Очевидно задумавшись, я слишком долго не сводила пристального взгляда с Зои, и девушка занервничала:
— Что такое? Что вы на меня так смотрите?
— Извините, — спохватилась я. — Просто у вас блузка такого цвета… я всегда считала, что лиловый брюнеткам не идет. А на вас очень хорошо смотрится, вот я и загляделась. Извините.
— Да ничего. На самом деле я тоже долго сомневалась, — Зоя снова немного оживилась, — покупать, не покупать? А сейчас это у меня любимая блузка.
Одна из женщин аккуратным, точно рассчитанным жестом переложила пластиковую папку с какими-то документами с правого угла стола на левый. Другая, не шевелясь, гипнотизировала Зою.
Девушка кашлянула, покосилась на старших соседок и замолчала, теперь уже окончательно.
Что ж, раз никто здесь не хочет со мной разговаривать, значит, будем действовать по-другому. Я распрощалась с негостеприимными дамами и, уже в коридоре, пожаловалась Никите:
— Что это они какие замороженные все? Может, устали под конец дня? Попробовать, что ли, утром к вам заглянуть?
— Не думаю, что утром они будут общительнее, — натянуто улыбнулся Никита. — По утрам у нас планерка, потом экспедиторам надо документы оформлять, заказы комплектовать — не до разговоров.
— Ну и ладно. — Я скорчила гримаску, которая должна была обозначать, что я огорчена, но очень стараюсь это скрыть. — Собственно, думаю, что для интервью мне и этого материала хватит. Спасибо вам большое за помощь.
— Не за что! — Он мягко взял меня за локоть и повел к выходу. — Если еще что-нибудь понадобится, обращайтесь, всегда рад помочь.
Когда мой гид понял, что я собираюсь уходить, он заметно расслабился — а я ведь даже не подозревала, что он был настолько напряжен. Интересно, что я такое могла узнать, разгуливая по кабинетам под его бдительным присмотром? Может, брюнетка Зоя сможет мне это объяснить?
Машина была припаркована чуть в стороне от входа в офис, так чтобы из нее можно было с удобством наблюдать за дверями, не попадая при этом в поле зрения камер наблюдения. Я села за руль, включила мотор и достала телефон. Минут пять у меня еще точно есть, успею позвонить.
Александр Сергеевич откликнулся сразу, словно ждал моего звонка. Впрочем, может, и ждал. Я коротко доложила о разговоре с Мурашовым и о моих попытках пообщаться с сотрудниками.
— Конкретных результатов нет, — подвела я итог.
— А предложения?
— Хочу попробовать подкараулить сейчас одну барышню. Мне показалось, что она как раз не против посплетничать, но боится. А в неформальной обстановке, может, я сумею наладить с ней нежную дружбу. Или хотя бы простое взаимопонимание.
— Что за барышня?
— Некая Зоя из отдела комплектации.
— Хорошо. Как только закончишь с ней, возвращайся.
Я убрала телефон и еще несколько минут наблюдала, как сотрудники «Хита сезона» покидают офис. Наконец на крыльце показалась полненькая Зоя. Я тут же тронулась с места и коротко нажала на гудок.
— Зоя! А я смотрю, вы или не вы? По кофточке узнала! Вы сейчас куда?
Девушка оглянулась на двери, из которых только что вышла, потом пожала плечами:
— Вообще-то я на автобус. Я около парка живу.
— О, а мне как раз в ту сторону надо! Садитесь, я подвезу.
Зоя еще раз оглянулась, потом решительно забралась в машину.
— Спасибо.
Некоторое время мы ехали молча, я смотрела на дорогу, а Зоя в окно. Потом я начала светский разговор:
— Давно вы в фирме работаете?
— Три года, — ответила она, не поворачивая головы.
— И как работа, нравится?
— Ой, чему там нравиться? Да и какая это работа? Девочка на побегушках — то отксерь, это распечатай, отнеси в архив, принеси из архива… только что в магазин не посылают.
— Зато зарплата, наверное, хорошая?
— Хорошая. — Зоя наконец повернулась ко мне. — Но за эту зарплату три шкуры дерут. У нас на фирме натуральный тридцать седьмой год, слово лишнее сказать боимся.
— Ну, уж так прямо и тридцать седьмой, — не поверила я. — Вы преувеличиваете.
— Да тут невозможно преувеличить! Начальству только стукачи нужны. Все на всех доносят, моментально — кто опоздал, кто курил на рабочем месте, кто по телефону болтал… Мало того, говорят, что и микрофоны специальные по кабинетам стоят и даже видеокамеры — чтобы за нами следить непрерывно!
— Это неприятно, — осторожно посочувствовала я. — Особенно видеокамеры.
— А я что говорю! В носу поковырять нельзя, сразу думаешь, что какой-то мудак сидит и на меня любуется!
— В такой обстановке работать тяжело. А что, у вас нет месткома какого-нибудь, профкома? Сорганизовались бы, потребовали соблюдения прав человека…
— Ой, о чем вы говорите, — перебила меня Зоя. — Какой профком, какие права? У нашего директора разговор короткий: не нравится — марш за ворота! А если кто заступиться вздумает, тоже уволят, в тот же момент. Да никто и не станет заступаться, люди у нас словно волки. Наоборот, еще и побегут наперегонки доносить, если кто недоволен.
— Странно. Если люди давно вместе работают… хотя у вас, наверное, при таких порядках и текучесть кадров большая.
— Нет, с этим как раз нормально. Зарплата хорошая, так что все за свои места держатся, редко кто по собственному желанию уходит. Чаще выгоняют.
— И вы тоже держитесь?
— Я бы держалась, — погрустнела Зоя, — только меня, наверное, все равно скоро уволят. Видели этих старых грымз, с которыми я вместе работаю? С ними видеокамеры никакой не надо, они быстрее доложат, и что было, и чего не было. У меня уже три предупреждения: одно за опоздание и два — за разговоры на рабочем месте. — Она снова посмотрела в окно и неожиданно спросила: — Кстати, о разговорах. Что вы от меня хотели? До парка не так далеко, не стоит время зря терять.
Я не была готова к такому резкому переходу и немного растерялась.
— Почему сразу хотела… я ничего не хотела, я просто увидела, как вы идете…
— Я что, похожа на блондинку? — холодно осведомилась Зоя. — Нет, если у вас нет ко мне вопросов, я не навязываюсь. Будем считать, что мне показалось.
Умная девочка. Для меня это не слишком хорошо, мне бы кого попростодушней, понезатейливей. Но делать нечего, приходится работать с Зоей. Я снизила скорость и ровным голосом ответила:
— Вам не показалось. Я действительно хотела бы у вас кое о чем спросить. Об одном человеке.
— Угу, я даже догадываюсь о ком. Вы про Альбину хотите узнать?
Очень умная девочка. Даже непонятно, кто тут кого использует? Может, Зоя не случайно привлекла мое внимание в офисе? И в машину ко мне села, чтобы выяснить нечто, очень ее интересующее? Про Альбину? Но какая между ними связь? И почему Зоя решила, что у меня есть какие-то сведения, которые могут ее заинтересовать?
Я молчала слишком долго, и девушка нетерпеливо повторила:
— Так что, речь идет об Альбинке?
Что ж, пока я с ней не поговорю, я ничего не узнаю. Просто надо быть осторожнее, не забывать, что Зоя вполне может оказаться не нейтральным свидетелем, а… а кем? Не противником же! Ладно, сейчас разберемся. Я чуть виновато улыбнулась:
— Раскусила ты меня, подружка. Действительно, я хотела спросить про Альбину.
— Вот! — обрадовалась Зоя. — Я сразу догадалась, как только ты к нам пришла! А знаешь почему?
— Представления не имею. Мне казалось, что я держусь вполне естественно.
— Держалась ты нормально, но к нам второй день звонят, Сторожеву спрашивают. А теперь ты… раз ты журналистка, значит, знаешь ее, Альбинка ведь тоже в газете работает.
Я издала неопределенно-удивленный звук, и Зоя расплылась в самодовольной улыбке.
— Конечно, я знаю, что она журналистка. Альбинка от всех это скрывала, но мне сказала. Мы с ней подружились — здесь же одни старухи работают, а с кем-то надо общаться, правда? И еще ей помощь была нужна. У нас довольно сложная система документации, и Альбинка никак не могла сама разобраться. Ты знаешь, что она хотела собрать материал… Ой, подожди! — Глаза Зои округлились, и она схватила меня за колено. — Когда Альбинка на работу не пришла, я подумала, что она теперь сидит дома, статью пишет! Или, наоборот, она поняла, что ничего интересного у нас не накопает, и бросила все. Но если ее ищут… скажи, с ней все в порядке?
— Кто бы мне самой это сказал, — призналась я и свернула к обочине. Если у этой милой девушки привычка хвататься за водителя во время движения, то для дальнейшего разговора лучше остановиться. Не дай бог, я на Гошки-ном «москвиче» в аварию попаду, напарник мне этого не простит. Аккуратно припарковавшись, я повернулась к Зое и мягко попросила: — Расскажи мне побольше о том, чем Альбина занималась. Какой материал для статьи собрала, какие планы у нее были? Я хочу найти ее, а для этого мне нужно знать, что она успела сделать. Мне нужна твоя помощь, Зоя.
— Конечно! Конечно, я помогу, я все расскажу! Альбинка от меня ничего не скрывала… — Она на мгновение запнулась и тут же уточнила: — То есть скрывала, конечно, она вообще такая была, не очень разговорчивая. Но я соображаю неплохо, о чем она промолчала, я сама догадалась. Альбинке ведь никакой важной работы не поручали, вот она для своей статьи и начала шарить в компьютерах. Запуталась, конечно, и попросила меня помочь, объяснить все… ну, что сама знаю. А я знаю не очень много, у нас ведь как — у каждого свой участок, а в чужую работу лучше не лезть. В общем, Альбинка мне сказала, что все равно ничего интересного не нашла. Сказала, что хотела сделать убойную статью, а материала набрала только на обыкновенную, информационную.
— Что она имела в виду? Что у вас на фирме можно найти такого убойного? Неучтенные тиражи? Пиратские копии делаете?
— Вот-вот, Альбинка ко мне тоже все с этим приставала, про тиражи твердила и про пиратство. Но она ничего не нашла, никаких документов, чтобы подтвердить. И я ей сразу сказала, что ничего она не найдет, только Альбинка мне не поверила.
— Ничего не найдет потому, что нет, или потому, что концы хорошо спрятаны? — уточнила я.