я!
Он так и не понял — что сделали фишеры? Может быть, если бы Элибер была с ним, она почувствовала бы хоть что-то… Шторм вздрогнул и оглянулся. Рядом с ним стоял Скал.
— Да, я вижу, что происходит, — торопливо сказал Джек. — Но я не могу этого понять!
— Суть этих вещей лежит за пределами нашего понимания, — покачал головой Скал. — Я тоже не могу понять, как это происходит. Но я ведь не могу понять и того, как ты оказался в моем мире, и еще того, что у тебя нет хвоста…
Джек улыбнулся и повернулся к тщательно замаскированному входу в пещеру.
— Ты привел меня сюда, чтобы показать им бронекостюм, не так ли?
— Я хотел увидеть, на что он способен, — кивнул Скал.
— Зачем?
— Я много слышал о твоем оружии. Видишь ли, я пытаюсь убедить мой народ в том, что мы должны выиграть эту войну одним махом. Ведь если мы не сделаем этого, и ты, и Пурпур просто-напросто скушаете нас. — Скал кивнул в сторону пещеры. — А вот они не верят в то, что вы можете это сделать.
— А если я им все покажу? — с улыбкой спросил Джек.
— Тогда я уговорю их сделать то, что поможет нам победить.
«Если не наоборот, — подумал Шторм. — Вполне возможно, что старейшины отступят перед неизбежным».
— Однажды ты посмеялся над моим бронекостюмом, — сказал Джек. — Ты заявил, что он не сможет действовать в болотистой местности.
— Я думаю, что так оно и есть, — шевельнул ушами фишер.
— Ну так давай испытаем?
Круглые глаза Скала стали еще круглее:
— Ты хочешь убедить меня в обратном? Джек кивнул:
— Если смогу.
Скал немного подумал и сказал:
— Недалеко отсюда есть трясина. Она подпитывается горными ключами. Вообще-то мы используем ее для защиты пещеры с дальней стороны. Трясина не очень большая, но легко может поглотить любого.
— Значит, договорились?
Скал засмеялся:
— Мне очень хочется посмотреть, как ты будешь барахтаться в грязи. Но сейчас — зайдем внутрь. Ведь старцы ждут!
Пение уже закончилось, и теперь пещеру наполнял сладковатый дым. Фишеры сидели у огня и передавали друг другу трубку. Ну, этим обрядом удивить кого-то было сложно.
— Я видел, как движутся тучи, — сказал Джек.
Однорукий проворчал:
— Это совсем маленький ливень — мы ведь не очень напрягались!
Шторм тряхнул головой:
— Но объясните мне, как вы это делаете?
Фишеры замерли и напряглись. Кажется, он сказал глупость. Шторм махнул металлической перчаткой:
— Извините. Я забыл, что это священное занятие. Скал присел на свое место и подхватил идущую по кругу трубку.
— Я бы хотел вас попросить еще кое о чем… — заговорщически шепнул он. — Туман-над-водой, прочти его дым! — Скал хитро подмигнул и передал трубку дальше.
— Ладно. — Туман-над-водой нахмурилась и опустила голову. Ее синие глаза потемнели, будто заглянули в какие-то неведомые дали, потом — широко открылись, и все свечи в пещере ярко вспыхнули.
— Ты гораздо старше, чем выглядишь, — медленно заговорила светлошерстная фишерка. — Почти в два раза. Половину своей жизни ты провел во сне. А сон… твой сон был о войне.
Джек был потрясен. Это еще хорошо, что он не снял шлем! Лицевое стекло хоть как-то скрывало его эмоции, и все же внутри костюма он стал дрожать.
— Я вижу пламя. Повсюду огонь, — Туман-над-водой тряхнула головой — Что за ужасный мир! Нет… подождите таким был его конец.
Однорукий пробормотал:
— О том же говорит и Скалла. Когда-нибудь она сделает с нашим миром то же самое.
— Тише! Тише! — зашипели на него. Фишер смутился и опустил голову.
Шторм так и не понял — что дурного было в высказывании Однорукого? Может быть, нельзя было прерывать Туман-над-водой, а может быть, не стоило произносить в слух имя бога зла?
Туман-над-водой показала лапой на Джека:
— У тебя есть долг, рожденный в песке, и закаленный огнем. Не измени ему, — она немного помолчала. — И еще вот что.
Шторм закрыл глаза. Он уже не мог слушать дальше.
— Спасибо. Вы правильно увидели мою судьбу. Но позвольте напомнить вам, что мы — враги.
Туман-над-водой кивнула и встала.
— А сейчас посмотрим, куда ты движешься.
Горной тропинкой они пробирались к трясине. Узкая расщелина расширилась и превратилась в долину, лежащую в чаше гор. Болото было рядом. Джек приметил узкую тропинку, помеченную маленькими белыми камешками, и понял, что вряд ли сможет воспользоваться ею в бронекостюме.
Трясина заросла густой сочной травой, она ничем не выдавала себя и постороннему казалась обычным лугом. Фишеры остановились у тропинки и с любопытством посмотрели на Джека. Тихий ветерок ворошил их пушистый мех. Туман-над-водой двигалась легко и быстро, но двум старикам, отправившимся вместе с ней, явно требовалась помощь. Джек собрался с мыслями.
— Хорошо, старина, — сказал он сам себе. — А сейчас приступим к делу.
Берсеркер почему-то не отвечал, но Джек чувствовал, что дух, затаившийся до поры до времени, прислушивается к его мыслям. Шторм включил энергопрыжок и перевел его на режим парения, а потом двинулся над самой трясиной. Фишеры явно были уверены в том, что Джек сразу же утонет. Шторм подумал, что ему лучше сделать, и стал продвигаться к Скалу, стоящему на противоположной стороне тропы. Там, за трясиной, простиралась зеленая долина с низкими серебристыми деревьями. Шторм фиксировал энергопрыжок и, буквально пулей вылетев из трясины, пролетел над головой Скала и приземлился на краю долины.
— Я тренировался. Меня обучали вести войну так, чтобы не приносить вреда окружающей природе, — сказал Джек. — У нас это называется чистой войной.
— В этом есть смысл, — кивнул Скал. — Какой толк завоевывать болото, если вы его уже загрязнили?
Джек оглянулся. От остальных фишеров их со Скалом отделяло метров сто.
— Вернемся? — спросил Шторм.
— Пожалуй. — Скал ударил хвостом и осторожно побежал назад по отмеченной камешками тропинке.
Джек опять включил энергопрыжок и, взмыв высоко в воздух, пронесся над болотом.
— Наши критики говорят, что мы забыли о ценности души, — сказал он изумленным фишерам, — Может быть, в этом что-то есть. И все же, если плоть настолько глупа, что идет воевать с другой плотью, совсем не значит, что весь мир должен быть уничтожен. Как знать, может быть, эта природа когда-нибудь родит новую плоть, более разумную, чем наша? А впрочем, я не мудрец. Я просто солдат. Я сейчас покажу вам кое-что. Правда, у меня есть приказ не делать этого… Ну да ладно. По крайней мере, вы будете себе представлять, какой ущерб я могу нанести. — Шторм повернулся, выставил боевую перчатку и отрезал лазером часть скалы.
Раскаленная глыба упала прямо перед ними, навсегда перекрыв вход в маленькую долину. У фишеров от изумления округлились глаза. Туман-над-водой крикнула так, будто Шторм полоснул не по скале, а по ее кремовой лапе. Джек оглянулся на потрясенных фишеров, но решил продолжать дальше. С помощью бронированных перчаток он развалил образовавшуюся стену.
Джек работал ожесточенно. Казалось, он не замечал, что камни, отлетающие от скалы, окружают и постепенно погребают его самого вместе с бронекостюмом. Это было не страшно. Бронекостюм был настолько мощным, что пробиться на поверхность Шторму не составило особого труда. Выбравшись из завала, Джек поднял огромный камень, валяющийся у ног, подбросил его в воздух и разрезал пополам лазером.
Давно он так не упражнялся! А если бы не провел семнадцать лет в криогенном сне, сейчас вряд ли смог бы проделать все это — для таких подвигов нужно иметь молодое тело! Шторм снял шлем и улыбнулся зрителям.
Такой реакции он не ожидал — три старых фишера лежали на траве, — кажется, у них было плохо с сердцем, а Туман-над-водой беспомощно висела на плече Скала. Джеку стало стыдно. Наконец один из фишеров, сидящих на огромном, поросшем плесенью валуне, оторвал руки от головы и сказал:
— Мы и понятия не имели… Все… все, что вы сделали, просто ужасно. Выходит, вы просто играли с нами, хотя могли раздавить нас, как клопов. Нет… мы не хотим такой войны.
У Джека перехватило горло при виде такого безутешного горя.
— Есть еще кое-что похуже, — сказал он, но потом замолчал и решил, что, наверное, не стоит рассказывать ни об артиллерии, ни о бомбах, ни об отравляющих веществах. Того, что они увидели, было более чем достаточно.
— Пока мы не можем это делать, мы проявляем милосердие, — сказал Джек и развел руками.
Туман-над-водой не выдержала и закричала:
— Это милосердие — так играть с нами? Это милосердие — позволять нам думать, что мы можем воевать с вами и можем победить? А сейчас у нас нет выбора, мы знаем, что не можем ничего сделать, — и это милосердие? — она легла на траву и заплакала.
— Ну, а что было потом? — Пурпур нагнулся над столом и провел рукой по серебряным волосам.
— А потом меня одурманили наркотиком и отправили назад в гостиницу. Как только я убедился в том, что зернохранилища действительно пусты, я приехал сюда, — сказал Джек и вспомнил о тех нескольких затяжках, которые ему пришлось сделать из трубки Скала. Он скосил глаза на Пурпура и тут же произнес про себя слова Туман-над-водой: «Рожденный из песка и закаленный огнем… не забудь свой долг».
Неужели же на свете действительно существует судьба? Но ведь Обладатель Пурпура выжил так же случайно, как и он сам, — тогда почему у них разные враги?
— Как ты думаешь, какие цели они преследовали, подбрасывая ложную информацию о грядущих беспорядках?
Джек вздохнул:
— Они хотели видеть бронекостюм.
Пурпур удивленно посмотрел на него:
— Ну и как — им это удалось?
— Да, ведь я был в нем, — кивнул Шторм. — Я продемонстрировал Совету Старейшин его возможности.
Обладатель Пурпура устало потер висок:
— Так. И какова же была их реакция?
— Они были подавлены. — Джек посмотрел на линии судьбы, бегущие по его руке. — Но я думаю, что они не сдадутся — ведь эти старцы умеют вызывать ливень!..