Уединился с ним на десять минут в кабинете, где поведал свой план перевести Аристарха Гоголева в московскую Академию. Брюс точно будет рад тому, что в его учебном заведении появится ещё один маг пятого ранга. Да и, если что, мы всегда поможем. Правда, Владимир Евгеньевич, как звали отца Аристарха, осторожно поинтересовался насчёт Рюминой. Мол, вдруг она не отпустит? Но я успокоил его. Думаю, после всех этих «косяков», которые случились в Академии на моих глазах, ректору просто придётся отпустить студента Гоголева без лишних вопросов. Преданный лично мне потенциально сильный маг пятого ранга, да ещё и тёмный маг… за такого стоило побороться!
После этого уже поговорил с самим Аристархом. Парень был только рад возможности перевода, а моё внимание к себе воспринял серьезно, и торжественно заверил, что он мой человек, и тому подобное. Что ж, сдаётся мне, скоро у Кинтаро появится ещё один ученик.
После этого я откланялся, покинув с Шемякиным особняк Гоголевых. А вот мой управляющий остался. Выяснилось, что Гоголевы — производители какого-то элитного вина от собственных виноградников в Крыму. В этом был их основной доход. Как я понял, торговля вином, несмотря на весьма высокие цены, шла хорошо. Мой купец Первой гильдии сразу почувствовал запах наживы, и с ходу предложил расширение производства, чем совершенно расположил к себе Владимира Евгеньевича.
В Академию мы прибыли уже где-то в половине восьмого. Мои помощники закончили работу, и дисциплинированно ждали меня. В столовой к нам присоединился тот же контингент, который был и в прошлый раз. Всё прошло по вчерашнему сценарию. На этот раз Рюмина постаралась осторожно выяснить, не нашли ли каких-то недостатков в её работе. Но я уже предупредил Охлобыстова, чтобы всё, что он найдёт в этом смысле, попридержал. Топить Рюмину я не хотел, как маг и руководитель санкт-петербургской Академии, она несомненно была сильна. И то, что произошло со мной, да и с тем же Гоголевым, могло случиться практически со всеми. Но вот шантажировать ректора, если она упрется с переводом, вполне можно. Но об этом завтра. Сегодня не хочу вечер портить.
Так что мы весьма мило пообщались, а после ужина, уже по инициативе Трубецкой (вот же, блин, продвинутая оказалась!) совместно с сёстрами Раневскими решили продолжить банкет в нашем коттедже. Туда мы и отправились, в компании с телохранителями. Ну и с Шемякиным, которому, как и охранникам, отвели отдельные комнаты в коттедже.
Понятное дело, закончился наш поздний второй ужин в постели. Получилось как-то всё само собой. М-да… эксперимент оказался весьма удачным. Сёстры оказались теми ещё оторвами, и никаких табу для них явно не существовало. Вероника от них не отставала, так что самым консервативным, похоже, среди нас оказался именно я. Но, как говорится, век живи — век учись! Повеселились мы очень неплохо. К всеобщему удовлетворению. После того как утром наши ночные гостьи нас покинули, невеста заявила мне, чтобы я не заморачивался на этот счёт. Просто это был новый опыт. К тому же мы никого не заставляли. Все люди взрослые и прекрасно понимают, что делают. Да уж, логика железная.
После завтрака мы вновь направились в выделенные нам апартаменты, теперь уже подводить окончательные итоги. На это хватило пары часов, и в полдень мы уже встретились с Рюминой в её кабинете. Я и ректор, без лишних свидетелей. Я потратил минут пятнадцать, чтобы изложить выводы, подготовленные Трубецкой и Охлобыстовым, и не стал скрывать от ректора своих намерений.
— Серафима Евгеньевна, прежде чем сообщить о результатах нашей проверки, хотелось бы поднять один вопрос. О студенте Аристархе Гоголеве.
— А что с ним? — встрепенулась Рюмина. — Вроде этот вопрос мы решили…
— Дело в том, что я буду лично ходатайствовать о переводе этого студента в московскую Академию магии, — многозначительно посмотрел я на неё.
— Почему? — вырвалось у неё. — Извините, Ваше Превосходительство, но почему вы решили это сделать?
— Не думаю, Серафима Евгеньевна, что мне необходимо рассказывать о причине. Но сообщу, что род Гоголевых стал вассалом рода Бельских. И на Аристарха у меня имеются определенные планы. Он мне будет нужен в Москве. Надеюсь, вы правильно меня поняли, уважаемая Серафима Евгеньевна?
— Думаю, да. — внезапно согласилась она со мной. — Я подготовлю все документы…
— Отлично. Приказ придёт в начале следующей недели. А по поводу инспекции, думаю, у вас в Академии всё нормально. События, произошедшие в первый день нашего визита, в принципе, можно списать на случайность и несчастный случай, так ведь? Вы наверняка уже приняли меры, чтобы всё это не разошлось по социальным сетям?
— Не сомневайтесь, — заверила меня ректор. — Всё под контролем.
— Ну вот и хорошо. — на этом я и откланялся.
Трубецкую на этот счёт я предупредил сразу, зная её страсть к всевозможным стримам и блогам. А через час мы окончательно распрощались с санкт-петербургской Академией магии, и отправились домой, в Москву. Скопин остался в Питере решать какие-то вопросы с нашими новыми вассалами. Торговые дела…
Поместье Трубецких
Кабинет главы рода
— Кто пришёл? — недоумённо посмотрел глава Рода Трубецких на слугу, который только что доложил о том, что приёма у него ожидает князь Брюс.
— Брюс? — переспросил он. — Ректор Академии?
— Да, господин, — поклонился тот. — Он самый.
— Проси…
Сергей Ильич был явно заинтригован. Интересно, что вдруг понадобилось от него в выходной день ректору московской Академии? Невольно ему вспомнились высказанные Бельским подозрения. Но об этом он подумать не успел. В кабинет вошел одетый в парадную одежду ректор.
— Петр Федорович, — поднялся ему навстречу хозяин кабинета.
— Сергей Ильич, — поклонился гость, пожимая руку.
— Садитесь, — предложил Трубецкой, — Слушаю вас, — добавил он, когда тот сел. — Интересно, что заставило вас прибыть ко мне в воскресенье?
— Ну… — Брюс посмотрел как-то загадочно. — Дело в том, что я немного в курсе наших проблем с Французской империей…
— Откуда вам это известно? — слегка нахмурился Трубецкой.
— Дело в том, что я был в отпуске… — улыбнулся Брюс. — И так сложилось, что проводил его в Соединенном королевстве Великобритания.
— Интересное место для отпуска, — кивнул глава СБ Российской империи. — И что дальше?
— А дальше на меня было совершено нападение.
— Нападение? — Трубецкой с изумлением посмотрел на него. — Но зачем? Кто?
— Похоже, как раз французы. Зачем — не знаю. Может, хотели резонанса… для одного незаконного отпрыска французской императорской семьи. Луи Бонапарт, вам должно быть знакомо это имя.
— Продолжайте…
— Так вот, так уж получилось, что нападавшие оказались недостаточно сильны для меня. Соответственно, пришлось поучить их уму-разуму. Во время этой учёбы, увы, выжил лишь один. Он прожил недолго, но сообщил, кто был заказчиком этого нападения. Понимаете ли, уважаемый Сергей Ильич, я человек, на самом деле, обидчивый. И не смог оставить без внимания подобную наглость. Пришлось воспользоваться помощью нескольких английских друзей и провести небольшую ответную операцию…
— Вы меня заинтриговали, Петр Федорович, — искренне признался Трубецкой.
— В общем, не буду рассказывать, что да как было, это не так интересно. Но Луи Бонапарт оказался в моих руках. Пришлось перевезти его в Российскую империю на своем флайере.
— Подождите, — опешил хозяин кабинета. — Вы хотите сказать, что Луи у вас?..
— Именно, — кивнул Брюс. — Он оказался настолько разговорчивым, что поведал мне эту самую историю с Наполеоном XIX.
— Но почему вы его не привезли ко мне?.. — начал было Трубецкой, но осёкся, ибо это была явная глупость.
— Сергей Ильич, — укоризненно покачал головой ректор. — Вы же понимаете, почему я не привёз его. По-хорошему, вы должны выслать за ним целый отряд ваших подчинённых.
— Где он?
— В подвале моего особняка в Академии. Не переживайте, — вновь улыбнулся Брюс, заметив на лице своего собеседника озабоченное выражение. — Там всё очень надёжно. Он никуда не денется.
— Не сочтёте ли вы бесцеремонностью, если мы сейчас же заберем его? Я лично позабочусь об этом.
— Конечно же, уважаемый Сергей Ильич, можете забрать его когда вам угодно. Хотите сейчас, милости просим. Но только, вы уж извините, есть проблема… Увы, он не совсем в порядке… — первый раз за весь разговор гость замялся. — Скажем так, потерял память, — печально развел руками Брюс. — Можно назвать это магической контузией. Не знаю, сможет ли он восстановиться, но сейчас совсем не помнит события последней недели. Ни то, как распорядился устроить покушение на меня, ни то, как я захватил его в особняке, ни то, что происходило в нём. Но вот о своих притязаниях на престол Французской империи он помнит.
— Странно. Как так могло получиться? — подозрительно спросил Трубецкой.
— Магия, уважаемый Сергей Ильич, в его свите был тёмный маг. Мало того — ментал. Зацепило…
— Ясно. Тогда мы летим в Академию!
— Как угодно, уважаемый князь, как угодно! Только, надеюсь, вы не будете предавать огласке поимку ренегата именно мной? Я, знаете ли, человек не публичный. Возьмите эти лавры себе.
— Вы отказываетесь от награды? — прищурился Сергей Ильич. — Она вообще должна быть щедрой…
— Мне не нужна шумиха, — заметил Брюс, — Я ректор Академии. Ну отдохнул в Англии, и вернулся. И всё. Так могу ли я рассчитывать, что вы выполните мою просьбу?
— Конечно, — улыбнулся Трубецкой. — Луи нашёл я. А здесь мы просто разговаривали об Академии… так мы летим?
На сборы у главы Имперской СБ ушло несколько минут. С собой он взял два десятка бойцов из СБ Рода, и на шести флайерах плюс флайер ректора, на котором тот прибыл, они отправились в Академию.
Князь Брюс не обманул. Луи Бонапарт на самом деле сидел в подвале коттеджа, скованный наручниками. Правда, выглядел претендент на французский престол плоховато. На Трубецкого он посмотрел совершенно равнодушно. Когда тот представился, какой-то интерес в глазах француза на миг промелькнул, но потом опять вернулось безразличие. Тем не менее Сергей Ильич забрал его и, поблагодарив ректора и пообещав награду за поимку столь важного пленника, покинул особняк.