голосом и отошел на безопасное расстояние.
Схватка началась.
Это было фантастическое зрелище. Ловкие выпады, хитроумные финты, грация
движений, быстрота реакции… В общем и целом поединок прошел в тёплой и
дружеской обстановке.
— Всё, сдаюсь! — сказал Паша после двадцати минут размахивания достаточно
тяжелой штуковиной.
— Мальчишка, — обратился Коля к присутствующим, а Паше добавил: — Это
результат отсутствия тренировок и пренебрежения нашим обществом. Но ты
можешь передохнуть, пока мы будем рассматривать твоё чудо.
— Своё чудо я показываю только женщинам, а вот меч можешь посмотреть.
— Ах ты, пошляк, — Коля, склонил голову на бок и взял у него меч. — Но
сегодня тебе и это прощается.
Тут же образовалась могучая кучка из любопытствующих. Паша с полковником
отошли в сторону и сели на скамью.
— Зайка моя, ты сильно убавил, — сделал неутешительный вывод полковник.
— Даже тебе нужно время от времени брать в руки клинок. И где ты столько
пропадал?
— Время от времени брал в руки клинок, — ответил Паша после небольшой
паузы и, подняв глаза на полковника, добавил: — Дядь Лёш, мне нужна твоя
помощь.
— Весь во внимании.
— Мне нужно найти одного старика. У него был инфаркт. В какую больницу
увезли, я знаю, а вот дальше.… В общем, у меня есть паспортные данные
и прочее. Он мне как воздух нужен. Помоги.
— Хорошо, попробуем, — с готовностью отозвался тот. — А что случилось?
— Случилось много чего. Иногда мне кажется, что это сон или сказка, но
раз за разом меня убеждают, что это явь.
— Может, еще какая помощь нужна? В смысле роту автоматчиков или МИГ-29,
я всегда рад.
— Спасибо дядь, Лёш, но эта проблема иного рода. Там даже СС-20 не поможет.
— Ты меня пугаешь. Уверен, что я…
— Это не шпана и не бандиты, — прервал его Паша, — я тебе когда-нибудь врал?
В голосе Павла были спокойствие и уверенность. Полковник не поверил ему,
и для себя отметил: что-то на самом деле случилось.
После разговора в клубе он регулярно звонил Паше как бы случайно, но случайность
отсутствовала. Паша понимал эту заботу. Когда хоть кто-то время от времени
звонит, чтобы узнать, жив ты еще или уже умер, это прибавляет сил. Вроде
ты и не один — вас уже двое.
Тем временем Паша навестил третьего старичка из своего списка. Он жил
в отдельно стоящем двухэтажном доме, поэтому Василькову удалось проникнуть
вовнутрь (хозяина давно никто не видел, а жил он один). Результат ночного
визита оказался отрицательным. Оставалось ждать вестей от полковника.
Прошел почти месяц, прежде чем дядя Лёша смог что-то узнать. День был
отвратительным. Позавчера выпал первый снег. Он пролежал два дня, а сегодня
с утра начал таять. Небо было пасмурным, солнца не показывалось. Температура
поднялась выше ноля градусов на пять, поэтому всё потекло. На улице запахло
весной, но мерзкое небо да слякоть в придачу мигом отрезвляли. Вдобавок
после обеда пошел мелкий дождь. Паша лежал на диване, у него сегодня выходной.
Уже три недели как он работал грузчиком в магазине.
Год назад, почти в два часа ночи, он остановился возле человека стоящего
на обочине дороги с канистрой в руке. Раньше Васильков принципиально не
делал этого. Он считал, что нужно следить за машиной, и тогда она будет
ездить, тем более бензин. Тянут до последнего, потом попрошайничают. Но
этот человек стоял с канистрой и без шланга, может, это и толкнуло Пашу
остановиться. Андрей, так звали ночного пассажира, попросил подвезти до ближайшей бензоколонки. В его «Жигулях» отвалился шланг подачи топлива.
Хватился Андрей лишь тогда, когда загорелась лампочка на приборной доске.
Исправить-то поломку он исправил, а вот ехать не на чем. Стоять с протянутой
рукой пришлось больше часа, но никто не останавливается. Паша отвёз Андрея
до бензоколонки и обратно. Второй раз встретились в магазине, напротив
Пашиного дома. Оказалось, это магазин Андрея. И когда Васильков потерял
работу, то направился именно к нему. Свободной оказалась лишь вакансия
грузчика, да Васильков и не кочевряжился. «Бомбить» у него не получалось,
а кушать нужно каждый день. Да и график день через день его устраивал.
И кусок хлеба был, и своими делами можно было заниматься.
Паша продолжал лежать на диване и слушать достаточно спокойный джазовый
сборник. В тринадцать сорок восемь позвонил полковник и сказал, что нашел
Смирнова в городе Электросталь, в психиатрической больнице. Ближе к вечеру
они смогут туда съездить. Паша поначалу хотел ехать один, но полковник
пообещал, что его туда не пустят, он же не близкий родственник. Васильков
сдался и поехал в учебный центр к дяде Лёше.
На проходной для него уже лежал пропуск. Дежурный объяснил, как найти
капитана Лукьянова. В небольшом классе сидели человек двадцать слушателей,
Паша прошел сзади них и сел у окна.
— Теперь последнее, и не по уставу, — говорил дядя Лёша, — нужно сделать
правильный выбор. Вы у себя дома. С противоположной стороны, за дверью,
стоит человек и грозится убить вашего родственника, если вы ему не откроете
дверь. Ваше действие. Повторяю, частный случай. Вы токарь, а не милиционер.
— Открыть дверь, — сказал один из слушателей.
— Ошибка, — возразил Лукьянов. — Убить человека не так просто и если кто-то
на это решился, то число жертв значения не имеет. Тем более два свидетеля.
Заложник — это его козырь до тех пор, пока он жив. И просто так он его
не выкинет, если, конечно, не псих. А действие психа предугадать невозможно.
Так что тяните время, звоните в органы.
— А за дверью пусть убивают? — спросил другой слушатель.
— Вы открываете дверь — и уже два трупа.
— Всё лучше, чем прятаться за дверью, — сказал третий, и в классе завязалась
оживлённая дискуссия.
— Поймите, человек с ножом, встретивший вас в подворотне, всё равно заберёт
кошелёк, даже если придётся вас зарезать. Поэтому, мне кажется, лучше
отдать кошелёк и остаться в живых.
— Нихай пробуить.
— Бондаренко, тебя и ломом с ног не свалишь. А мы говорим про токаря.
— Но с ножом ты один на один, а за дверью близкий тебе человек.
— Ну, это вам вроде домашнего задания, — продолжал Лукьянов. — Завтра
обсудим, до чего додумались. А на десерт вам… Похожая ситуация. Вы в бронемашине,
с вами заключенный, а за дверью террористы. Террористы требует освободить
заключенного. Они даже показывает решительность, ранят заложника. У кого-нибудь
есть варианты?
— Хорошенькое дело. Я при исполнении и обязан сделать всё, чтобы сохранить
жизнь заложнику. То есть я пытаюсь выполнить требования налетчиков, тут
без вариантов.
— А как вам такой вариант. Я не настаиваю, но поступил бы именно так.
Объясните террористу, что смерть заложника — это смерть заключённого.
Ваше оправдание — попытка к бегству. Они пришли его освободить, значит,
заключенный нужен живым.
— Иными словами, Алексей Григорьевич, вы предлагаете убийство? Пусть он
зек, но это всё равно убийство.
— Я предлагаю спасти две жизни. Как только вы откроете дверь, вас тоже
убьют. Преступники сотню раз всё обдумали заранее, чтобы потом не думать.
Ваши действия не вкладываются ни в одни расчеты. Они ошарашены подобным
поворотом событий. А в это время к вам уже спешит помощь. Повторяю, это
моя точка зрения. Подумайте, и завтра вернёмся к этому случаю. Вопросы
есть? — спросил полковник, и после небольшой паузы: — Вопросов нет. Все
свободны.
Бойцы вышли, и в классе остались двое. Лукьянов сел на стол, сцепил пальцы
в замок и сверлящим взглядом смотрел на Павла. Васильков, как ни в чем,
ни бывало, с легкой улыбкой смотрел дяде Леше прямо в глаза.
— Ответь мне, мил человек, на один вопрос: почему ты ищешь этого деда?
— Это что — допрос?
— Допрос, допрос. Пока мы его искали, открылись интересные факты. За четыре
месяца умерли шесть его знакомых. Возраст — от тридцати двух до семидесяти.
— Однако… тенденция… — сказал Паша, а про себя отметил, что знает всего
о трёх.
— Ну ладно, остряк! Сначала, дядя Лёша, помоги, а как что-то рассказать
— язык в заднице!
— Позже полковник, чуть позже. Да и ты всё равно не поверишь.
— Смотри, паря, с огнём играешь. Как бы седьмым не стать.
— Я очень стараюсь. Поехали, а? А то, может, это и не он.
— Хм, — усмехнулся Лукьянов. — Я ошибаюсь раз в десять лет. Последний
раз прошлой весной. Так что за девять годков можешь не бояться.
Они вышли на улицу. Мелкий дождь продолжал моросить и природа оставалась
гадкой.
— На чьей поедем?
— На моей, конечно, твою еще греть надо, — отозвался Паша.
Полковник, собственно, не возражал. Они сели в старенький Фольксваген,
мотор заурчал с полуоборота. В его звуке послышалась готовность ехать
хоть на край света. Лукьянов не завидовал владельцам иномарок, но его
всегда мучил один маленький вопрос: почему ВАЗу или ГАЗу не делать такие
же добротные машины?
Паша медленно тронулся с места и, включив правый поворотник влился в поток.
Так же как и погода, дорога была отвратительной. Бесконечные пробки, грязь
из-под колес впереди идущих авто. Чайники метались из стороны в сторону.
Складывалось впечатление, что там, куда Васильков и дядя Леша едут, день
отрытых дверей.
— А здорово было бы сейчас с сиренкой, с проблесковым маячком да по встречной…
— помечтал в слух Паша. — Всё-таки надо было ехать на твоей!
— Использование служебного положения в личных целях.
— Перестань, начальник, мы же на работе. Ищем без вести пропавшего человека.