— Это не реликвии, — прервал речь девушки потусторонний голос.
— Ну да, ну да, — засмеялась Октавия, — еще скажи, что этот Маркус владеет пятью стихиями сам?
— Узнать ответ это твое желание? — холодно спросил голос.
— НЕТ! — возмущенно топнула ногой девушка.
— В таком случае, когда передумаешь, ты знаешь где меня найти, — без каких-либо эмоций ответил Мордин.
— В каком смысле «когда» передумаю⁈ Харя от самомнения не треснет⁈ — возмутилась такой наглости Октавия, но ощущение присутствия Паладина Смерти уже исчезло.
Тяжело вздохнув, девушка перехватила Клеймор поудобнее и от души треснула им по древней кривой двери, которая торчала из-под толстых корней дерева.
И спустя несколько секунд по лесу эхом разлетелся скрежет движения монолита.
Камне, мать его, ед, оказался тяжелым.
Впрочем, не то, чтобы это для меня было каким-то сюрпризом.
За сутки в пылу битвы я покрошил и скормил Тьме столько тварей, что сбился со счета. Однако на Змеехвостом Камнееде мой внутренний хомяк застонал.
Его тушка казалась мне не грудой камней, а грудой золота!
Ценной у твари была и шкура, и внутренности, и кожа, и органы, и кровь… Даже в Ордене такую добычу бы с руками оторвали и один экземпляр стоил как остров… нет, как собственный золотой замок на собственном острове с блэкджеком и шл… кхм… ну вы поняли.
Правда, не уверен, что без оборудования этажа исследователей Башни можно реализовать хотя бы десятую частью потенциала органов твари. В мое время она стоила дорого из-за того, что в этих областях исследований существовал серьезный дефицит и тот же Григор готов был купить свежий желудок твари за любую, я не шучу, любую цену.
Но даже так, у меня просто рука не повернулась оставить тушу там.
К моменту убийства Камнееда, я уже устранил все самые крупные угрозы стене, он был последним. А более мелкие твари, лишившись преимущества, отступили назад самостоятельно.
Стене в ближайшее время больше ничего не угрожало, поэтому я взвалил тушу Змеехвостого Камнееда на себя и поплелся назад.
Правда, уже в пути выяснилось, что я слегка переоценил свои нынешние физические возможности. Из-за того, что приток энергии от убиваемых тварей остановился, тело начала накрывать дикая усталость.
Я шел и матерился. Мне казалось, что у проклятого Камнееда камни были снаружи, камни были внутри, и судя по возрастающему с каждым шагом весу, по его каменным венам тоже текли долбаные камни.
На полпути до стены я уже пожалел, что взялся тащить эту хреновину, но я был бы не я, если бы сдался на половине пути.
В итоге, в процессе у меня обострились все полученные повреждения и к концу болело все, что только могло болеть, и по колено в снегу я вышел на пригорок и, наконец, увидел людей.
Они уже не сражались, а сидели, отдыхали, переговаривались.
Я махнул этим бездельникам рукой, чтобы помогли, но эти тупицы просто стояли и молча таращились. Более того, направили на меня пулеметы, которые я уже приготовился засунуть им в одно место.
Но стрелять никто не стал, правда, помогать тоже.
Глупцы.
А ведь я был готов поделиться с ними частью выручки, даже за тысячный процент от которой каждый из них мог позволить себе уехать в отпуск на моря на годик другой.
Возможно. Если найти и воскресить Григора с его кошельком. Ну да ладно.
В итоге же, я, как обычно, сделал все сам и бросил тушу у ворот, передав ответственность за сохранение трофея на Беса.
Если честно, я не особенно помню, что именно ему сказал. После того, как я скинул поклажу с плеч и изнеможденное тело поняло, что дело сделано и можно отдыхать, в глазах сразу потемнело.
Все дальнейшее было как в тумане. Меня нещадно накрывал сраный откат. Я помню дикую жажду… помню, как прошел за ворота… вроде бы целые ворота. Помню стакан воды и двуспальную кровать… А может это был бочонок пива и гора из тряпок…
В общем я утолил жажду и провалился в сон.
— Хм… канистра и матрас, почти угадал, — констатировал я, когда разлепил глаза и обнаружил себя в палатке.
Потянулся рукой к лежащей на боку металлической емкости, понюхал. Вино.
— Пойдет, — буркнул я и выпил остатки, после чего поднялся на ноги и осмотрелся.
Палатка была немаленькой, но пустой. Кроме матраса, канистры, да пары мешков с какими-то крупами тут ничего не было, а единственный вход был наглухо закрыт.
Осмотревшись, я перевел взгляд на часы и присвистнул. Проспал я в итоге двое суток.
Прислушался к телу, ноет и стонет, но жить можно. Все-таки с нагрузками перебор. Энергоканалы до сих пор не восстановились полностью и когда разрывы зарастут, надо будет заняться укреплением Путей.
А то стыдно как-то.
С выносливостью сутки через двое далеко в красной зоне не уйдешь. Да и то, чтобы не остановилось сердце от перегруза, пришлось целых десять процентов энергии потратить из внутреннего источника.
Эх.
Ну хотя бы этой самой энергии я через бесчисленное количество убитых тварей набрал до краев и много больше, так что ладно. Да и львиную часть повреждений мне нанес долбаный Камнеед, да и то посмертно, пока я его тащил.
Не знаю даже, чтобы я делал если бы снега выпало не по колено, а еще больше.
Хотя нет знаю, тащил бы хоть вплавь. Упрямство Паладина оно такое. Если уж взялся, то делай до конца.
Вздохнув, я высунулся из палатки и обнаружил прямо перед собой глубокую борозду в земле, ведущую в сторону города. Ну да. В мое время тоже не существовало техники, которая бы выдержала вес Камнееда. В этом плане изменений за семь сотен лет было ноль.
Надеюсь, его перемещение дело рук Беса, а не воров, а то придется вычесть у моего нового подопечного из зарплаты. А с учетом «щедрости» Лексы, работать Бесу в таком случае на меня до конца своих дней бесплатно, хе-хе.
Так, с улыбкой до ушей я выбрался из палатки и взгляд мой упал на прикрепленную к ней табличку, на которой было написано:
«Не влезай, убьет!»
Я дотронулся и хмыкнул. Кровью написали, для эффективности видимо. Пожав плечами, я сладко потянулся и поднял взгляд.
Палатка находилась прямо перед воротами. Целыми воротами, прошу заметить.
Вокруг стоял шум, кипела работа. Строительные леса стояли везде. Сотни людей суетились и были заняты восстановлением повреждений. Звуки молотков и техники доносились и сверху, и снизу, и сбоку, и на стенах, и за их пределами.
При этом атмосфера вокруг царила рабочая, а не напряженная, значит, оборона прошла успешно.
Хотя, я бы сильно удивился, если бы это было не так. Я же зачистил им всю угрозу снаружи, а пропустил только уж совсем слабаков, чтобы не расслаблялись потом, когда я уеду.
Поморщившись на солнышке, я подошел к створке высоченных ворот и провел по ней рукой.
Стихийная древесина, обитая металлом, отозвалась теплой пульсацией непростого барьера. Его энергия не была заключена в одном месте, а протекала непрерывным потоком по всей стене и ворота были «подключены» к этому потоку.
Мощная штука, при которой сила удара в одну точку растекается по всей области стен. Подобная кладка и барьер использовались в Башне, только эффективность здесь во много раз меньше. Башня принимала на себя весь удар и распределяла его по всей своей площади, из-за чего обрушить ее было в принципе невозможно.
Здесь же стена распределяет урон не по всему кольцу стен, а по ограниченной его области, плюс защита работает только снаружи, а внутри ее эффективность еще слабее.
Но даже так, потрясающая работа. В мое время этот эффект защиты Башни вне ее стен никому имитировать так и не удалось даже частично.
Желая рассмотреть уникальное строение поближе, я нашел взглядом платформу с привязанными боеприпасами, которую начали на тросах поднимать вверх.
Построил маршрут так, чтобы пройти сквозь палатку с едой и, прихватив там со столов булку хлеба и кусок мяса на кости, я запрыгнул на платформу и облокотился на трос. Почему-то передо мной все расступались, но так исполнить задуманное оказалось даже проще.
И пока меня поднимали на стену, в руках у меня осталась только кость, которую я и сунул встретившему меня наверху вояке.
— С-спасибо… — ошарашенно хлопая глазами, принял вояка обглоданную кость и уступил мне место.
— Пожалуйста, — буркнул, прожевывая я и, прошмыгнув мимо, остановился и посмотрел на себя.
А, вот почему все шарахаются.
Видок у меня был немногим лучше, чем у Стикса после тарана лимузином.
Разве что кости не торчали, да конечности все были нормальной формы и находились на месте. В остальном же, я был весь в ожогах, ссадинах, частично обгорелый, частично обмороженный и практически везде поцарапанный, покусанный или порезанный. Живого места в принципе не было, а из одежды на мне кроме запахнутой мантии ничего и не было.
Все было уничтожено в огне, яде или еще какой гадости пытавшихся меня сожрать тварей. Одной даже удалось, правда с перевариванием у Жаборыла возникли проблемы.
Путь Тела нивелировал все мои повреждения до поры до времени, но потом переключился в режим «не дать мне сдохнуть» и в основном работал на то, чтобы у меня не остановилось сердце. И пока до восстановления внешних повреждений моя перегруженная регенерация не дошла.
Ну да и хрен с ним, внешним видом. Критичных повреждений не осталось, да и самочувствие было, в целом, нормальное. Бывало и хуже. Много раз и много хуже.
Поправив мантию, я подошел к краю стены и с наслаждением втянул морозный воздух. Лютый ветер и метель стихли, оставив приятный ветерок и едва различимый мелкий снег.
Сквозь низкие тучи пробивалось солнышко, из-за чего весь белый покров вокруг ослепительно блестел.
Благодать.
Внизу суетились люди, устраняли последствия затяжного боя, рыли ров, строили укрепления. На стенах тоже кипела работа по восстановлению и установке новых пушек и боевых расчетов.
Причем обычных людей работало даже больше, чем Имперских военных, а среди толпы угадывались в том числе и аристократы.