, доберется.
— Хорошо, — кивнул Баринов и вышел.
— Так что все-таки случилось? — Я немного забеспокоилась. — Почему Панова ждем? Гоша?
— У меня ничего. — Напарник взял свой стул, поставил его к рабочему столу боком, сел и вытянул длинные ноги. — Я отработал по плану. Вчера съездил с Пановым домой к Сторожевой, осмотрелся там. Ничего особенного, обыкновенная квартира, из которой женщина ушла на работу. Сегодня утром навестил «Хит сезона», но там меня тоже дальше проходной не пустили. Действительно, строго пропускная система, как на оборонном объекте. Я представился и как частный детектив попросил разрешения пройти поговорить с сотрудниками, но мне очень вежливо, с извинениями, отказали. Дескать, нужно заказать пропуск, а для этого созвониться с отделом кадров, только там необходимые штампы штампуют, а в отделе кадров как раз нужного человека сегодня нет на месте… Но дозволили посмотреть записи с видеокамер наблюдения. Там четко видно, как в обеденный перерыв Сторожева выходит из дверей и уходит по улице направо. Я проверил, там автобусная остановка… но нам это ничего не дает. Да и подправить такую запись, при желании, проще простого. А потом позвонила Нина, велела бросать работу и срочно возвращаться.
— Нина? — Я присела на край стола и вопросительно уставилась на нашего секретаря-референта.
— Да. — Она оглянулась на дверь и пожала плечами (как я поняла, это относилось к внезапному уходу Кириллова). — Сан Сергеич велел Гошу отозвать, потому что открылись новые обстоятельства. — Нина снова посмотрела на дверь, потом махнула рукой и сосредоточилась на наших рабочих проблемах. — Значит, так, я выяснила, что Панов — никакой не бизнесмен и Сторожева — не просто его подруга. На самом деле оба они журналисты: сам Панов работает в отделе экономики газеты «Время перемен», а Сторожева в той же газете внештатным сотрудником.
— Мне этот Панов сразу не понравился, — вспомнил Гошка. — Представился приличным человеком, а сам — «акула пера»!
— Ладно тебе, какая из него акула. — Я возразила больше потому, что еще сердилась: и на него, и на Кириллова. Это Гошка может мгновенно забывать все наши разборки и включаться в работу с полуоборота. А у меня психика не такая пластичная, мне нужно время, чтобы перестроиться. — Он и на щуку-то не тянет.
— Хорошо, Панов акула мелкая, местного разлива, — мирно согласился напарник. — Но я представляю, как Сан Сергеич обиделся!
— Обиделся и разозлился, — подтвердила Нина. — Приказал свернуть всю работу по делу и вызвать Панова. Сейчас уважаемый Валерий Геннадьевич явится и получит предметный урок: как нужно себя вести в солидном детективном агентстве.
— И я ему не сочувствую, — искренне заявила я. — Действительно, что за свинство! Прийти к людям за помощью и им же вот так нагло врать в глаза!
— Это не просто свинство, — поправила меня Ниночка, — это гораздо хуже. Это серьезная ошибка: если человека с неверной посылки искать начинаешь, можно, по неведению, здорово его подставить! Хорошо, что Гошка дров наломать не успел.
— Это мы считаем, что не успел, — снова помрачнел Гошка. — Я, конечно, в этот «Хит сезона» не слишком активно прорывался, но глаза намозолил прилично. Кто знает, как это теперь аукнется?
— И откуда, спрашивается, такие идиоты берутся? — Ниночка почему-то требовательно смотрела на меня, словно это я отвечала за появление в нашем городе всех идиотов вообще и господина Панова в частности. — С какого дуба он рухнул на нашу голову?
— А я знаю? Лучше скажите, что Сан Сергеич теперь с ним делать будет? Наорет и выгонит? Разорвет договор?
— Не наорет, а проведет воспитательную беседу. И договор разрывать, конечно, не будет. Попугает, скорее всего, пригрозит, но и только.
— А почему? — не поняла я. — Недобросовестный клиент, зачем нам на него работать?
— Клиент, конечно, недобросовестный, — согласился Гоша. — И «Наше все» ему неразумность такого ведения дел популярно объяснит. Но ты, Ритка, упускаешь из виду одну мелкую деталь: Сторожева в самом деле пропала. Если Сан Сергеич Панова пошлет…