Когда все закончилось и мне дали подержать мою малышку, я была так счастлива, что мигом забыла обо всех странностях! Ты не представляешь, что это такое, Лили! Я теперь поняла, как выглядят ангелы. Я четко поняла, что должна назвать ее Анджелин…
Любимому это так не понравилось! Ты не представляешь… Это было не обычное недовольство, а скандал, чуть ли не истерика. Я сообщила ему о своем решении на следующий день. Он кричал на меня так, что пришли врачи и попросили его выйти. Он был просто в бешенстве! Весь красный, со злыми глазами, я даже видела, как у него вздуваются и пульсируют вены на шее. Не помню, чтобы он когда-нибудь представал передо мной таким. Я его очень люблю, но когда его вывели, мне стало легче.
А вот его маме имя понравилось! Все эти месяцы мы с ней открыто не враждовали, но и близки не были. Смерть мужа очень опечалила ее, я понимаю ее в этом – не представляю, как бы я выжила, если бы с дорогим мне человеком что-то случилось! Да еще и такая страшная смерть… Знаешь, ведь голову его так и не нашли. Я с тех пор ужасно боюсь ходить в сад одна!
Увидев малышку, Сильвия буквально посветлела. Впервые за эти месяцы я увидела ее улыбку. Я была так рада, что она любит мою дочь! Она тоже согласилась, что Анджелин – отличное имя! Она обещала поговорить с сыном и успокоить его.
У нее получилось. Уже на следующий день он пришел с цветами и долго просил у меня прощения.
– Это было так неожиданно, – призналась я ему. – Я понимаю, если бы мы решили дать ребенку конкретное имя, а я вдруг одна все поменяла! Но ведь мы даже не обсуждали это!
Мы и правда ничего не обсуждали, Лили. Он всегда говорил, что это дурная примета. Вот родится ребенок – тогда и решим.
– Прости, мне почему-то показалось, что ты решила проигнорировать мое мнение, – ответил он. Так странно… казалось, что за эти сутки он по-другому на все посмотрел, как будто на него кто-то повлиял! Думаю, это была Сильвия. Кто же еще? – Анджелин – именно то имя, которое ей нужно.
Мне очень помог этот разговор. Я чувствую себя плохо, когда мы в ссоре. Он мне нужен, Лили, как воздух. Я не представляю, как можно жить без него. Теперь он больше, чем мой муж, он отец моего ребенка. Нет, я просто не имею права отдаляться от него!
Еще через день он забрал меня и малышку домой. Нас встречала большая компания, многих я видела на свадьбе. Любимый красиво оформил дом к нашему приезду – цветы, шарики повсюду… Купил детскую мебель. Я бы тоже могла воспринять это как принятие решений без меня. Но зачем? Мне нравится все, что он выбрал. Я не хочу с ним спорить.
К вечеру гости разошлись, а я сильно устала. Мне тогда еще трудно было оставаться на ногах! Проводив их, я прилегла на кровать… Думала, что буквально пару минуток полежу, а в итоге заснула!
Проснулась я только через два часа. За окном было уже темно. Я сразу направилась к Анджелин, проверить, как она. Но ее не было в колыбели! Понимаю, что поводов для беспокойства не было, ведь мы в своем доме, со своей семьей. Но такова природа каждой матери, наверно… я не могла игнорировать тревогу. Поэтому я отправилась искать ее.
Под дверью спальни Сильвии было темно, должно быть, она легла спать пораньше. Она не любит засиживаться допоздна. А вот на первом этаже горел свет.
В гостиной сидели четверо мужчин и мой любимый. Этих четверых я никогда раньше не видела! Ни на нашей свадьбе, ни на фотографиях, ни рядом с Тони. Но они, похоже, чувствовали себя раскованно.
Мне они не понравились! Все какие-то мрачные, угрюмые, с бегающими взглядами. Если кто-то из них смотрел мне в глаза, я чувствовала, как у меня мурашки по спине пробегают.
И один из них держал на руках мою дочь! Представляешь? Я никому из друзей не позволяла держать ее. Я считаю, что до того, как ребенку исполнится год, брать его на руки должны только члены семьи, люди, которые его по-настоящему любят. Но уж никак не посторонние, которых я вижу впервые в жизни! Мое мнение можно считать предрассудком, но ведь Тони знал о нем! Мне казалось, что он уважает меня достаточно, чтобы не устраивать такие демонстрации!
Хотя, наверно, это была не демонстрация. Он ведь был уверен, что я сплю! Когда я вошла в комнату, он поспешил забрать Анджелин. Она по-прежнему мирно спала.
– Камилла, это мои друзья! – сообщил он.
Он назвал их имена, но я, как ни странно, ни одного не запомнила. Просто мимо ушей пропустила! Со мной такое редко случается, но тут – было объяснимо. Эти люди нервировали меня. Я слышала в ушах биение собственного сердца, у меня закружилась голова. Как будто они хищники, а я добыча! Мне хотелось лишь забрать малышку и запереться в нашей спальне!
Но, как хорошая жена, я не могла так поступить. Я заставила себя улыбнуться.
– Здравствуйте, господа! А когда вы познакомились? Должно быть, недавно.
– Нет, что вы, – ответил мне тот, который раньше держал на руках Анджелин. – Мы с вашим мужем знакомы очень давно.
– Что же свело вас вместе?
– Работа.
– Ой! А я думала, что видела всех его коллег на нашей свадьбе!
– Мы не совсем коллеги, мы скорее деловые партнеры, – пояснил любимый. – Да, ты права, я должен был представить их тебе раньше. Но они живут очень далеко, поэтому не смогли приехать на нашу свадьбу. Даже сегодня, видишь, как опоздали!
– Ничего страшного, я всегда рада новым гостям!
Это была ложь. Они мне не нравились. Но назвать причину я не могла, поэтому руководствовалась хорошими манерами. А мужчины эти, кажется, видели меня насквозь. Знали, что я вру и что боюсь их. Ну почему ему понадобилось приводить таких жутких людей в наш дом, Лили?!
Я подошла к любимому и решительно забрала у него Анджелин.
– Приятно было познакомиться с вами, но нам, девочкам, нельзя засиживаться так поздно. Доброй ночи!
Они не стали возражать против нашего ухода, но я не о том думала. Я не могла не заметить, как крепко спит моя девочка. Это на нее не похоже! Она обычно просыпается от любого шороха, а тут ее дважды с рук на руки передали – и ничего! Но Анджелин не выглядела больной, поэтому я решила, что она просто устала. Много впечатлений для того, кто только пришел в этот мир!
Поднимаясь по лестнице, я остановилась, чтобы поправить одеяльце дочери, и услышала, как они говорят там, в комнате…
– Она очень нервная, тебе не кажется?
– Она хорошая мать, только и всего.
– Но это не помешает нам в решающий момент?
– Нет, конечно!
Мне следовало бы остаться и послушать дальше. Но я вдруг так испугалась, что буквально побежала к себе! Ты бы за это назвала меня дурой. Ты очень смелая, Лили, и наверняка бы осталась подслушивать. Но тогда это было выше моих сил.
Зато теперь обрывки чужого разговора не дают мне покоя! Я привыкла верить любимому, да и сейчас верю ему… Но что я должна думать? Я воображаю лишнего, или их слова с объективной точки зрения выглядят подозрительными?
Ты единственный человек, к которому я могу обратиться с таким вопросом. Ты смелая и решительная, умеешь видеть, что правильно, а что – нет. Поэтому я прошу тебя о помощи, Лили. Оставаться мне или уехать? Может, попросить любимого больше не приводить этих людей в наш дом? Или попросить совета у Сильвии? Она мудрая женщина! Я запуталась окончательно, вся надежда только на тебя.
Твоя подруга Камилла».
– Какая-то она овца, – прокомментировала Агния.
Вика была не столь категорична:
– Ну, не знаю… Не все же бой-бабы! Она ребенка только что родила, мужа любила, понятно, что подвоха не ожидала. Да и не факт, что он был. По крайней мере, мы знаем, что она точно была невесткой Сильвии Карье.
Хотя в этом они давно уже не сомневались. Другой вопрос, что Вика испытывала смешанные чувства по поводу этих документов. Порой хотелось просто поддаться эмоциям, разорвать пачку или просмотреть только последние бумаги, где все наверняка пояснялось. Но Агния возражала против такой поспешности. Она считала, что если кто-то собрал все это именно в таком порядке, то это не зря.
– По поводу подвоха… по ходу, был, – задумчиво произнесла Агния.
Пока что документы держала в руках она, Агния же и читала. Со своего места на диване Вика не могла увидеть, что следует за письмом.
– Почему ты так считаешь?
– А тут дальше вырезка из газеты…
– Что, опять криминальные новости?
– Еще очевидней – некролог: «Мадемуазель Лили Перье. Замечательному другу, дочери, сестре и жене, ушедшей из жизни в результате трагедии».
– Что за трагедия? – спросила Вика, хотя чувствовала, что ответ слышать не хочет.
– Авария. Если я правильно поняла, отказали тормоза… Вообще посмотри сама, тут на французском, а я его только недавно начала изучать. Это не статья, а некролог, тут деталей мало.
– Для меня французский тоже не родной язык! Ты мне одно скажи, если это не очевидно… Письмо и «случайная авария» совпадают по срокам?
– На письме нет даты.
Это не успокаивало. Можно, конечно, окунуться в блаженный самообман и сделать вид, что неизвестная им Лили умерла совершенно случайно. Но тот человек, что собирал все письма, обрывки газет и страницы дневников, знал, что делал. Даты тоже знал. Эти бумаги не зря оказались сшиты вместе.
– Не люблю я такие шарады, – буркнула Агния. – Почему нельзя было просто написать, что случилось и кто виноват? Странная эта Сильвия все-таки была!
– Ты думаешь, что это все сделала Сильвия?
– А кто ж еще?
– Вспоминай, что сказал нам всемогущий Интернет, – невесело усмехнулась Вика. – Камиллу и ее дочь так и не нашли. Мы не знаем, умерла она или нет.
– Ты думаешь…
– …что все это вполне могла оставить она сама. В конце концов, это ее письма!