– Ах да, я помню вас.
– На занятиях я часто делаю все невпопад!
– Это верно, – соглашается Вероника.
– Пожалуй, я уже больше не страдаю от разбитого сердца, но по-прежнему хожу на занятия, поскольку они интересные. Можно к вам присоединиться?
Вероника не успевает ничего ответить, а девушка уже садится за ее столик, ставит кофе и тарелку и откидывает волосы назад.
– Над чем работаете?
– Составляю объявление для газеты.
– Частное объявление?
Девушка улыбается, и на щеках ее появляются ямочки.
– Ну, не совсем. Пытаюсь разгадать тайну.
– А разве все мы не пытаемся? Хотите попробовать бисквит?
– Можно.
Вероника берет кусочек бисквита. Он восхитителен – сладкий и хрустящий. Поверх края кружки видны брови и глаза девушки. Ее миндалевидные глаза темные, почти черные. Пальцы, которыми она держит кружку, длинные и тонкие, как у музыканта. Вероника замечает, что она грызет ногти. На безымянном пальце кольцо с крошечным зеленым камнем.
У Вероники возникает странное, весьма волнующее чувство, что она близка к разрешению загадки куда более интригующей, чем тайна Элис и Джека.
Софи в домашнем платье готовится к первому свиданию с Иеном, Очаровательным Поверенным, когда неожиданно появляется Грейс. На груди у нее кенгурушка, и ребенок крошечной ручонкой в ямочках ухватился за рубашку матери.
– Привет, Джейк! Вы только полюбуйтесь на него!
Софи, как обычно, в избытке чувств проводит пальцем по его розовой щечке. Карие глазки малыша вопросительно замирают на Софи, но потом он отводит глаза, заинтригованный чем-то над ее плечом.
– Ты уходишь? – отрывисто спрашивает Грейс.
У нее под глазами лиловатые тени, которые придали бы любому изможденный вид. Но Грейс они придают неземной вид.
– Сегодня у меня первое свидание с поверенным тети Конни, – поясняет Софи, чувствуя себя одновременно юной и старой.
Вот перед ней Грейс, которая по меньшей мере на пять лет моложе ее, уже жена и мать. А Софи по-прежнему ходит на первые свидания.
– Извини, – говорит Грейс. – Тогда я лучше приду в другой раз. Просто я хотела обсудить с тобой кое-что.
– Ну так заходи. Успеем по-быстрому выпить чая. У меня еще куча времени, да к тому же по правилам хорошего тона дама должна немного опоздать. – Почему в присутствии Грейс она всегда болтает? – Вчера голова у тебя быстро прошла?
Грейс вынимает Джейка из кенгурушки:
– Хочешь подержать его? Я могу приготовить чай.
– О-о, конечно.
Софи пытается рассмешить ребенка, дуя ему в животик. Она замечает, что ее тщательно уложенные волосы растрепались, и тут Грейс объявляет:
– Я собираюсь уйти от Кэллума.
– Что? О господи!
Софи чувствует укол страха и вины, а где-то в глубине – крошечный, поспешно сдерживаемый всплеск радости.
– Только, пожалуйста, ничего ему не говори. Обещаешь пока молчать?
– Конечно. – Замечательно, она связала себя новым обещанием: хранить секрет, который, вероятно, хранить не надо. – Но мне кажется, тебе надо поговорить об этом с Кэллумом. Он обожает тебя, Грейс.
– Нет, это не так. Вернее, не совсем так.
– Думаю, у вас просто сейчас очень трудный период. Грудной ребенок – к этому надо приспособиться.
– У нас уже давно проблемы.
– О-о…
Софи не знает, что сказать. С Грейс у нее не такие отношения, как с другими подругами. Тех она принялась бы подробно обо всем выспрашивать. Но Грейс такая неприступная.
– А как же ребенок? – произносит она наконец, думая о том, как Кэллум обожает сына. Если Грейс заберет Джейка, он этого не переживет.
– Я пока не знаю.
– Гы-гы-гы! – жизнерадостно комментирует Джейк, пытаясь засунуть в рот большой палец ноги.
Софи живо представляет себе его будущее: разрываться между двумя домами, слышать, как мама и папа ругаются из-за алиментов, ненавидеть нового друга мамы (хотя, наверное, испытывать симпатию к очаровательной новой папиной подружке?). «Ах, перестань, – одергивает она себя, – это не игра, когда брак рушится, это очень серьезно!»
– А может быть, вам обратиться к семейному психологу? – спрашивает она Грейс. – Две мои знакомые пары сейчас ходят к одному и тому же консультанту. Говорят, он хороший специалист и берет вроде как недорого. Хочешь, узнаю для тебя его координаты? Могу позвонить прямо сейчас.
Но Грейс в ужасе от ее предложения:
– Нет-нет, я не хочу ни с кем это обсуждать! Просто подумала, что скажу тебе, поскольку… Пожалуй, я пойду. Хорошо тебе провести вечер.
Она забирает ребенка у Софи и уходит, не дожидаясь, пока закипит чайник.
Грейс поднимается на холм с сильно бьющимся сердцем, чувствуя у груди теплое тельце Джейка.
Что ж, ей наверняка нравится твой папа, Джейк. Теперь, узнав о том, что я собираюсь уйти, Софи будет обращаться с ним по-другому. Я разрешила ей дотрагиваться до его руки, смотреть ему в глаза. Я немного приоткрыла дверь, чтобы дать им шанс. Вы трое будете очень счастливы вместе. У тебя будут чудесные мама и папа. Я дам им еще две недели. До празднования Годовщины. Заранее заполню налоговую декларацию, и Кэллуму не придется об этом беспокоиться. А то бумажная волокита вечно выводит его из себя. Надеюсь, этим впредь будет заниматься Софи. Я также все постираю. Оставлю в холодильнике кучу еды. Похоже, Софи умеет только печь пироги, причем, боюсь, не слишком хорошо. Ничего, Марджи поможет им на первых порах. Они получат выплату по страхованию жизни, и это тоже очень удобно. Все ведь будет выглядеть как несчастный случай.
Грейс глубоко вдыхает холодный воздух. Решение принято. Она чувствует себя лучше, чем за все последние недели.
Очаровательный Поверенный Иен не оплошал на первом свидании. Он приятен и интеллигентен, но не вкрадчиво вежлив, а действительно внимателен и мил. Когда их сажают за столик рядом с постоянно хлопающей кухонной дверью, он откашливается и вежливо, но твердо просит, чтобы их пересадили. Софи нравятся как его деликатное покашливание, так и твердость.
Она спрашивает, что за шрам у него под глазом.
– Было бы неплохо, если бы я получил этот шрам, сражаясь на дуэли, – смеется Иен. – Или на войне, или, по крайней мере, занимаясь каким-нибудь экстремальным видом спорта. Но на самом деле это отметина от ветрянки, которой я переболел в одиннадцать лет.
– Ветрянка! – восклицает Софи. – Вы меня разочаровали!
– Между прочим, я тогда чуть не умер. Это меня не оправдывает?
– Нет. От ветрянки сильно чешутся, и это совсем не романтично.
Софи без труда выбирает вино. Иен задает вопросы о ее жизни, но не допытывается, за кого Софи голосует, почему она до сих пор не замужем и любит ли оральный секс. Он интересуется ее работой, но при этом не держится снисходительно. Он не рисуется. Он приветлив с официанткой. У него красивые руки. Он правильно держит нож и вилку и не ставит локти на стол.
Он водит дорогую машину, но не кажется фанатом автомобилей.
Он в разводе, но в нем не чувствуется желчи или цинизма.
Иен целует Софи на прощание, и это чудесно. От него дивно пахнет. Он не шарит у нее во рту языком, как шустрая ящерица. И не стукается зубами о ее зубы.
– Я позвоню, – говорит он, и Софи знает, что так и будет.
Поверенный Иен – настоящая ловушка.
Засыпая, она думает о Кэллуме и Грейс. Их отношения, вероятно, начались с такого же идеального первого свидания. А теперь, пожалуйста, вон до чего докатились.
Той ночью ей снится, что она в постели с Иеном. Опершись на локоть, он с улыбкой смотрит на нее, но Софи пытается скрыть отвращение, потому что Иен покрыт ужасными болячками от ветрянки. «Зачем тебе сдался этот шелудивый адвокатишка?» – говорит Кэллум, присаживаясь на краешек ее кровати. На руках он держит маленького Джейка. Софи в ответ радостно смеется.
Глава 40
Роза невозмутимо заправляет длинные седые волосы под ярко-розовую купальную шапочку, а Софи в это время скачет по твердому, холодному песку, потирая покрытые гусиной кожей руки, и спрашивает:
– А не кажется ли вам, Роза, что сегодня утром слишком холодно для купания?
– Обещаю: будет здорово, и мы очень взбодримся, дорогая.
Роза медленно подходит к воде. У нее молочно-белая спина с багровыми старческими пятнами и выпирающий позвоночник. Глядя на длинные ноги Розы, Софи представляет себе красивое спортивное тело молодой девушки. Роза поднимается на покрытую зеленым мхом скалу и ныряет почти без брызг, а потом плывет вольным стилем.
Этой женщине без малого девяносто.
Софи со вздохом следует за ней. Ныряет и испытывает настоящий шок: кажется, что сердце сейчас остановится. «НИКОГДА! – мысленно кричит она себе. – НИКОГДА НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО БОЛЬШЕ!»
Софи выныривает, хватая воздух открытым ртом, стуча зубами и по-щенячьи подняв нос высоко над водой. Через несколько минут, успокоившись, она окончательно приходит в себя. Шелковистое прикосновение воды к коже, залив, краски которого становятся ярче и отчетливей, по мере того как солнце поднимается выше, – и вся она будет гореть еще час после купания, и аппетит наверняка разыграется, поэтому горячий шоколад, яйцо с беконом и булочки будут моментально съедены за завтраком.
Эти булочки словно бы привет от тети Конни. Морозильник Розы все еще набит едой, приготовленной Конни. Роза каждый вечер что-нибудь размораживает, а потом разогревает перед купанием. Софи постоянно предлагает принести что-нибудь на завтрак, но Роза в ответ лишь смеется, словно это шутка. После купания они закутываются в теплые джемперы, надевают вязаные шапочки и усаживаются на песок поесть.
– Как прошла встреча с поверенным Иеном? – спрашивает Роза.
– Вообще-то, неплохо.
– Думаешь, он может стать мистером Что Надо?
– Может быть.
Софи пытается прогнать воспоминания о том дурацком сне. Стоит ей подумать о Иене, и она представляет себе его, покрытого болячками от ветрянки. Это несправедливо.