— Простите, — перебил меня Мурашов, — вы хотите сделать из моей жизни сериал для домохозяек?
— Зачем же так? — Я позволила себе немного обидеться, совсем чуть-чуть. — Все можно сделать очень элегантно, стильно и на высоком профессиональном уровне. Разумеется, если вы категорически против или если моя кандидатура вас не устраивает…
— Я пока не знаю, что вам ответить. — Он снова не дал мне договорить. — Хотя идея, в принципе, интересная. Разумеется, прежде, чем соглашаться, я хотел бы просмотреть, что вы успели написать.
— Э-э-э… вы имеете в виду интервью с вами? — осторожно уточнила я, испугавшись на мгновение — вдруг Мурашов потребует, чтобы я представила ему свои работы, напечатанные в «Воскресном бульваре». — Наш вчерашний разговор?
— Да. Я понимаю, что вы не покажете мне сейчас окончательный вариант, но это не важно. Качество материала и по черновику можно определить.
— Конечно, разумеется, я согласна! — обрадовалась я. — Когда мы можем встретиться? Сегодня?
— В общем, тянуть смысла нет. Можно и сегодня, ближе к вечеру. Я тут разберусь со своими делами, уточню все и перезвоню вам. Договорились?
— Договорились!
До чего же милый человек директор фирмы «Хит сезона»!
Я ждала звонка от Мурашова и продолжала возиться с текстом интервью, пока не вернулся Гошка — веселый и злой.
— У меня две новости: плохая и хорошая, — объявил он, когда все собрались в кабинете шефа. — С какой начать?
— С плохой, — попросила я.
— С хорошей, — одновременно со мной откликнулась Ниночка.
— По твоему выбору, — пожал плечами Александр Сергеевич.
— Тогда с хорошей. Господа, работать бесплатно нам не придется!
— Это приятно, — согласился шеф. — То есть Солодцеву ты нашел?
— Без малейших проблем! Вы будете смеяться, но мадам находилась дома, по месту прописки. Я ее разбудил. Дамочка была очень недовольна и сначала выразила полное непонимание и недоумение. Потом проскользнуло некоторое сожаление, что она не догадалась воспользоваться моментом и на самом деле слямзить карточку. Ну а когда Солодцева поняла, в чем ее обвиняет супруг и во что это для нее выльется, она забеспокоилась и очень быстро склонилась к сотрудничеству. Сначала, правда, Надежда заявила, что сразу после разговора с мужем встретилась с подругой, поехала к ней в гости и домой вернулась поздно ночью. И даже сообщила мне имя и адрес подруги, чтобы та все подтвердила.
— С подругой ты встретился?
— Нет. Не стоило время тратить. Подружка споет все, о чем Солодцева ее попросит. Но у меня создалось впечатление, что наша дамочка проводила время не с подругой, а с другом и домой вернулась не вчера поздно вечером, а сегодня рано утром. Я немного надавил, она немного посопротивлялась, потом мы пришли к соглашению. Надежда призналась, что друг действительно имеется. Правда, она умоляла меня не рассказывать супругу об этих небольших шалостях. Пришлось пообещать.
— Она что, боится, что у Солодцева проснется ревность и он лишит ее обещанных отступных? — спросила Нина.
— Не без этого. Но больше она, по-моему, стыдится своего бойфренда. История банальная, просто до неприличия: Солодцева закрутила любовь со своим тренером по фитнесу. Молодой человек подрабатывает, утешая разочарованных в жизни дамочек.
— Действительно, банально, — согласился Баринов. — Но с ним ты поговорил?
— А как же! Мы все очень подробно обсудили и запротоколировали. — Жестом фокусника Гошка извлек из кармана довольно толстую пачку бумаги и бросил ее на стол. — Сто процентов, Солодцева к краже карточки не причастна.
— Ну что ж, мы это с самого начала предполагали. А теперь давай плохую новость.
— Разве непонятно? Кредитка у клиента пропала, и кто ее взял — неизвестно. Работать надо.
— Но не бесплатно, — усмехнулась Нина.
— Но работать!
— С каких это пор ты лентяем стал? — немного удивился шеф. — Совсем недавно, наоборот, жаловался, что без дела сидишь. А тут как раз по тебе занятие: бегать, вынюхивать, выспрашивать… Ниночка, ты ему какие-то начальные данные можешь дать?
— Только список сотрудников фирмы «Жикле». — Нина на минуту вышла в приемную и вернулась с исписанным от руки листком бумаги. — Солодцев вчера очень возмущался, когда я заставила его этот список составить, но в конце концов даже пометил галочками тех, кто был в этот день в офисе.
— Был не был, это не принципиально. — Баринов взял листок, быстро проглядел его и передал Гошке. — Любой из якобы отсутствующих мог зайти ненадолго, заглянуть в кабинет Солодцева, увидеть пиджак на стуле и вытащить кредитку.
— Да, народу, конечно, немного, но, пока всех протрясешь, неделя пройдет, — согласился напарник и, неаккуратно сложив, сунул листок в карман. — Нина, а по самой кредитке из банка есть что-нибудь?
— Будет, минут через пятнадцать. Я поиск больше часа назад запустила.
— Значит, через пятнадцать минут продолжим. — Шеф нахмурился и многозначительно спросил: — У вас пока есть чем заняться?
Разумеется, у нас было чем заняться, и мы быстренько вымелись из кабинета любимого начальника. Ниночка вернулась за свой стол, Гошка задержался около нее, а я отправилась в нашу комнату наводить окончательный блеск на интервью с Мурашовым. Дверь в комнату я закрывать не стала и, продолжая работу, краем уха прислушивалась к болтовне Гоши и Ниночки.
То есть краем уха я прислушивалась до тех пор, пока Ниночка не спросила:
— А чего это ты вдруг Риту ограничивать стал? Флиртовать с Мурашовым ей запрещаешь. Может, для работы оно и полезно было бы? Что тебе не нравится?
Гошка ответил не сразу и неохотно:
— Мне все нравится, пусть Ритка флиртует, с кем хочет… в разумных пределах, разумеется. А вот Кириллов, если узнает, опять распсихуется.
— Витя? Ему-то какое дело?
— Оказывается, что самое прямое. Он вчера, когда увидел, как Солодцев Ритку у нас на крыльце обнимает, так в подоконник вцепился, что на нем вмятины остались.
— Этого не может быть, подоконник пластиковый. И вообще, где Рита и где Кириллов! Ритка его едва терпит, а он вообще ни на какие чувства не способен! Из него такой же Отелло, как из табуретки!
— Да Отелло твой — пацан рядом с Витькой. — Гоша сделал небольшую паузу и, понизив голос так, что я едва расслышала, добавил: — Я когда лицо его увидел — ну, когда он на Ритку с Солодцевым смотрел, то сказал… пошутил, в общем. Неудачно пошутил, напрасно… знаешь, Витька мне чуть в морду не дал. Я даже испугался.
— Все равно этого не может быть, — неуверенно возразила Нина.
— Поспорим?
— На что спорить, на Риту? Или на Кириллова? Даже если ты прав, они настолько друг другу не подходят, что я просто не представляю… нет, даже говорить об этом не хочу, даже думать! И если ты… — Компьютер коротко звякнул, и Нина не договорила. Кашлянула неловко и продолжила гораздо громче и неестественно жизнерадостно: — О, поиск закончился. Что, смотрим, куда денежки ушли?
Я сидела, слепо глядя на недописанное интервью. Ой, мамочка моя, что же это получается?! Кириллов ко мне неравнодушен? Кириллов меня ревнует? Этого просто быть не может! Хотя вчера у него действительно такое лицо было… да обычное у него было лицо, противное, Витька всегда такой… почти всегда. А может, правда? Если бы это было правдой! Потому что Витька для меня — самый главный, самый дорогой человек на земле! И что бы я о нем ни говорила, как бы ни уверяла себя и других, что терпеть его не могу, я бы все отдала, только бы он снова поцеловал меня, как тогда, как в первый раз!
Господи, да о чем я? Нина правильно говорит: где я и где Кириллов? Послушная, благовоспитанная девочка из педагогической семьи и дворовый хулиган, практически бандит! Нет, Витька не бандит, конечно, он, наоборот, на другом полюсе, но ухватки-то те же самые! Конечно, мы не подходим друг другу совершенно! И то, что я влюблена в него до темноты в глазах, это еще ничего не значит, с этим можно жить — до сих пор жила ведь, значит, и дальше смогу. Но если Кириллов меня любит… Ох, мама, мамочка, как же я влипла-то!
— Рита, ты что, не слышишь? — В приоткрытую дверь заглянула Нина. — Пошли к шефу, я солодцевские денежки проследила!
— А? Да, я тут задумалась немного… литературная работа, она, понимаешь, сосредоточенности требует.
— Значит, рассредотачивайся и пошли. — Она махнула бумагами, которые держала в руке, и исчезла.
— Вот что меня сейчас больше всего интересует, — шепотом сказала я, — так это куда ушли деньги Солодцева, пропади они пропадом!
Когда я вошла в кабинет шефа, он сам, Нина и Гоша склонились над столом, разглядывая распечатки, которые Нина разрисовала цветными фломастерами.
— На карточке было четыреста восемьдесят две тысячи шестьсот семнадцать рублей. Деньги снимали в пяти банкоматах, по восемьдесят тысяч в каждом…
— А как же ограничение на сумму, которую можно снять в один день? — спросил Баринов.
— Солодцев его отменил. Он презирает ограничения.
— Ага, и безопасность тоже презирает, — проворчал Гошка. — А зачем тогда в пяти банкоматах деньги брали? Могли бы в одном сразу все получить.
— Это ты у них спрашивай, не у меня. Может, побоялись, что в одном банкомате нужной суммы не наберется, может, решили, что так меньше шансов попасться, — откуда я знаю, какие тараканы у них в голове бегают?
— У этих банкоматов хоть наблюдение есть?
— Видеокамеры там вмонтированы. А работают ли они, это уже другой вопрос.
— Будем надеяться. — Шеф постучал карандашом по распечатке. — Но это только четыреста тысяч. А где еще восемьдесят с остатком?
— Восемьдесят одна тысяча триста семьдесят четыре рубля потрачены в супермаркете «Корона».
— Ну что ж, молодец, Ниночка, — Баринов откинулся на спинку кресла, — хорошо поработала. Теперь, Гоша, твоя очередь. Отправляйся в банк и просмотри записи видеонаблюдения с этих банкоматов. А лучше попроси копии, мы тоже посмотрим. Они, конечно, заартачатся, но ты, уж будь добр, попроси так, чтобы дали.