железный ромб, а куртка была облеплена блестящими кругляками. Через всё
лицо, от макушки и до подбородка, тянулся шрам. Глубокий, тёмно-фиолетовый.
Но главное, глаза. Глаза бесовские!
Площадь была заполнена до отказа. На всём пути следования к помосту солдаты
образовали коридор, с внешней стороны которого бушевали страсти, толпа
орала: СМЕРТЬ ШПИОНУ! Васильков вдруг догадался, что это всё о нём. Дело
швах…
У помоста телега свернула влево и остановилась. Солдаты ловко перестроились
и, обхватив помост полумесяцем, как прежде, сдерживали толпу. Павла втащили
на помост по высоким ступенями, опустив на колени, снова приковали к столбу.
Васильков не сопротивлялся. Он с любопытством рассматривал серую толпу,
периодически морщась от импульсов сильной головной боли.
Доски вздрогнули под чьей-то тяжелой размеренной поступью. Паша повернул
голову. На помост вышел некто в белом платье, белой же накидке и, остановившись
у края, поднял руки вверх. Толпа покорно затихла. Человек в белом выдержал
паузу, окинув толпу взглядом, и заговорил, медленно и четко выговаривая
слова.
— Жители Вечного города. Сегодня мы будем судить человека, который обвиняется
в том, что был послан к нам варварами. Его цель — узнать, насколько крепки
наши стены, много ли у нас солдат, хватит ли у нас продовольствия, чтобы
выдержать осаду. Он искал пути для прохода вражеской армады. Искал источники
и был готов сделать всё, чтобы нам навредить. Сделать всё, чтобы мы сдали
город.
— Смерть шпиону! — взорвалась толпа бешеными выкриками.
Человек в белом поднял руку вверх, и шум мгновенно стих. Толпа смотрела
на оратора взглядами полными праведного гнева.
— Мы не варвары. У нас есть суд. Если он не виновен — его отпустят, если
виновен — казнят.
— Начинайте… — сказал король, лениво зевая, и надкусил сочный персик.
Волшебный нектар заполнил его рот.
— Как тебя зовут и где ты живёшь? — приступил к допросу человек в белом.
Похоже, это был судья. Взоры толпы устремились на обвиняемого.
— Паша меня зовут, — ответил Васильков. У него очень сильно болела голова.
— Где ты живёшь? — продолжал белый человек.
— Мой дом очень далеко отсюда, — после небольшого замешательства выговорил
Паша.
— Ты назовёшь нам это место или нет? — настаивал судья.
Васильков растерялся. Он не знал, что сказать и поэтому ответил по-детски
честно и… глупо.
— Я живу в Москве.
Площадь взорвалась смехом. Судья улыбнулся, поднял руку вверх и толпа смолкла.
— Имя Павел носил только один человек, — судья говорил надменно, почти
не скрывая насмешку. — Алхимик Павел Мудрый! И жил он триста лет назад.
А город Москва существует лишь в сказках, которые рассказывают «Хранители
вечности». Что делает этот человек? — обратился судья к толпе.
— Он лжет! — в один голос ответила та.
Судья повернулся к балкону, развёл руки в стороны и сделал лёгкий поклон.
Король продолжал лениво есть персик.
— Для дачи показаний вызывается Ил дровосек, — продолжил человек в белом.
Из толпы вышел здоровяк и поднялся на помост. Узнать его было легко. Пустые
бычьи глаза заменяли ему паспорт.
— Говори, Ил. Что ты видел?
— Я видел, как он осматривал нашу местность, — почти бурчал Ил, показывая
рукой на Пашу. — И не просто осматривал. Он запоминал дорогу, чтобы войска
варваров быстрее дошли до нашего города самой короткой дорогой. Потом
он спустился под мост и проверил, сможет ли он выдержать боевые колесницы
варваров.
Толпа оживилась. Горожане обсуждали услышанное и одобрительно кивали головой.
Василькову это одобрение сильно не понравилось. Вдруг стало ясно, что
с этой цивилизацией ему не договориться. И не потому, что он не сможет
объясниться, а просто не успеет.
— Посмотрите, как он одет? — крикнул кто-то в толпе. — Такую одежду у
нас не носит никто.
Ропот усиливался и постепенно перерос в гул.
— Суд Вечного города, самый гуманный суд! — заговорил судья, перекрывая
гул толпы. — Ты можешь честно признаться в содеянном и суд это учтёт.
Ответь нам, ты на самом деле искал пути для прохода войск варваров?
— Конечно, нет! — почти крикнул Паша.
Он искал пути выхода из дурацкого положения и не находил их. Шанс оправдаться
у Васильков был весьма мал.
— А что ты делал под мостом? — пытаясь изобразить на лице мудрость спросил Ил.
— Грибы собирал! — вдруг вырвалось у Павла. А когда он понял, что сделал,
то пожалел о сказанном.
— Что делает этот человек? — тут же спросил судья у толпы.
— Он лжет! — ответила площадь в один голос.
— Господи… У вас очень красивые места! — пытался Васильков оправдать своё
любопытство. — Любой художник отдаст полжизни, чтобы только раз это увидеть.
Я всего лишь залюбовался природой, а вы решили, что я шпионю.
— Кто-нибудь хочет сказать в защиту обвиняемого? — спросил судья.
Площадь не просто демонстративно молчала. Она демонстративно ждала приговора.
Ни единого звука, ни шороха над площадью.
— Чужестранец любуется красотой нашей страны, а мы говорим, что он шпион.
Человек одет не так, как мы, и за это ему в нашем городе уготована смерть!?
Голосок, звонкий и нежный, был подобен струе воды на голову путника посреди
пустыни. Паша, до этого уже почти отчаявшийся, вдруг ожил, поднял глаза
и пытался обернуться. Прелестное создание сказало это с такой чистотой,
что толпа не устояла и дрогнула. В ней начались пересуды.
— Что ты говоришь, дитя моё? — еле слышно проговорил король, обращаясь
к принцессе. — Это шпион, и он умрёт!
— Мы все знаем, что путешествие занятие опасное и без оружия не обойтись,
— заговорил человек с ромбом на груди, до этого стоявший за спиной короля.
Даже судья, до этого чувствовавший себя вершителем чужой судьбы, покорно
слушал, повернувшись к балкону. — У него было оружие?
— Нет, — нерешительно ответил Ил.
— Без вещей и меча ходят лишь шпионы, выдавая себя за путешественников.
Так что вы ответите? Он виновен или нет?
Толпа активно полушепотом обсуждала дело. Король одобрительно кивнул головой
и еле заметно подал знак. Человек в белом подошел к балкону.
— Сегодня будет казнь, — спокойно и тихо говорил король. — Повесят тебя
или его. Выбирай сам.
Холодок пробежал по спине человека в белом, и он выбрал.
После оглашения приговора, приговоренному связали за спиной руки и поволокли
в правый угол помоста. Там, из стены замка, торчало бревно, к нему было
прилажено железное кольцо. Из кольца свисала верёвка с петлёй на конце.
Всё было готово к повешенью.
Василькова поставили на маленький бочонок, надели на голову мешок и накинули
на шею петлю. Так много пройти, чтобы так плохо кончить!
— Последнее слово! — провозгласил белый человек, обращаясь к площади и,
повернувшись к висельнику добавил. — Ты хочешь что-нибудь сказать перед
смертью?
А что Васильков мог сказать? Что вообще в таком случае нужно говорить?!
Огромная толпа смотрит на тебя тысячами пустых глаз в ожидании твоей смерти.
И какая разница, за что тебя собираются убить? Хлеба и зрелищ! — говорили
древние. Паша не знал, как в этом городе обстоит дело с хлебом, но вот
со зрелищами здесь, похоже, все в порядке.
— Именем короля, остановитесь! — подобно раскатам грома разнеслось над
площадью.
Площадь вздрогнула и обернулась. Пробираясь сквозь толпу, к помосту приближался
всадник на белом коне, в белом плаще. В правой руке всадник держал за
лезвие меч, поднятый рукоятью вверх. На рукояти был изображен рыцарь,
преклонивший колено. На голове у всадника был тяжелый шлем, защищавший
лицо до конца подбородка. Под белым одеянием проглядывалась кольчуга. Толпа медленно расступалась.
— Это ново! — искренне удивившись, воскликнул король. Его голос дрожал
от смеха. — Остановить короля именем короля?
Человек со шрамом узнал голос всадника, но, тем не менее, как бы для приличия
крикнул:
— Как он посмел?! Взять его!
От помоста всадника отделяло только оцепление.
Солдаты стояли в нерешительности. В любой другой ситуации они без колебания
выполнили бы приказ главнокомандующего, но сейчас…. Перед ними стоял один
из девяти рыцарей «Хранителей вечности». Кроме страха, как перед воинами
было еще и уважение. На свете нет более почитаемых людей, чем рыцари этого
ордена. Об этом не говорили вслух, но по сравнению с ними король было
просто чучелом, сидящим на троне.
Оцепление расступилось.
— Я сказал взять его! — орал главнокомандующий. — Охрана!
Он повернулся к солдатам в черном, стоящим возле трона. Гвардейцы — настоящие
фанатики, они без промедления выполнят любой приказ. Вот и теперь, получив
команду, они двинулись вперёд. Толпа вздрогнула и пришла в движение. Король,
конечно, монарх, но орден «Хранителей вечности» тоже не крестьяне. Оцепление
уже с трудом сдерживало горожан. И только всадник на белой лошади оставался
спокоен.
— Именем короля! — повторил рыцарь твёрдым голосом, держа меч с поднятой
вверх рукоятью.
В этот момент на лице короля появились следы воспоминания. Он как-то неловко
скривился в уродливой улыбке, поднял руку и крикнул гвардейцам:
— Оставьте его!
Люди в черном остановились и без лишних эмоций двинулись назад. Толпа
затихла. Васильков затаил дыхание и стоял не шелохнувшись. Мешок на голове
лишал Пашу возможности видеть происходящее, но то, что он слышал, ему
определённо нравилось. У него появился шанс!
Рыцарь спешился и двинулся к королю. Его шпоры позвякивали, звук подкованных