Но почему же так больно?
Я хотела было сказать, что Кхарр не поверит, но передумала. Я буду убедительной, я буду сильной, я не подведу.
— Мы встречаемся с Шантарой на закате, на подземной арене Шаенона. Не бойся, я пойду с тобой.
Под ногами герцога наливался магией узор телепорта.
— Сейчас я должен тебя покинуть, — он посмотрел на темнеющее небо. — Постарайся никуда не уходить, я вернусь перед самым закатом.
— Да, милорд, — твердо ответила я, понимая, что жить мне осталось от силы два часа. — Я буду здесь.
Бросив на меня внимательный взгляд, Алекс растворился в ярком свете телепорта.
Я села прямо на песок, стащив со спины ножны с парными мечами и положив их рядом с собой. Скорее всего, они мне больше не пригодятся.
Малыш, тихо заскулив, положил огромную голову мне на колени. Зарывшись пальцами в густую шерсть, я смотрела прямо перед собой.
— Вот так, Малыш, — сказала я тихо, зная, что он услышит и поймет меня. — Пришло время отдавать долги.
Волк поднял голову и посмотрел на меня. В его янтарных глазах отразилась боль, которая рвала меня на части. Хотелось закричать, забиться в истерике, заплакать, в конце концов, но я молча сидела на набережной и ждала возвращения эльфа, который меня предал. Даже хуже, чем предал.
До моего слуха как будто издалека доносился плеск волн, а я сидела и молча гладила волка, ожидая, когда же утихнет боль. Я сама не ожидала такой реакции. Я Тёмная, меня учили встречать опасность без эмоций, убивать без жалости, меня готовили танцевать со смертью, меня заставили всегда помнить, кто я. Я Рейн Даханавар, маг поддержки клана Лексиан. Через два часа не станет и этого.
Когда ожидание стало невыносимым, я поднялась на ноги. Подобрала ножны с оружием и вернула их себе на спину. Рано еще сдаваться. А если мне все же предстоит попрощаться с жизнью, то к Малышу это никак не относится, и я приказала ему отправляться на охоту. Прокормить Пепельного Волка — задача не из легких, несмотря на то, что он фамильяр, призываемая сущность, поэтому я заставляю его находить себе пропитание самостоятельно. Лизнув мне ладонь, Малыш умчался вдоль береговой линии в сторону темнеющего вдалеке леса. Там он сможет найти себе добычу. Я же пошла ближе к воде, вниз по сумеречным ступеням.
Я люблю наблюдать, как морская вода с тихим шорохом наползает на берег, целует прозрачные, как слеза русалки, сумеречные камни и отступает, обещая вернуться. Это напоминает мне о постоянстве. О том, что как бы ни сложилась жизнь, кое-что навсегда останется неизменным. Например, прилив. Это не зависит от погоды, от политики и от божественной воли. Это просто есть. И каждый раз, когда появлялась возможность, я приходила на этот участок побережья, где широкие каменные ступени спускаются с набережной прямо в воду, и глубоко вдыхала в себя соленый морской воздух, чувствуя, как уходит напряжение, звенящее туго натянутой струной в каждой клеточке тела. Я могу застыть в абсолютной неподвижности на многие часы, наблюдая, как вода окрашивается в зависимости от погоды и времени суток, как по темной глади проходит едва заметная рябь, образуя барашки пены, а в следующий миг налетевший ветер уже поднимает волну, доходящую мне почти до колена и заставляющую отступить. Каждый раз я обещала себе научиться плавать. Сегодня вот тоже пообещала. Но, как и много раз до этого, у меня нашлись дела поважнее.
Я сделала еще шаг вниз по ступеням, навстречу разгорающемуся закату и мерцающей воде. Пропитанный влагой ветер разметал волосы, швырнул мне в лицо черные пряди, закрывая обзор. Привычными движениями собрав их в тугой хвост на затылке, я плавно вытащила из ножен за спиной парные мечи, и, закрыв глаза, начала свой Призрачный Танец.
Выдох, и чуть изогнутые клинки скимитаров одновременно взметнулись вверх. По лезвиям-близнецам искрами прокатилась волна чистой силы. Шаг вперед, и мечи продолжениями рук разлетелись в стороны, исполняя фигуру древнего, как сам Сумеречный Континент, танца. Прогиб, возврат, и резкий поворот головы, так, что волосы больно хлестнули по лицу, на мгновение выводя из транса. Мне не надо смотреть, чтобы видеть, как вода дрожащими сверкающими каплями застыла вокруг моей фигуры, плавно перетекающей в следующую стойку. Лезвия вновь летят вверх, чтобы скреститься в воздухе и разойтись в стороны. Сила, дарованная мне Никсой, жарко пульсирует где-то под солнечным сплетением, стремительным потоком разлетается по венам и, наконец, выплескивается наружу, окутывая меня самой прочной из защит. Если бы рядом были маги, они бы получили заряд сырой силы, совместимой с любой стихией. Такова моя суть — усиливать союзников, делясь с ними собственной энергией. Но рядом никого нет, и я с наслаждением втянула носом воздух, дыша полной грудью и чувствуя себя способной одной рукой свернуть Туманный Хребет. Опустив скимитары, я вернула их в ножны, не дожидаясь, пока на лезвиях угаснут последние искры остаточной магии.
Краем глаза уловив движение, я всмотрелась в точку, приближающуюся ко мне вдоль береговой линии. Постепенно она приобрела четкие очертания, и очень скоро огромный дымчато-серый волк едва не сбил меня с ног, налетев пушистым вихрем. Обняв своего фамильяра за шею, я зарылась лицом в густой теплый мех. От волка приятно пахло мхом и металлом. Мои пальцы непроизвольно скользнули чуть ниже ошейника, туда, где совсем недавно зияла рваная рана. Теперь от нее не осталось и следа.
— Ты сегодня быстро справился, Малыш. Удачная была охота? — я заглянула в золотисто-желтые умные глаза и усмехнулась. Он бы не вернулся, если бы до сих пор был голоден. И не выглядел бы таким довольным и жизнерадостным. Ну, хоть кто-то из нас рад.
Стряхнув с себя капли воды, я, продолжая придерживать Малыша за ошейник, вернулась на песчаный берег. Солнце коснулось воды, готовое погрузиться в нее полностью. Во мне все еще было полно сил, но этот эффект продлится не более получаса, а потом, для продолжения, придется танцевать снова. Надеюсь, до того, как вернется Алекс, у меня будет время для еще одного, моего последнего Призрачного Танца.
Глава 2
Я не всегда была тем, кто я есть. Иногда мне кажется, что я давным-давно что-то забыла и никак не могу вспомнить. В Академии меня проверяли на наличие ментальных блоков, но даже сильнейшему магу ничего не удалось обнаружить, хоть он и признал, что такая потеря памяти, бесспорно, результат какого-то внешнего вмешательства. Я понятия не имею, кто мои родители, потому что информации о роде Даханавар нет ни в одном архиве, не знаю, откуда я родом, кроме того, что это место где-то на Сумеречном Континенте — родине всех темных эльфов. Может быть даже в этом королевстве — Торхейме, потому что не помню, чтобы хоть раз пересекала море. Мои воспоминания начинаются с морозного зимнего вечера, когда я смотрела на догорающие остатки некогда красивого двухэтажного дома и не понимала, почему никто не спешит на помощь. Но вот какой-то немолодой эльф подхватил меня на руки и унес в храм Богини Никсы, после чего ушел, не оборачиваясь.
С тех пор я жила в полном неведении относительно своего прошлого, прислуживая в храме. Первое время я еще пыталась что-то вспомнить, а потом смирилась. Подозреваю, в том пожаре никто, кроме меня, не выжил, и знание правды не вернет мне близких, а только причинит новые страдания. Иногда я чувствовала, что в храме мне становится трудно дышать. Сама мысль о том, чтобы остаться там навсегда и посвятить жизнь служению, приводила меня хоть и не в ужас, но в уныние. Поэтому решение уйти далось мне на удивление легко. Но вот куда идти? Заезжий путник посоветовал мне для начала поступить в Военно-Магическую Академию Шаенона, и уже там определиться со своим предназначением. К тому же, все выпускники по результатам собеседования попадали на дальнейшее обучение в клан Лексиан, которому, фактически, принадлежал Шаенон. И, никого не предупредив, я сбежала, взяв с собой только то немногое, что успела нажить в храме.
Однако, к сожалению, я не учла один нюанс. Покинув дом Богини, я лишилась защиты.
В легендах Алассара написано, что изначально не было такой расы, как темные эльфы. Мы появились, как побочная ветвь своих светлых собратьев. Первородная раса, созданная Богиней Альвин, населяла едва ли не половину мира, до тех пор, пока люди не решили, что они ничем не хуже, заключили союз с орками и развязали войну. Силы были не равны, и тогда эльфы решили обратиться за помощью к Богам. На зов откликнулась только Никса, Богиня смерти. За всю жизнь она не сотворила ничего прекрасного, порождая бесконечные полчища чудовищ, и решила хотя бы помочь созданиям своей родительницы Альвин. Однако, Старейшины не захотели принимать ее помощь, и тогда часть эльфов заключили сделку с Никсой втайне от других. Богиня подарила им способность к магии тьмы, а взамен потребовала вечного поклонения. Выиграть войну это не помогло, и оставшиеся эльфы удалились в Вечный Лес, навсегда отрекшись от темных предателей. Последователи Никсы обосновались на Сумеречном Континенте, суровой и неплодородной земле, породившей Сумеречных Драконов. Из-за опасного соседства горстка темных эльфов поселилась под землей, в пещерах, где царил вечный полумрак. Со временем их стало больше, и они, одержимые жаждой исследований, постепенно распространились по Алассару. Большая часть, однако, осталась на своей новой родине, перебравшись на поверхность и научившись возводить обычные дома. Для Никсы такое самоуправство не прошло бесследно, и ее родители наказали ее, заключив в темницу Элизиума и запечатав при помощи крови Императора людей. К сожалению, правитель скончался, и возможность вскрыть замки была утеряна навеки. Но на Сумеречном Континенте, особенно в королевстве Торхейм, очень много последователей Богини Смерти. Самые ярые из них создали организацию под названием «Энрия», крупнейшую в своем роде, но есть и более мелкие, такие, как Гильдия Хаоса. Все они преследуют общую цель — освободить Богиню, чтобы она, наконец, смогла отомстить за затянувшееся наказание и погрузить мир во тьму. В большей части Сумеречного Континента деятельность таких организаций признана незаконной и карается в полной мере, но, несмотря на это, число фанатиков непрерывно увеличивается. И, думаю, дело тут даже уже не в религии.