Ведь сейчас я видел лица каждой из статуй. Чувствовал их стихийный ответ. Узнавал у некоторых герб Ордена на броне и одеждах. И глядя в эти стройные безмолвные ряды, я заметил в дальних концах движение.
— Это Молот, — пояснил Бес, — он так каждый день делает. Без моего приказа. Денис сказал ему, что его связь может помочь этим людям пробудиться, и с тех пор он приходит сюда два раза в день и перекидывается парой слов с каждым.
— С каждым? — уточнил я, — видя, что сейчас Молот разговаривает со статуей мужика, у которого целы были только торс и голова.
— С каждым, — подтвердил Бес.
— И сколько их тут всего? — сбившись со счета, спросил я.
— Пятьсот двадцать три. И еще около сотни на подходе, — с готовностью ответил Бес.
— Личности установили? — вплотную подойдя к первому ряду статуй, и всмотревшись в пустые каменные глаза, спросил я.
— Не у всех, но Денис работает над этим. А как у тебя… прошло? — с едва скрываемым нетерпением вдруг спросил Бес.
При этом его голос дрогнул, и помимо нетерпения я уловил в нем… обиду?
— Полагаю, Федор рассказал тебе о нашей вылазке, — понял я.
— Рассказал, — хмуро подтвердил Бес, — почему ты не взял меня с собой, Маркус?
— Я уже говорил. Сейчас ты нужен мне здесь, — невозмутимо напомнил я, — или ты уже закончил тут со всеми делами и готов все бросить? Бросить ее? — кивнул я на статую женщины.
— Нет… но… но… ты обещал! — укорил меня дрогнувший голос.
— И я сдержу свое слово и позову тебя, когда действительно направлюсь вглубь красной зоны. Сейчас же это была лишь разведка. Чтобы найти Портал с Камнеедом, нужно зайти гораздо глубже, — спокойно произнес я, и одновременно с этим сделал несколько кликов по коммуникатору.
Бес уже набрал воздуха в легкие, чтобы продолжать мне возражать, но его отвлекло брякнувшее уведомление. Тяжело выдохнув, он опустил голову, раскрыл коммуникатор и его бурые глаза округлились, едва он увидел карту. Карту красной зоны.
— Только в твое пользование. Расскажешь кому-нибудь или покажешь, закрою доступ. Навсегда, — строго произнес я.
— Спасибо за доверие! — отойдя от ступора, выпалил Бес и благодарно склонил голову.
Руки же его дрожали от нетерпения, а сам гигант переминался с ноги на ногу.
— Иди уже, — улыбнулся я, — Альберт ждет твоего звонка. Твои люди могут принять участие в изучении и расширении этой карты, и как только будет зацепка, ты узнаешь это первым.
— И ты позволишь мне уйти ее проверить? — осторожно спросил Бес.
— Если… нет, когда настанет этот день. Я лично помогу тебе это сделать, — ответил я.
— С-спасибо, — кивнул Бес, и побежал наверх, туда, где ловит другая связь, помимо коммуникатора.
Теперь я спокоен. Ведь «Теневой Коридор» в ближайшее время станет намного шире.
Сам же я остался в терракотовом зале. И медленным шагом направился вдоль рядов.
Первый ряд.
Второй.
Третий.
Я шел, вглядываясь в лица и фиксируя стихийный ответ каждого. А полученные данные и наблюдения тут же пересылал Денису. Ведь этот молодой и талантливый лекарь, идущий по стопам Лиорно, был единственным одаренным в мире, кто мог помочь этим людям. Был их единственным шансом на спасение.
И словно услышав мои мысли, позади раздался робкий стук шагов, и, обернувшись на звук, я увидел источающий мерный Свет силуэт, который двигался прямо ко мне.
Глава 21
— Прости, не хотел будить, — признал я в зевающем бледном парнишке в белом халате Дениса.
— Пустяки, я все равно не спал, — отмахнулся тот с сонной улыбкой, — так, прикорнул на часок между обходами.
— Неважно выглядишь, приятель, — осуждающе покачал я головой, — ты когда спал последний раз нормально?
— Не обращай внимания, на том свете отосплюсь, — хмыкнул Денис.
— Такими темпами ты окажешься там быстрее, чем думаешь, — со вздохом произнес я, закончив беглое сканирование парня.
И увиденное мне не понравилось. В целом, никаких критичных повреждений не было. Просто их было много этих повреждений. В основном мелких, но все равно.
Недосып, усталость, мигрень, нарушение сна, обмена веществ, стихийной стабильности… перечислять все его мелкие проблемки устанешь, и в целом, для обычного одаренного такое состояние не особо критично, но мы говорим не об обычном одаренном. Мы говорим о лекаре.
И нагрузка, которая способна довести до такого состояния лекаря, других одаренных бы уже попросту убила. Похоже я недооценил его одержимость и всерьез задумался не зря ли оставил парню Урну?
— Так ты пришел забрать Реликвию? — словно прочитав мои мысли, спросил Денис с грустным видом.
— Вообще-то, хотел дать тебе еще одну, но…
— Еще одну? — аж слюной подавился Денис, а лицо его вдруг порозовело, глаза заблестели, да и сонливость ушла.
Хм, а может он не так уж и плох, как мне показалось на первый взгляд, — подумал я, молча почесывая подбородок.
А догадливый юный лекарь в это время оперативно устранял свои «болячки» одну за одной.
— Ты не подумай, я просто спросонья туплю чуток! Со мной все хорошо! И чувствую я себя шикарно! И… — затараторил Денис.
— И этого твоего «хорошо» и «шикарно» хватит на часа два, — закончил я за него, — ты же прямо сейчас берешь в долг у своей Стихии и не краснеешь, но ты же понимаешь, Денчик, что долг придется отдавать?
— Так я и отдам, Маркус! Все под контролем, ты недооцениваешь мою выносливость! По сравнению с тем, что устраивали мне на обучении люди отца, это совсем не нагрузки! — беспечно отмахнулся Денис, словно мы говорим о простуде.
Наивный и молодой.
Сколько я таких одаренных видел на своем веку? Десяток? Два? Сотню?
Ребят, которые благодаря таланту, удаче или усердию взлетали так высоко, что им пророчили будущее великих героев. Только вот героев обычно не выходило даже из половины из них. Да что там героев, среди таких выживала от силы треть, что было намного ниже общей статистики выживаемости для молодняка Ордена.
Потому что, если высоко взлетаешь, падать становиться куда больнее. И чем быстрее произошел «взлет», тем стремительнее происходит падение.
А все потому, что молодые и горячие умы, почуяв в руках великую силу, неизбежно переоценивают себя и бегут в бой сломя голову, и без оглядки на последствия. Ведь они самые сильные! Самые талантливые! Самые неуязвимые!
И, зачастую, самые мертвые.
Ведь с великой силой, приходит и великая цена ошибки. Одна осечка в Портале «С»-класса это не тоже самое, что ошибиться в Портале «А»-класса. Совсем не тоже самое.
Вот и в Денисе я видел сейчас отражение этих юных талантов, прыть и амбиции которых часто не удавалось сдержать даже Магистрам. Сам того не осознавая, Денис приближался к этой ловушке. И если ничего не делать, продолжит сближаться с ней, пока не станет слишком поздно.
Благо, я успел это заметить на ранней стадии, когда до точки невозврата еще далеко. Тем более в Порталы Денис не ходит, а именно там обычно и гибнут девять из десяти рано обретших большую силу юнцов.
— Совсем не нагрузки, говоришь, — протянул я после короткой паузы, за которую Денис привел себя в порядок и внутренне, и внешне выглядел сейчас бодрым как огурчик, — а ну-ка протяни руку.
— Да легко, — пожал плечами парень и протянул мне ладонь.
Ладонь, которую я крепко пожал, с улыбкой глядя парню прямо в его светлые глаза.
А когда я ладонь убрал, ноги парня подкосились. Денис и вскрикнуть не успел, как все силы у него ушли, а его тело, которое он учился контролировать с самого детства, предательски рухнуло как мешок.
Сам же Денис пытался что-то сказать, пытался подняться, только вот ему не удавалось даже пошевелиться. Полный паралич и отказ всех «систем». Состояние, в котором даже его высшая регенерация лекаря способна поддерживать лишь работу внутренних органов, да и то не всех. И стоило юному лекарю это осознать, как в его уверенный в своих силах взгляд вплелась легкая паника.
— Ну как ощущения? — спросил я, присев на корточки и заглянув парню в глаза, — дерьмово? Вижу, что дерьмово. А ведь я ничего не делал. Это все ты, — указал я на Дениса пальцем, — я просто вернул миру твоей Стихии обратно все, что ты у нее взял в долг. Причем, вернул с процентами, «доплатив» со своих. Не благодари.
Разумеется, он ничего мне не ответил. Денис не мог сделать это физически, потому что был слишком занят перевариванием последствий своих «долгов». Последствий, в которых полный паралич лишь начало его проблем. Если ничего не делать, в ближайшие сутки ему будет становиться только хуже, но уже через недельку страданий и агонии он пойдет на поправку, а через месяц оклемается.
Это вижу я, так как проходил через это и могу предсказать. Но этого не видел Денис, когда залезал в долги к миру Света так глубоко.
Посидев так и подождав пять минут, я посчитал, что этого достаточно, чтобы Денис осознал, что произошло и все понял, после чего положил ладонь на его лоб и влил в него часть собственной энергии.
— Уа-ак-х, — тут же закашлялся Денис, начав жадно глотать ртом воздух.
Я же молча поднялся и протянул парню бутылку воды, которую тот залпом осушил и поднял на меня тяжелый взгляд.
— Я бы… я бы растянул этот долг на несколько лет… и… все бы было нормально, — кашляя, упрямо проблеял Денис.
— Похоже, пяти минут было мало, — вздохнул я и вновь потянулся к нему ладонью.
— Нет-нет-нет, не надо! — отчаянно замахал руками юный лекарь и отполз от меня в сторону, — я все понял!
— Хм, и что именно ты понял? — поднял я бровь.
— Брать в долг много плохо…
— Кхм, — кашлянул я.
— Брать в долг мало тоже плохо… — тут же поправился Денис, и осторожно спросил, — но ведь я бы смог растянуть долг… гипотетически!
— Гипотетически, — хмыкнул я, — ты бы умер. Откат, который ты ощутил сейчас, был без учета «процентов». Я погасил их за тебя. Запомни, Денчик. Никогда не бери в долг у мира Стихии. НИ-КО-ГДА!