Передо мной копия документа. Совет Министров СССР. От 9 августа 1950 г. Номер… гриф… Москва. Кремль.
«О разработке управляемых снарядов-ракет и новейших радиолокационных средств управления ими с целью создания современной наиболее эффективной ПВО городов и стратегических объектов».
На титульном листе визы: «ЗА с поправками. 1950.3.8, И. Сталин». Виза мягким карандашом. Ниже: «В настоящем проекте все необходимые поправки, в соответствии с указаниями т-ща Сталина внесены. 8/VIII/50 г. Л. Берия». Вся работа по согласованию важнейшего документа заняла меньше недели. Интересно, что Сталин и Берия по-разному записывали дату.
Семь страниц. Четкий конкретный текст. После его прочтения не остается никаких вопросов. Описано все и с необходимыми подробностями. Цели и задачи (ясное, без какой-либо «воды», описание и требование вероятности поражения «близкой к 100%»), тактико-технические данные снаряда-ракеты (от веса взрывчатого вещества до габаритов снаряда и скорости полета в момент поражения цели), сроки разработок экспериментальных образцов как для снарядов-ракет, так и для радиолокационной станции обнаружения самолетов (на расстояниях до 200 км).
Ответственные структуры и лица. Личная ответственность. С указанием ФИО исполнителей во всех смежных структурах.
Для руководства проектом создается Специальный комитет при Совете Министров СССР – управление поручено Лаврентию Берии. Для рассмотрения научно-технических вопросов создается Научно-технический совет и группа (5 – 6 человек) работников. Расписывается система взаимодействия между министерствами. Указываются поименно министры, им приказывают в ежедневном порядке следить за проектом. Назначаются трое главных ответственных, среди которых и сын Берии, – руководство КБ-1.
Мы привыкли считать, что в советское время были только страх и совесть, но, оказывается, о влиянии материальных факторов в Политбюро тоже не забывали. Выясняется, что не только путем страшных тюремных сроков и расстрелов добивались мотивации у работников – была и «морковка».
Так, за успешное практическое осуществление средств ПВО системы «Беркут» документом устанавливаются премии в 700 000, 500 000, 300 000 и 200 000 рублей, а рабочим и служащим (от главного конструктора до каждого научно-технического руководителя и основных ведущих научных и инженерно-технических работников) – еще 1 млн рублей. При этом были указаны конкретные задачи, за решение которых выдаются премии разработчикам. Министрам ничего не обещали. Основным руководителям разработки и осуществления системы «Беркут» обещано звание Героя Социалистического Труда и звание лауреата Сталинской премии. Наиболее отличившимся работникам – ордена и медали.
Все остальное – история. В 1952 г. страна получила надежный щит и новую мощную отрасль в экономике. Теперь эту тему ведет предприятие «Алмаз-Антей», а комплексы С300 и С400 – мировые лидеры в данном сегменте. Наукоемкая, высокотехнологичная отрасль, предмет зависти многих стран. У нас не так уж много успешных проектов подобного рода.
Когда я собирал материал для этой книги, мои собеседники поделились со мной воспоминаниями о некоторых эпизодах, касавшихся создания советской боевой техники в годы Великой Отечественной войны. Ряд моментов в них производит сильнейшее впечатление. Во-первых, скорость принятия решений. Во-вторых, уровень руководителей, отвечающих за воплощение намеченных целей. В-третьих, четкое указание того, кто и как отвечает за какой участок работы и какая награда его ждет в случае выполнения задания вовремя. И, конечно, поражает то, что на уровне Политбюро достаточно компетентно обсуждались сложнейшие технические вопросы, имеющие отношение к характеристикам требуемых объектов.
В 1936 г. во время Гражданской войны в Испании наши истребители И-15 и И-16 показывали отличные результаты в боях с немецкими бипланами He.51 («Хенкель»). Руководству страны, разумеется, доложили, что советские истребители летают выше всех, дальше всех и быстрее всех. Однако с появлением нового самолета «Мессершмитт» Bf.109 ситуация изменилась: хотя опытная партия «Мессершмиттов» особых чудес не продемонстрировала, однако и потерь среди них не было.
За последующие два года Вилли Мессершмитт несколько раз серьезнейшим образом модернизировал свои самолеты, последовательно наращивая мощность двигателей и изменяя огневую оснастку: от трех (позже четырех) пулеметов у модификации Bf.109B в 1937 г. до двух пулеметов и двух авиационных пушек у Bf.109E в 1939 г. Как результат, в 1939 г. наша авиация в Испании понесла колоссальные потери. Ясно обозначилось огромное отставание технической оснащенности советских ВВС: наши самолеты перестали соответствовать вызовам времени. В преддверии надвигающейся мировой войны ситуация выглядела критической.
Проблему стали решать с максимальной интенсивностью, двигаясь одновременно в нескольких направлениях. Над созданием «антимессершмитта» – нового высокоскоростного истребителя – работали на конкурсной основе четырнадцать конструкторских бюро. Всех их обеспечили финансированием, попутно задействовали разведку, чтобы иметь возможность исследовать весь имевшийся на тот момент мировой опыт. Кроме того, купили в Германии четыре «Мессершмитта». Два отдали военным и сказали: «Научитесь их бить», а два пошли под полную разборку для изучения особенностей конструкции. В итоге после всех обсуждений и испытаний были утверждены три модели истребителей: Як-1 (конструкция А.И. Яковлева), ЛаГГ-1 (конструкция С.А. Лавочкина, В.П. Горбунова и М.И. Гудкова) и И-200 (конструкция Н.И. Поликарпова), впоследствии переименованная в МиГ-1.
Интересно то, что еще в процессе предварительных разработок руководителей КБ – все четырнадцать человек – вызвали на соверщание к Сталину, одновременно туда же пригласили специалистов по вооружениям. Вопрос, который обсуждался на совещании, звучал так: «Почему Мессершмитт ставит на свои самолеты центральную пушку и ведет прицельный крупнокалиберный огонь, а Митчелл, главный конструктор «Спитфайра», ставит по четыре пулемета на крыло и ведет мелкокалиберный рассеянный огонь? Что эффективнее в воздушном бою? Мы не имеем права ошибиться, выбирая оружие для нашего истребителя».
То есть опять-таки – обратите внимание на уровень обсуждаемых вопросов. К слову, выслушав эту историю, я поинтересовался у рассказчика, каким же был правильный ответ. Как выяснилось, он лежал совершенно в иной плоскости: англичанам к тому моменту еще не удалось сконструировать самолетную пушку, позволяющую добиться эффективного крупнокалиберного огня, – в отличие от американцев, чей самолет Bell P-39 «Аэрокобра» был оснащен 37-миллиметровой пушкой и двумя пулеметами. «Аэрокобра» вообще пользовалась у летчиков огромной популярностью: прославленный советский ас Александр Иванович Покрышкин летал на ней до ноября 1944 г., и лишь в самом конце войны пересел на Ла-7.
Отдельная история была связана с самолетом Як-3. Замечу, что истребители КБ Яковлева очень высоко оцениваются многими экспертами – не случайно пилоты полка «Нормандия – Неман» летали именно на них. Слабой стороной Як-3 считалось то, что этот самолет «жил» 25 – 30 вылетов, потом машина попросту разваливалась. О Яковлеве с иронией говорили, что он сделал истребитель по технологии деревенского кузнеца, – но его самолеты, обладая достаточной скоростью и маневренностью, несли на себе помимо пулеметов авиационные пушки. Был даже Як-9К с 45-миллиметровой пушкой, обладавший, правда, одним недостатком: из-за сильной отдачи самолет в момент выстрела «спотыкался», терял скорость.
В начале 1943 г. прошли испытания Як-3 с новым двигателем ВК-107, обладавшим значительно большей мощностью по сравнению с ВК-105, которым самолет комплектовался до этого момента. Новых двигателей было всего два, и их ресурс оказался выработан еще на первом этапе испытаний. Тогда Яковлев форсировал до нужной мощности двигатели предыдущего поколения и закончил испытания. Но при подготовке постановления о запуске в серию встал вопрос об объемах выпуска новой модификации самолета. Яковлев ответил, что по большинству элементов – фюзеляжам, приборам, вооружению, прицелам – никаких проблем не предвидится, однако, поскольку ВК-107 представляет собой совершенно новую конструкцию и освоение его производства в условиях войны требует много времени, количество двигателей в течение первого года будет примерно в два раза меньше.
«Это недопустимо, – возразил Сталин. – А вот вы рассказывали о форсированном 105-м, что вы скажете по этому поводу? Чем он отличается от 107-го?» Яковлев ответил: «Форсированный имеет такую же мощность, как ВК-107, но у него высотность меньше». – «Какая?» – «У 107-го – тринадцать тысяч метров, а у этого будет одиннадцать с половиной». – «А на какой высоте проходят воздушные бои на фронте?» – «В основном от одного до пяти километров. Высотный перехватчик МиГ-3 у нас есть». Затем Сталин поинтересовался, насколько хватает ресурса нового двигателя. «У 105-го и 107-го – двести пятьдесят полетных часов», – сказал Яковлев. «А у форсированного?» – «Считают, что больше ста не выдержит». – «А сколько живет истребитель во время интенсивных боевых действий?» – «Шесть вылетов. Это примерно девять часов». «Поставьте на ресурсные испытания два форсированных ВК-105».
Прошло сто часов. Яковлев позвонил Сталину: «Позвольте снять двигатели с испытаний, посмотреть износ деталей?» «Один снимите, – распорядился Сталин, – посмотрите износ, а второй гоняйте до полного разрушения». Второй двигатель проработал еще несколько часов, и только потом его заклинило. Резюме было следующим: запустить в серию истребители Як-3 с форсированным двигателем ВК-105ПФ2 и всемерно содействовать освоению производства ВК-107. Как только последних будет достаточно, начать комплектовать самолеты ими.
Вряд ли кто-либо станет спорить с тем, что для руководителя крайне важна не только компетентность в отношении того, чем он руководит, но и умение признавать свою неправоту в случае, если принятое решение оказалось неправильным. Этот тезис хорошо иллюстрирует ситуация, с которой пришлось столкнуться при создании штурмового самолета Ил-2.