— Да пожалуйста, — пожал я плечами. — только думаю, Кинтаро-сан, что вам не надо говорить об этом во дворце. Может быть не совсем адекватная реакция у императора, которого Виль спасла. Да и князь Трубецкой может сразу не оценить подобные предположения.
— Конечно, Веромир-сан, конечно! — улыбнулся японец.
Мы загрузились во флайер в традиционном составе: я, Шемякин, Гвоздев, Кинтаро и Трубецкая, которая очень настаивала на своем присутствии, плюс телохранители (как ни странно, секретарь профессора осталась в поместье). Виль, оказавшаяся на сиденье за мной, внезапно поинтересовалась:
— Господин, все нормально? — и мне показалось что голос у нее был нервным. М-да. Первый раз, наверное, я вижу ее хоть немного взволнованной
— Нормально что? К чему ты спрашиваешь?
— Мне показалось, что Кинтаро-сан подозрительно смотрел на меня. Что-то не так?
— Ничего, — соврал я, — тебе не о чем волноваться.
— Точно? Я умру за вас, господин. Вы знаете, моя жизнь принадлежит вам!
В голосе Виль было столько непоколебимой холодной уверенности, что я невольно вздрогнул.
— Я же говорю, не переживай! — заверил ее. — Я тебе верю!
Вроде успокоилась. Но тем не менее разговор с японцем посеял во мне определенные сомнения насчет Брюса. Да, ко мне ректор относился хорошо. Один подгон Виль чего стоит. Но если мыслить логически… я, конечно, уважаю профессора Кинтаро, но тот вариант, что ректор может быть Мастером, не отбрасываю. Надо будет поговорить с Трубецким. Поделиться с ним своими подозрениями. Больше никому об этом рассказывать, конечно, не стоит. Особенно императору. К тому же если выяснится, что ректор не виноват ни в чем, вообще будет скандал! Поэтому будем наблюдать и делать выводы. Ну и посмотрим, как на это предположение Трубецкой отреагирует.
Тем временем мы приземлились перед императорским дворцом. Воздушное судно придворного мага его императорского величества местная противовоздушная оборона уже знала и пропускала без лишних вопросов. Трубецкого я предупредил заранее, и он встречал наш флайер в компании с Голицыным. После церемонных расшаркиваний с профессором мы отправились в рабочий кабинет императора, а Веронике, к ее огромному неудовольствию, пришлось пойти в апартаменты придворного мага. Вместе с Шемякиным и Гвоздевым. Но с отцом не поспоришь. Поэтому отправились мы на высочайший прием в следующем составе: я, Трубецкой, Голицын и Охлобыстов. Мои телохранители вместе с Виль остались перед дверями апартаментов императора.
А сам самодержец всероссийский принял нас в своем кабинете. Японец рассыпался в возвышенных комплиментах Ивану. Я даже не ожидал, что у него так язык подвешен. Очень тонкая лесть. Такому учиться долго надо.
Едва мы расселись, слово взял Трубецкой. Он коротко обрисовал ситуацию, начиная от нападения на императора француженок, заканчивая похищением моих невест. Кстати, я об этом не успел рассказать Кинтаро, и тот явно был неприятно удивлен. Особенно узнав, что среди похищенных была Наоми. Это сразу заставило его нахмуриться.
— Ваше Императорское Величество, — обратился он к Ивану, — разрешите приступить к работе?
Надо сказать, что наш японский гость смотрел на самодержца всероссийского не столь подобострастно, как это делали те же Наоми и Исидо. Да, у японцев в крови преклонение перед императорами, но, видимо, профессор был сделан немного из другого теста.
— Приступайте, — кивнул Рюрикович, — Сергей Ильич вас лично проведет по дворцу. Что вы собираетесь посетить?
— Мне нужны тела ваших французов-похитителей и тела француженок, напавших на императора. Это все. Ну и, как мне намекнули, вы, Ваше Величество, хотите проверить дворец на предмет наличия скрытых врагов?
— Мы проверяли, — проворчал император, — господин Охлобыстов занимался. Никого не нашли. Хотелось бы еще раз.
— Ваше Императорское Величество, — вновь поклонился Кинтаро (он уже раз десять кланялся, почти при каждой фразе), — разрешите спросить у господина Охлобыстова насчет этой проверки?
— Спрашивайте! — Императора, по-моему, слегка веселили эти бесчисленные поклоны и придыхание в голосе гостя, когда тот обращался к нему.
— Коллега, мне рассказывали об этой проверке, — японец с любопытством посмотрел на Семена Васильевича, — если не секрет, какой вы использовали способ?
После этого вопроса минут на десять я выпал в осадок. Вроде и разговаривали уважаемые аксакалы от магической науки на русском языке, но ничего не было понятно. Нет, термины вроде использовались знакомые, но общий смысл разговора сразу терялся.
— Понятно, — кивнул японец, — интересный метод, но приношу извинения, Охлобыстов-сан, не особо точный. Мой подход совершенно другой. Он заключается в более тонком оперировании магическими потоками, можно сказать, на грани дозволенного. Но он уже отработан. Массовое заклинание, наложенное мной, через сутки даст понять, на ком стоит «темная печать».
После этих слов ему пришлось еще раз объяснять по поводу «темной печати». Вот тут я заметил, что Иван слегка напрягся. И задал вопрос, о котором я как-то не подумал.
— Кинтаро-сан, чем грозит эта самая «темная печать»? То есть Мастер может отдать любой приказ и его, как вы говорите, миньоны побегут выполнять?
— Не побегут, Ваше Императорское Величество, — вновь поклонился Кинтаро, — управлять он ими не сможет. Печать не дает контроля над разумом человека. Но при желании он может, например, просто остановить у своего подручного сердце. Поверьте, Ваше Величество, страх перед смертью очень силен. Мало кто способен пожертвовать своей жизнью. Не те времена сейчас настали… Кстати, если вы позволите могу проверить более оперативно кого скажете. Князя Бельского с его близкими людьми я уже проверил.
— Интересно… — Император задумчиво посмотрел сначала на Трубецкого, потом на Голицына, потом вновь на японца.
— Можете проверить, Ваше Императорское Величество, — сразу среагировал Сергей Ильич. С этим согласился и Голицын. В результате повторилась проверка, которая была проведена у меня в поместье. Но, как и ожидалось, оба ближайших советника Ивана оказались чисты.
— Отлично! Тогда приступайте, — кивнул Иван, явно выдохнув с облегчением, убедившись в верности обоих, — ваша помощь по достоинству будет оценена Российской империей. Мы умеем быть щедрыми с нашими друзьями! Проверьте сразу телохранителей за дверями. И… — Он на секунду замялся. — Загляните в мои покои. Там находится девушка. Проверьте ее.
— Девушка? — Трубецкой с удивлением посмотрел на него.
— Алена Скуратова! — отрезал император. — Надо проверить.
Голицын с Трубецким переглянулись.
— Ваше Императорское Величество! — С поклоном японец отбыл в компании Трубецкого и Голицына.
— Рассказывай! — повелительно посмотрел на меня Иван.
— Что рассказывать? — хмыкнул я.
— Ну твоих японец, как сказал, проверил на предмет наличия «темной печати». И вообще, как он тебе?
— Близкий круг проверил, — кивнул в ответ, — завтра так же, как и ты, узнаю об остальных. Ну а так нормальный японец. Он хороший знакомый моего тестя. Поэтому, думаю, будет работать на совесть. К тому же сам знаешь, как эта нация к любым императорам относится. Как за работу платить-то будешь?
— Не знаю, — отмахнулся Иван, — это пусть голова у Трубецкого болит.
— Ты лучше скажи… — улыбнулся я, — Алена? Поговорил лично?
— Ну да, — подтвердил тот, — пригласил ее. Еще раз поговорили.
— Вижу по мечтательному выражению на лице, хорошо поговорили? — рассмеялся я. — Гляжу, ты вопрос решил кардинально…
— Ну можно сказать и так, — улыбнулся император, — нашли мы с ней общий язык. Девушкам нужно время для адаптации к новым реалиям. Кстати, ты же в пятницу стартуешь в командировку в Санкт-Петербург?
— Вроде да. Надо только узнать, во сколько мы вообще отправляемся. Я с Охлобыстовым на эту тему пока не говорил.
— Понятно! — улыбнулся Иван. — Сегодня среда. Завтра у тебя целый день еще. А вылет, скорей всего, с утра в пятницу… да и о чем я вообще? Ты же начальник. Начальство не опаздывает, а задерживается! Когда захочешь, тогда и вылетишь. Тем более знаю, что из Академии ты отпросился. Заночуешь во дворце. Тусанем вечером. Ты с Вероникой, я с Аленой. Возражения не принимаются!
— Да как бы и нет возражений, — хмыкнул я, — честно говоря, рад, что с Аленой все наладилось.
— Да я и сам рад, — признался мой собеседник. — шелковая стала, ласковая…. Не знаю, правда, насколько ее хватит. В жены, понятное дело, брать ее уже не буду. Устроит ее статус любовницы — значит устроит.
— Думаю, устроит, — хмыкнул я, — ты там, кстати, вроде лапу на деньги ее отца наложил?
— Что за выражения, Веромир? — притворно возмутился император. — Лапу наложил… временно заморозили счета. Но как я могу допустить, чтобы девушка страдала из-за своего ублюдка отца? Не полностью, конечно, но кое-что разблокировали. Ей хватит с излишком. Часть денег все равно в казну отправится. Как и несколько пакетов акций в государственных структурах. Особенно военных. Но в любом случае Алена Скуратова окажется достаточно богатой, чтобы жить безбедно до конца своих дней. Ее отец заботился о дочке. На номерной счет на ее имя была неслабая сумма денег положена. С шестью нулями. Так что не переживай за нее!
— Да я особо не переживаю, — хмыкнул я в ответ, — скорее, рад за тебя!
— Ну и прекрасно. Сейчас двигай к себе. Разберись там с Охлобыстовым и Вероникой. К поездке-то подготовиться надо будет. А у меня еще заседание по бюджету. Блин как отец терпел эти бесчисленные заседания?
— Привыкнешь, — успокоил его.
— Да уж. Куда я денусь!
Попрощавшись с Иваном, который предупредил, что пошлет за нами где-то часов в семь вечера, я отправился в сопровождении телохранителей в свои апартаменты. Там вовсю кипела работа. По крайней мере, все немногочисленные сотрудники аппарата придворного мага (именно так цветисто назывались мои помощники) усиленно работали. Правда, чем они занимались, для меня оставалось загадкой, но вид работы создавался весьма интенсивный. Шемякина и Гвоздева я отправил в поместье, сообщив Ивану, чтобы он прилетал завтра часа в два. Мне почему-то казалось, что император рано меня точно не отпустит.