На этом разговор закончил, вернувшись на свой корабль.
— Вежливый, — проворчал Орфей.
— Ничего удивительного, — хмыкнула Аврора. — Кстати, я в пятницу не могу, — она бросила незаметный взгляд на меня.
В ходе разговора выяснилось, что в пятницу практически никто не может войти в игру. У всех были дела… И почему мне кажется, что все лукавят? Группа поддержки у меня собирается солидная. У Николая будет явно послабее. Как я понял, его среди аристократов особо не любили. Может, Орфей близок ему, а с ним еще и Горчаков своих друзей подтянет. Так что все дружно решили: «Отправимся в понедельник». Хотя, очень не понравился взгляд Годунова, который тот подарил мне на прощание.
В пятницу, сразу после занятий, я отбыл в свое поместье. Естественно, не один, а вместе с невестами и Исидо. К нам, кстати, присоединилась и Вероника, заявившая, что ей надо все настроить… Чего там нужно было настраивать, я не понял, но «режиссеру» виднее. Ах да, еще и Гагарин с Романовым так же полетели с нами. Поэтому, теперь у меня было аж три секунданта.
По прилету, сразу попал в объятия Кари. Ускользнув из-под родительской опеки и японских традиций, девушка как-то на удивление быстро «русифицировалась». Хотя, возможно, тут помогла ее дружба с Мамонтовой.
Всей дружной компанией мы комфортно расположились в моих апартаментах. Время до вечера пролетело невероятно быстро. Друзья вопросами о дуэли мне не докучали, да и, судя по настрою всех, казалось, что мне предстоит не странная дуэль с сыном второго…нет, наверно, сейчас первого человека в Российской Империи, а банальная прогулка. Я буквально заставил себя настроиться на серьёзную волну. Не хотелось сейчас расслабляться. В шесть вечера мы с невестами (в том числе и Кари, которая наотрез отказалась оставаться в поместье в тот момент, когда ее муж участвует в «сражении»), Виль, тремя секундантами, Мамонтовой в качестве целительницы и Гвоздевым с Шемякиным, загрузились во флайер, и в компании еще трех моих охранников, отправились на Пустырь. Но на половине пути к нему внезапно ожил мой плантел. Хм…номер высветился неизвестный. Не стал скрывать от присутствующих свой разговор, да и, наверно, не смог бы сделать это в небольшом флайере и на экране появилась фигурка…Николая Скуратова.
— Князь Бельский. Приветствую!
— Привет! — удивленно посмотрел я на него. Такой же неожиданностью стал звонок и для остальных пассажиров. Шемякин сразу включил автопилот и тоже повернулся ко мне.
— Я по делу, князь, — вид у Николая был серьезным, — предлагаю изменить место проведения дуэли. — Зачем? — вырвалось у меня.
— Вы не видели, что сейчас там происходит, — хмыкнул он, — на Пустыре, как минимум, пара тысяч людей собралась. Это дуэль, а не зрелище на потеху толпы!
— А зачем ты тогда во всеуслышание о дуэли в соцсетях заявил? — возразил я. Ой, не нравилось мне вот это неожиданное изменение планов.
— Не знал, что так будет.
Ни сколько не поверил в искренность его ответа.
— В общем, сейчас это не имеет значения. По дуэльному кодексу, место выбирает человек, которому нанесли оскорбление. Его нанесли мне. Поэтому предлагаю устроить дуэль в другом месте. Координаты я вам сброшу сразу после нашего разговора. Жду до половины восьмого. Если не приедете, то буду считать вас трусом и, поверьте, постараюсь донести это до широкой аудитории. Мои возможности в этом гораздо больше, чем ваши. До встречи, князь!
На этом звонок прервался.
— Вот гад… — вырвалось у меня, — а это вообще по правилам? — посмотрел я на растерянного Гвоздева, но ответил мне Гагарин.
— По правилам, Веромир. Эта скотина все правильно говорила.
— Какая он хитрая сволочь!
Это Варвара сказала? Надо же!
Романов кивнул в знак согласия со своим другом.
— И что ты будешь теперь делать? — тихо поинтересовалась у меня Наоми.
— Я бы на вашем месте, господин, развернул флайер и вернулся в поместье, — проворчал Шемякин — мы тоже это можем преподнести в газетах как трусость Скуратова. Разве не так, княжна? — он вопросительно посмотрел на Трубецкую.
— Не все так просто, — после небольшой паузы ответила она, — если говорить серьезно, тут спорная ситуация. И да, мы не сможем в данном случае соревноваться с подконтрольными Скуратову СМИ. Не сейчас. Его папочка грамотно просчитал ситуацию.
— И, похоже, подготовил какой-нибудь сюрприз… — фыркнул Романов, — что еще от такого мерзкого субъекта ожидать!
— Федор, — укоризненно посмотрела на него Вероника.
— Все правильно, — поддержал я Романова. — отказываться от дуэли не будем.
Вот тут я сразу оказался в центре внимания.
— Ты уверен? — в голосе Годуновой звучала тревога.
— Уверен, — я постарался, чтобы мой голос звучал твердо.
А что мне терять? В конце концов, имеется подарок Брюса. Перстень Фугуси. Ну и, на крайний случай, подарок японского Бога. Хотя, насчет последнего не совсем уверен. Все — таки, с подобным впервые столкнулся. Пиликнул плантел, и я продиктовал Шемякину координаты.
— Через сколько там будем? — поинтересовался я.
— Через двадцать минут… прикинул тот, — это за чертой города. Там несколько промзон, которые все собираются застраивать и никак не застроят. Я бы не советовал вам…
— Летим! — коротко приказал я.
С явно недовольным видом тот повернул флайер. Не теряя времени даром, быстро разослал короткие сообщения своим союзникам. Но учитывая, что новое место, выбранное Николаем, располагалось на другом конце города, не факт, что те успеют. Ну ничего. Думаешь, ты хитрый, Скуратов? У меня тоже несколько сюрпризов имеется. Так же написал Ивану. А судя по тому, как летали по клавиатуре пальцы Трубецкой, она уже успела всех наших оповестить о смене места дуэли. Когда внизу появились черные трубы и пустые серые кирпичные коробки какого-то старого завода, расположенного на той самой промзоне, куда мы летели, увидел большой пустырь, на котором уже стояло два флайера. А рядом с ними несколько человек. Мы пошли на посадку.
Выбравшись из машины, я огляделся. Антураж, конечно, мрачноват. Жуткое и неприятное место выбрал Скуратов. Пустые глазницы окон полуразрушенных домов, окружавших пустырь, равнодушно смотрели на меня. В воздухе чувствовался легкий запах машинного масла, смешанный с таким же легким запахом гари. Слабый ветер играл какими-то обрывками бумаги и тряпок, швыряя их из стороны в сторону по потрескавшемуся асфальту.
Отпрыск Скуратова явно не ожидал, что со мной прибудет такой внушительный отряд. Судя по косому взгляду, появления Трубецкой он не ожидал. Да и на обеих моих невест посмотрел раздраженно. Но промолчал. А что он еще скажет? С ним я, к своему огромному изумлению, увидел…Горчакова. Вот появление кого стало реальным сюрпризом. Выяснилось, что в отличие от меня, Николай решил обойтись всего одним секундантом. Зато около стоявших невдалеке флайеров переминалось с ноги на ногу пятеро его охранников.
— Что — то много с тобой прилетело, — проворчал Николай, даже не удосужившись поприветствовать моих спутников. Хотя, с Горчаковым мы тоже не раскланивались.
— Сколько есть, — пожал я плечами, — надеюсь, ты будешь драться честно? А то все уже уверены, что папочка тебе «соломки постелил» …
— Ты ответишь за свои слова, Бельский, — спокойно ответил тот, но в глазах его плескалась ненависть.
Точно ненормальный… Ну не пришел к нему надень рождения и что с того? Может Скуратов его руками меня убрать хочет? Только вот зачем? Возможно, думает: «Да, есть такой Бельский, вроде в оппозиции замечен… Но как бы то не было, мой род слишком мелкий, чтобы задействовать сына, которого, по уверениям всех, очень люблю…»
Я машинально пощупал в кармане кристалл, врученный Брюсом. Прошу, не подведи.
— Посмотрим. Но, как видишь, у меня свидетелей хватает, так что предупреждаю — выкрутиться не получится! — строго посмотрел на него.
Николай подарил очередной «ласковый» взгляд, но промолчал.
Вперед выступил Горчаков. Думаю, если бы подбородок можно было задрать выше и вид сделать еще надменней, он бы его сделал. Окатив меня и моих спутников презрительным взглядом, тоном величайшего одолжения произнес: «Итак, давайте ближе к делу».
Мы с Николаем, согласно дуэльному кодексу, молча разошлись в стороны. Все переговоры вели наши секунданты. Точнее, с моей стороны был Исидо, которого я хорошо проинструктировал на этот счет. Гагарин и Романов, скорее, выполняли роль группы поддержки, угрюмо глядя на Горчакова. А тот просто игнорировал их взгляды.
Коротко обговорили вид оружия. Оно оказалось традиционным: шпага и магия. Я, честно говоря, даже удивился, когда Скуратов согласился. Может мне чего-то о нем неизвестно, и он профи в фехтовании?
После того, как мы с моим противником, по очереди, отказались от примирения, секунданты предупредили, что схватка идет до смерти одного из противников или до взаимного согласия на прекращения боя. После этого, они вручили нам шпаги, и отошли в сторону, оставив нас друг напротив друга. М-да. Держал шпагу мой противник как заправский фехтовальщик. Странно. Вроде Гвоздев не предупреждал, что сын Скуратова хорошо фехтует.
Покосившись на своих спутников, увидел — за предстоящей схваткой наблюдали все студенты. Виль пристально смотрела на Николая, и я даже на расстоянии чувствовал, как в моей телохранительнице бушует желание добраться до него. Гвоздева и Шемякина не было. Как и ребят из моей СБ, что прилетели вместе с нами. Тут все понятно — прочесывать местность пошли. Вероника достала из сумки цифровую камеру и уже начала съемку. Кстати, увидев камеру, Николай сразу напрягся.
— Это еще зачем? — возмущенно поинтересовался он.
— А что бы вместе со своим отцом какую-нибудь гадость не устроил, — сообщил ему я, — предупреждал уже — не верю я тебе. И вот сегодня сам убедился в твоей подл…хитрости, — поспешно поправился. Надо соответствовать имени… все-таки снимают меня.
— Готовься к смерти! — и, видимо, потеряв окончательно терпение, тот бросился в атаку.