Город встретил их солнцем, по-весеннему теплым. Оно уютно освещало покатые черепичные крыши, мостовую улиц и разбивалось на сотни брызг в фонтане на центральной площади.
– Рано тут фонтаны запускают, – рассеянно заметил Эрик.
Чувствовалось, что это место влияет на него. Давит или нет – сказать сложно, но влияние все-таки есть. Матиас пока не решался задавать слишком личные вопросы.
– Почему бы и не запустить? – Он кивнул на цветы, украшающие окна. – Вон, уже флора вовсю цветет!
– Все-таки очаровательный эти немцы народ… До сих пор не понимаю, как они завоевали репутацию строгих педантов!
– Не «они», а «мы», – напомнил Штайн. – Раз завоевали, значит, есть за что. Правда, репутация эта держится в основном на тех, кто хочет от нас денег, но не получает.
– Справедливо.
В целом это местечко отлично подходило для тихого семейного отдыха или побега от цивилизации. Из того, что понял Матиас по обрывочным пояснениям, именно за этим сюда и приезжала мать Евы.
Сама Ева разговорчивостью не отличалась. Скорее наоборот: с тех пор как они пересекли черту города, слова она выдавала на вес золота. Может, оно и к лучшему… Матиасу очень не хотелось, чтобы она еще кого-нибудь до полусмерти напугала! В то же время эта угрожающая молчаливость не могла не напрягать.
Они приехали в город рано утром и сразу же направились к небольшому семейному отелю. Поселиться с собакой можно было только там. Пес стабильно привлекал внимание, где бы они ни останавливались. И не только потому, что это здоровенная овчарка, – таких тут хватает. Скорее любопытство вызывал контраст между явной ухоженностью животного и жуткими шрамами на его морде.
– Слушай, давно хотел спросить… что с ним случилось-то? – поинтересовался Матиас, кивая на Хана.
Он не был уверен, что Ева ответит. Но на сей раз она молчать не стала.
– Дробью выстрелили. Судя по тому, что я вижу, выстрел прошел по касательной, может, рикошетом задело. Если бы было прямое попадание, он бы одним глазом не отделался. Стреляли в его хозяина. Хан рядом оказался. А хозяина убили.
– А ты приютила бездомную собаку? Не ожидал от тебя такого милосердия!
Матиас планировал это как легкую шутку, но прозвучало как-то не смешно. Впрочем, Еве было все равно:
– Это не милосердие. Мы тогда спасли друг друга.
Мать Евы, приезжая в этот город, в отелях не останавливалась. Для нее всегда снимали квартиру. Первые дни она приходила в себя, успокаивалась, потом давал о себе знать трудоголизм. Она возобновляла работу, иногда ей даже привозили соответствующее оборудование. В отеле это бы наверняка заметили, а хозяева съемной квартиры готовы были за соответствующую плату не досаждать жильцам своим вниманием.
Над чем работала Елена – ее дочь не знала. Со стороны мало кто бы понял, а она не спешила рассказывать.
– За ней постоянно следили, – пояснила Ева. – Тут и почти везде, где она была. Она старалась не замечать этого. Но потом она стала устраивать скандалы. Отказывалась работать. За ней следить перестали, если в этом не было острой необходимости. Поэтому она и умерла.
Эрик, видимо, знал, о чем идет речь. А вот Матиас был не столь осведомлен и от вопроса не удержался:
– Почему?
– Ее оставили наедине с убийцей в загородном доме. Думали, что она оттуда никуда не денется. А что ее нужно охранять – не подумали. Но они бы могли вмешаться тогда. Он ее долго убивал. Избил, потом горло перерезал. Было время его остановить. А никого не было рядом. По ее же требованию.
– Прекрати, пожалуйста, – вмешался Эрик.
– А что – я? Это было. Я не придумываю.
– Я знаю. Просто прекрати.
– Пардон, эту тему я завел, – виновато улыбнулся Матиас.
– Тогда прекратите оба!
После заселения в отель Ева повела их к дому, который снимали для Елены ее работодатели. На этот раз она соизволила оставить собаку в отеле, и ничто не мешало наслаждаться красотой тихих улочек. Становилось понятно, почему Елена любила это место… хотя, конечно, не только поэтому.
Дом, в котором она жила, оказался совсем небольшим. Несмотря на наличие двух этажей, Матиас подозревал, что комнат внутри три-четыре, да и то они небольшие. Маленький палисадник перед входом был ухожен, заборчик – покрашен. Здесь жили люди, и вряд ли съемщики…
– Ну, и дальше что? – осведомился Матиас, разглядывая резьбу на деревянных рамах.
– Пока не знаю, но Лена хотела, чтобы я попал в этот дом.
– Ты уверен?
– Абсолютно. На это все указывает – она не зря дала мне координаты.
– Хорошо, но что может быть в доме? Она жила здесь непонятно сколько лет назад! Ее вещи давно вывезли.
– Я знаю. И Лена знала, что так будет. Но она все равно выбрала этот город! Я должен понять почему. Ждите здесь!
Эрик уверенно направился к дому. Матиас не собирался следовать за ним, а Ева давно уже с любопытством оглядывалась по сторонам. В их разговоре она не участвовала, всем своим видом показывая, что вообще не слушает.
Американская прямолинейность уже не раз поражала Матиаса. Вот так взять, подойти к незнакомым людям и начать расспрашивать про их дом! Он бы так не смог. А Эрик, очевидно, не испытывал никакого дискомфорта при подобном сценарии. Он уверенно позвонил в дверь и завел беседу с открывшей ему женщиной.
– Решительный у тебя отец, – прокомментировал Матиас. – Но ты хоть знаешь, правильно он поступает или нет?
– Пусть поступает как хочет.
– Это ведь не ответ на мой вопрос…
– Да.
Сложно сказать, знала ли она что-то на самом деле. Однако такая неразговорчивость порой раздражала. Если ей что-то известно, то зачем молчать?!
Эрик вернулся довольно скоро – и без особого триумфа.
– Лену тут никто не помнит. У дома теперь постоянные владельцы, никому он не сдается. Естественно, осмотреть дом они мне не позволили. Сказали, что все старое выкинули и сделали ремонт.
– Блин, а ты чего ожидал! Что без ремонта они бы тебе разрешили вскрывать половицы и сдирать обои в поисках тайных посланий?
– Нет, но на чудо надеяться никогда не поздно.
– Теперь уже поздно – твое чудо не произошло. Что дальше?
– Мне все равно нужно осмотреть этот дом. Надо только придумать, как это сделать без привлечения лишнего внимания. Знакомиться со здешней полицией мне как-то не хочется!
– И во что я ввязываюсь!
– Не хочешь – не ввязывайся.
– Ладно, не кипятись, дай постенать для эмоциональной разгрузки! Я все равно на вашей стороне.
Произнося это, Матиас украдкой посмотрел на Еву. Она улыбалась, но очень слабо, лишь одними уголками губ.
И молчала.
Большинство ее знакомых наверняка бы сказали, что она занимается не своим делом. Не принято так – чтоб начальница лично разыскивала пропавших подчиненных! Этот лодырь не объявляется, пьянствует где-то, а высшее руководство должно метаться и искать его! Этим в лучшем случае кадровик займется, а в худшем – уволят в положенный срок по статье.
Но Жин-Жин мнение окружающих никогда не волновало ни по одному из аспектов ее жизни. Она понимала, что, помимо статей и норм, есть еще человечность. Поэтому со всеми своими сотрудниками она лично общалась, знала их, понимала, чего можно ожидать. Пропавшая девушка Тоня никак не походила на девицу, которая способна уйти в загул. Ответственная и серьезная, Тоня даже больничный брала крайне редко и только при особой необходимости. А тут еще и телефон отключен, пять дней от нее нет вестей!
Жин-Жин забеспокоилась. Другие продавщицы-консультанты тоже понятия не имели, где Тоня, она никого ни о чем не предупредила. Можно было бы позвонить ее родителям, но это бесполезно – они живут в другом городе, вряд ли знают все подробности жизни дочери. Поэтому Жин-Жин, улучив свободную минутку, отправилась по адресу съемной квартиры девушки.
Тоня жила в старом панельном доме спокойного спального района. Жин-Жин никогда раньше здесь не была, но в подобных постройках ориентировалась неплохо, они все однотипные. Домофон на дверях был сломан, поэтому девушка без труда проникла в подъезд и нашла нужную квартиру на втором этаже.
Дверной звонок работал, вот только ни к какому результату это не приводило. Помимо его трелей, в квартире не было слышно никакого движения. Жин-Жин попробовала постучать, но с тем же результатом.
Открылась только дверь соседней квартиры, да и то не из-за ее стука. Оттуда вышла молодая женщина – в пальто, туфлях на шпильке, с кожаной сумочкой. Она куда-то уходила, а не просто так выглянула.
– Простите, – обратилась к ней Жин-Жин. – Вы не знаете, где ваша соседка Тоня?
– Кто? А, Тоня… Понятия не имею. Мы не общаемся.
– А вы не могли бы сказать, появлялась ли она в квартире последние пять дней?
– Сложно что-то конкретное тут сказать, – пожала плечами женщина. – Тонька – тихая, как мышка. Шмыгнет на работу, потом с работы – и все. Никогда музыку не включает, телевизор громко у нее не орет. Я ее просто не слышу, даже если она здесь! Могу неделями не пересекаться с ней, но это не значит, что ее дома нет.
– А к ней никто не приходит?
– Вы, собственно, кто такая? Вы уж извините, но как-то странно с посторонними людьми соседей обсуждать!
Судя по взгляду, женщина пыталась вспомнить, где она могла видеть свою собеседницу раньше. Признаваться в своей принадлежности к миру топ-звезд Жин-Жин совсем не хотелось, иногда популярность идет только во вред.
– Я ее начальница. Тоня давно не появлялась на работе, с ней связаться не могут.
– Ого! Видно, Тонька что-то совсем уж тяжкое натворила, раз за ней начальство приходит! Нет, я вам ничем не могу помочь. К ней никто не ходит, подозрительных личностей я тоже не видела. Хотя я за ней намеренно не слежу, могла и пропустить что-то важное. Вы мне лучше скажите… мы с вами нигде раньше не встречались? Что-то мне ваше лицо уж очень знакомым кажется!
– Нет, это вряд ли…
– Ну хорошо, мне надо идти… А, вот еще что вспомнила! Найдете Тоньку – скажите, что ею соседи снизу интересовались.