У них месяцами не было секса, но Рон никогда не изменял жене, если только мысленно, и кто его в этом упрекнет?
Иногда он доставляет Маргарет неприятности. Но она принимает все как должное – не важно, как далеко муж заходит, – продолжает улыбаться и моргать, и ему хочется прокричать: «Эй, Марджи, очнись!»
Ну конечно, Вероника просто пошутила. Хотя… А вдруг некий мужик по какой-то причине (может, он питает слабость к толстым женщинам) попытался подъехать к Марджи? Она могла легко попасться на удочку, проникнуться к нему жалостью. Маргарет такая доверчивая! Верит всему, что говорят в магазинах продавцы! И она до сих пор так и не научилась разбираться в людях!
Рон ловит себя на том, что начинает с силой стучать кулаком по столу.
Роза сидит за кухонным столом в доме Энигмы и отделяет желтки яиц от белков. Она делает это автоматически, быстрыми, точными движениями. Резкий удар яйцом о край миски, желток в одну половинку скорлупы, белок – в другую.
Роза работает на «конвейере»: вместе с Энигмой и Марджи они выпекают мраморные пироги для Годовщины. Их будут продавать в специальных подарочных коробках «Годовщина Элис и Джека» по цене тридцать долларов за штуку. В прошлом году за вечер было продано более сотни пирогов. Роза вспоминает, как Конни, подсчитав выручку, потирала от удовольствия руки, словно была малообеспеченной девятнадцатилетней девушкой, а не девяностолетней старухой с туго набитым кошельком. Те далекие годы безденежья и недоедания наложили на характер Конни неизгладимый отпечаток. Вплоть до последнего дня жизни главными ее пристрастиями оставались еда и деньги. И разумеется, ее старшая сестра очень любила Джимми. И остров. Право, она была одержимой натурой.
– Никак не могу успокоиться, – говорит Энигма. – Представляешь, проснулась сегодня посреди ночи и думала об этом.
Еще одна одержимая женщина! Энигма страшно переживает из-за того, что Марджи не придет на вечер в честь Годовщины. Энигма с детства была такая: как к чему прицепится, так не отстанет.
– Я вернусь к полуночи, мама, – обещает Марджи. – Совсем как Золушка.
– Тебе вообще не следует туда ходить, – бормочет Энигма.
Роза берет из коробки следующее яйцо и, рассматривая постройневшую фигуру Марджи, задумчиво произносит:
– Сегодня ты очень хорошенькая. Такая стройная!
– Гм! – произносит Энигма, глядя на порозовевшее от удовольствия лицо дочери.
– Спасибо, тетя Роза. Представляете, Рон наконец-таки заметил, что я похудела! Но отреагировал как-то странно. Робко осведомился, уж не закрутила ли я на стороне роман.
– Неужели и впрямь закрутила? – с интересом спрашивает Роза.
В последнее время Марджи держится значительно увереннее. И прекрасно выглядит. Тут явно не обошлось без мужчины!
Марджи, нахмурившись, наклоняется над миской:
– Ну, не совсем.
Энигма бросает сито, подняв облачко муки:
– Как можно «не совсем» закрутить роман? Надеюсь, ты шутишь. Лично я никогда не изменяла супругу. Хотя иногда очень хотелось!
– Ах, мама, как ты можешь так говорить? Папа был чудесным мужем.
– Наверное, для тебя он был замечательным отцом, Марджи, с этим я не спорю. Но ты не имеешь представления, каким он был супругом. По временам мне становилось ужасно скучно. Но я не из тех, кто заводит интрижки! Нет! Я наливала себе стаканчик шерри, покупала новый дамский роман и на этом успокаивалась. Как можно изменять мужу! Это безнравственно!
Марджи, закатив глаза, говорит Розе:
– Нет, ты только послушай мать Терезу!
Энигма фыркает:
– Очень остроумно! По-вашему, это смешно? По-моему, нет!
Звенит таймер духовки, и Марджи откладывает в сторону венчик, вынимает четыре готовых пирога и ставит еще четыре.
– Тетя Конни была бы довольна. Мы распродали все билеты на Годовщину даже раньше, чем в прошлом году, – замечает она.
Роза понимает, что прямо сейчас ничего больше не узнает о романе, который Марджи «не совсем» закрутила на стороне. Ладно, спросит в другой раз. И она переводит разговор на другую тему:
– Знаете, что я тут подумала? А что, если в этом году отпраздновать Годовщину в последний раз?
Марджи и Энигма разом прекращают свои занятия и, повернувшись, изумленно смотрят на Розу, ожидая объяснений.
– Чересчур много хлопот, правда? – говорит она. – Ведь нам больше не надо зарабатывать деньги, мы и так очень богаты.
– Да Конни умерла бы, услышав такое! – возмущается Энигма.
Роза с Марджи обмениваются изумленными взглядами.
– Она, вообще-то, и так уже умерла!
– Представьте, я в курсе! – ядовито отвечает Энигма. – Я, вообще-то, это заметила! Как заметила и то, что теперь, когда Конни не стало, все буквально разваливается на части, поскольку все вокруг жаждут изменений.
Ее лицо кривится, она готова расплакаться.
– Я всего лишь выдвинула предложение, – примирительно говорит Роза. – Иногда я думаю, что нам не нужно больше зарабатывать деньги на Элис и Джеке. Просто, возможно, пришло время остановиться.
– Но это семейная традиция! – восклицает Энигма.
– Это семейный бизнес, – поправляет ее Роза. – И весьма прибыльный бизнес.
– Что ж, нам следует сохранить его прибыльным для детей и внуков. Я подозревала, что ты немного не в себе, Роза. Наверняка болезнь Альцгеймера. Надо поскорее отвезти тебя к врачу, чтобы он назначил лечение.
– Детям и внукам нет никакого дела до бизнеса, – говорит Роза. – Грейс занята ребенком и книгами про Габлета, Томас вообще не любит приезжать на остров, а Вероника…
– Вероника пишет книгу про Элис и Джека! – ликующе произносит Энигма. – Девочка очень заинтересована этой историей. Она хочет поговорить со мной и записать беседу на магнитофон. Она собиралась даже загипнотизировать меня.
– Вот именно, и это может вызвать сложности. Что, интересно, ты собираешься ей сказать?
– Не беспокойся, я что-нибудь сочиню!
– Да, но нельзя допустить, чтобы бедная Вероника написала в своей книге какую-нибудь чушь. Это несправедливо. Думаю, мы просто должны открыть им правду. Просто собрать их однажды и все честно объяснить! На днях я чуть не рассказала Софи.
– Роза!
– Ничего не могу с собой поделать. Я вдруг устала хранить тайну. Не хочу, чтобы они все узнали после моей смерти. Давайте расскажем им правду.
– Только когда им исполнится сорок, – упрямится Энигма. – Таково правило. Мне тоже пришлось ждать до сорока, а ведь я в этой истории – главное действующее лицо!
– Кстати, о Веронике и ее книге, – вспоминает Марджи. – Забыла сказать вам, что она разместила в газете объявление с просьбой откликнуться всех, кто располагает какой-либо информацией об Элис и Джеке Манро. И вроде как даже получила несколько откликов.
– От каких-нибудь психов, – говорит Энигма. – Вероника – несносная девчонка. Не следовало ей этого делать. Теперь начнется! Помните, как одна ненормальная прислала нам странное письмо, в котором рассказывала, что видела вещий сон: дескать, тело несчастной Элис спрятано где-то в болоте? Конни тогда так хохотала, что Джимми пришлось отпаивать ее водой.
– Мало того, – продолжает Маргарет, – один из психов пообещал прийти на Годовщину и лично передать Веронике важную информацию.
Энигма фыркает:
– Да, будет над чем посмеяться.
Но Марджи так не думает.
– Этот тип намекнул по телефону, что Элис и Джек приходились ему родственниками и что поэтому он имеет право на какую-то компенсацию из тех денег, что мы заработали на этой истории. Вероника говорит, что от его зловещего голоса ее бросило в дрожь.
– Ну-ну, пусть попробует! – хмыкает Энигма.
– А что, если единственный способ опровергнуть заявление этого типа – сказать правду? – спрашивает Роза.
– О, только если ему уже сорок, – сухо произносит Марджи. – Таково правило.
– Чем больше ты худеешь, тем более дерзкой становишься, – замечает Энигма. – Если этот наглец все-таки появится, мы напустим на него поверенного Конни. Иен – умный мальчик. Он его просветит.
– Но ведь Иен не знает правды.
– Он знает закон, а закон на нашей стороне.
– Лично я в этом не уверена, – с сомнением произносит Марджи.
– А я уверена! Ну конечно на нашей! – не сдается Энигма.
Марджи перекладывает тесто в форму.
– Надеюсь, мама, что это и впрямь так.
Роза разбивает следующее яйцо, вспоминая Конни в девятнадцать лет – ее молодое, решительное лицо в лунном свете и как она уверенно тогда сказала: «Никого не посадят в тюрьму, глупышка!»
Роза смотрит в свою миску и замечает, что в желтки попал кусочек яичной скорлупы.
– Черт возьми!
Глава 45
– О боже, боже, боже! Вот это да!
– Я так понимаю, что тебе понравилось?
– Понравилось ли мне? Да я испытала такой восторг! Ну просто неземное блаженство!
– И я тоже.
– Я просто понятия не имела, что такое бывает! Как же я злюсь на себя! Оказывается, все эти годы я понапрасну теряла время с большими волосатыми обезьянами! Это надо же быть такой дурой!
– Ну, не хочу хвастаться, но, знаешь, далеко не с каждой женщиной так получается. Тут нужна совершенно особенная женщина.
– В таком случае я хочу быть этой особенной женщиной.
– Правда?
– О господи, ну конечно правда!
Глава 46
Садовник наверняка хорош в постели.
– Но у него грязные ногти.
– Какое значение имеет секс? Софи хочет детей! И должна трезво оценить все за и против, чтобы выбрать подходящего отца для своих детей.
– Все адвокаты такие зануды. Софи с ним с тоски умрет.
– По-моему, садовник недостаточно развит. Что скажешь про «гляделки»? Детский сад!
– Мне показалось, это сексуально!
– А я думаю, это дико. И он приготовил ей совершенно отвратительные сэндвичи.
– Да, Софи нужен мужчина, умеющий готовить! Что они будут есть на ужин? Запивать дорогим вином торты, испеченные ею по новым рецептам?