– Рядом.
– Тем более.
Вика кивнула. Они несколько минут шли молча, потом Женя осторожно спросил:
– Что тебе сказала эта Агата? Ты плакала? Ты что, рассказала ей?…
– Давай не будем об этом. – Вика мотнула головой. – Ничего существенного. Мне ее кот понравился. Куплю такого себе домой.
– Я бы на твоем месте семь раз подумал. – Женя многозначительно хмыкнул.
– А что тут думать? – удивилась Вика. – Найду в интернете такого же и куплю.
– И он тебе пометит всю квартиру. И мебель обдерет, и обои.
– Я ему буду когти подстригать, – тут же нашлась Вика. – А чтобы не метил – кастрирую.
– Ну ты и изверг! – Евгений шутливо поежился. – Бедный тот котяра, который попадет к тебе в руки.
Они поравнялись с Викиным домом.
– Далеко еще? – спросил Женя.
– Там. – Она махнула рукой в сторону ближайшей девятиэтажки.
Он внимательно поглядел на нее.
– Ты точно этого хочешь? Тебе не будет тяжело?
– Конечно, будет. Но я должна. Просто обязана это сделать.
– Понимаю. – Евгений кивнул и взял ее за руку.
Они дошли до подъезда, Вика набрала номер квартиры. Домофон долго пищал без результата.
– Никого нет, – с грустью проговорила Вика.
– Кто там? – неожиданно раздался женский голос.
– Это… это Вика. – Вика даже зажмурилась от напряжения.
– Вика? – Голос дрогнул. – Ты? Ну… входи.
Женя толкнул дверь. Они поднялись в лифте на последний этаж. На пороге квартиры стояла небольшого роста изящная женщина лет пятидесяти с небольшим. Лицо ее было бледным и отрешенным, под глазами залегли свинцовые тени.
– Тетя Лиза! – Вика сделала шаг к ней навстречу и остановилась в нерешительности.
Женщина всхлипнула и протянула руки.
– Викуся! – Голос ее задрожал.
Из глаз Вики брызнули слезы. Она бросилась к матери Лисовского. Та обняла ее и зарыдала в голос.
– Девочка моя, Викуся! Нет больше нашего Ярика! Нету! Как жить теперь? Он ведь… он тебя любил…
Женя потихоньку подтолкнул их обеих в квартиру и прикрыл дверь.
– Это кто? – Мать Лисовского вытерла глаза и посмотрела на Евгения с подозрением.
– Это мамин брат. Женя.
Лисовская кивнула и снова заплакала, уже тихо.
– Как же так, Викуся! Маша погибла, Ярик наш погиб. Владика посадили. Про Кристину слышала тоже что-то нехорошее.
– В больнице Кристина. В психиатрической. После неудачного самоубийства.
Лисовская всплеснула руками:
– Матерь божья, что же это делается! Ты-то как? – Она пристально глянула на Вику. В глазах ее вдруг зажегся недобрый огонек.
– Я нормально, – выдавила Вика через силу.
– Ты одна осталась из них из всех, – тихо сказала Лисовская.
Вика молчала.
– На похороны не пришла. Не позвонила даже. Исчезла. Где ты была все это время? – В голосе Лисовской послышались неприязнь и отчужденность.
– Я… я не могла прийти… – пролепетала Вика, невольно делая шаг назад. – Я скрывалась.
– Скрывалась? От кого? – Тяжелый взгляд Лисовской пригвоздил ее к полу.
– Послушайте, – вмешался Женя, – ваш Ярослав не случайно погиб. Вам сказали, что это слесарь из сервиса виноват, якобы из-за его плохой работы тормоза оказались неисправны. Но это не так. Слесарь тут ни при чем.
– Ни при чем??? – Лицо Лисовской исказила гримаса ярости и боли. – А кто же тогда при чем??? Кто, я вас спрашиваю?
– Мы сами хотели бы это знать. Но увы… – Евгений развел руками.
Лисовская смотрела на него в упор, губы ее дрожали.
– Что вы хотите сказать? Что тормоза… нарочно испортили? И Машу… – Она не договорила, лицо ее резко побледнело, затем стало серым. Она пошатнулась и стала медленно оседать на пол.
– Скорей! Воды! – крикнул Женя Вике, кинулся к Лисовской и подхватил ее на руки.
Вика стремглав метнулась в кухню и вернулась со стаканом. Женя уже усадил Лисовскую на банкетку и обмахивал первой попавшейся под руку газетой.
– Пейте, тетя Лиза. – Вика протянула ей стакан.
Лисовская стала пить, стуча зубами о стекло, вода разбрызгивалась в стороны. Напившись, она почувствовала себя лучше, в ее лицо вернулись краски.
– Ты последней с ним говорила, ведь так? – Она вопросительно глянула на Вику. Та кивнула. – Что… что он тебе сказал?
– Сказал, что машина не слушается. Что это конец. До этого он, видимо, говорил с родителями Кристины, потому что был в курсе того, что с ней. Еще он… велел мне беречь себя. – Последние слова Вика прошептала.
Лисовская продолжала сидеть, не сводя с нее глаз.
– Беречь себя… – повторила она, точно зачарованная. – Так значит он… ты думаешь, он понял?
Вика кивнула:
– Думаю, да…
Воцарилась гнетущая тишина. Слышно было, как за стеной кто-то неумело разыгрывает гаммы. Лисовская опять заплакала, горько и безутешно.
– Говорила я ему, беги от этого «друга», – она подчеркнула последнее слово язвительной интонацией. – Беги от Куличенко. Тот добром не кончит. Как в воду глядела. Это ведь… это из-за него все?
– Не знаю, – едва слышно прошептала Вика. – Это касается всех нас. Всех, кто с ним близко дружил. И меня…
Лисовская понимающе кивнула.
– Ты в опасности? Ты хоть догадываешься, кто это может быть?
– Нет. Мы ищем. Прикладываем все силы.
– Зачем тогда пришла сюда? Это же глупо. Ты тут на виду, открыта со всех сторон.
– Мы хотели узнать, где похоронен Ярослав, – объяснил Женя, стараясь не встречаться взглядом с Лисовской.
– Зачем? – снова как заведенная повторила та.
– Вика хочет съездить к нему на могилу.
– А… – неопределенно произнесла Лисовская и кивнула. – Да, сейчас. – Она взяла с полочки блокнот, вырвала из него листок и написала что-то карандашом. – Вот адрес. Николо-Архангельское кладбище. – Она протянула листок Вике.
– Спасибо. – Та спрятала его в карман.
Лисовская молчала. Она выглядела усталой и опустошенной.
– Мы пойдем, – сказал Женя. – Вы ложитесь, отдыхайте. Вам нужно отдохнуть. До свидания. – Он взял Вику в охапку и вывел из квартиры.
Они зашли в лифт.
– Ты молодец! – похвалил Женя Вику. – Отлично держалась.
– Жаль ее, – тихо проговорила та. – Жаль тетю Лизу.
– Еще бы не жаль. Завтра съездим на кладбище. Или послезавтра. А завтра я еще поработаю.
– Хорошо, – согласилась Вика.
28
Однако ни завтра, ни послезавтра навестить могилу Лисовского у них не получилось. На Женю вдруг, как из рога изобилия, посыпались заказы. Отказаться он не мог, это были реальные, живые деньги, а он твердо помнил о данном себе обещании – стать финансово независимым от Вики.
Они таскались по квартирам, она терпеливо ждала, пока Евгений выполнит работу. Иногда хозяева поили ее чаем, иногда смотрели косо или равнодушно.
Через пару дней Вика так привыкла к ожиданию, что оно перестало ее напрягать. В конце концов, в этом даже что-то было: все время на людях, разные дома, разные обстановки. К тому же Вике нравилось наблюдать за тем, как Женя занимается компьютерами – он делал это с легкостью и удовольствием.
Наконец в четверг вечером Евгений пересчитал все, что заработал, и удовлетворенно произнес:
– Все. Перекур. Завтра едем к твоему Лисовскому.
Он опасался, что вид кладбища вызовет у Вики очередной приступ депрессии и отчаяния, но и отговаривать ее от поездки было бы странно: достаточно того, что она уехала из Москвы, не простившись с Яриком.
В пятницу утром они доехали на метро до Новокосино, оттуда взяли такси и к 11 часам были на месте.
Могила Лисовского нашлась легко. Ее было видно издалека – сплошь заваленная цветами, некоторые из которых еще не успели увять. Вика молча разглядывала венки и траурные ленты: от убитых горем родителей, от товарищей по сборной, от безутешных коллег…
Лисовский смотрел на нее с большой фотографии спокойно, чуть насмешливо, слегка наклонив голову, как он любил это делать при жизни. Вика попыталась представить себе, что он чувствовал в последние мгновения жизни, когда изо всех сил давил на тормоза, а автомобиль, не слушаясь, летел вперед. Он, безусловно, понимал, что это не просто несчастный случай, иначе бы не велел ей беречь себя.
Вика бережно положила огромную охапку роз к портрету.
– Спи спокойно. Ты был хорошим другом. Возможно, лучшим.
Евгений деликатно стоял в стороне. Смотреть на ослепительно красивое лицо Лисовского ему было необъяснимым образом неприятно. Он представлял себе, как тот при жизни ухаживал за Викой, обнимал ее, целовал, мечтал сделать своей женой – и его терзало странное и тяжелое чувство. Он не хотел признаться сам себе, что более всего оно походило на ревность.
Вика наконец отошла от могилы. Лицо ее было строгим и печальным, но спокойным.
– Идем? – Женя легонько приобнял ее за плечи.
Она кивнула. Они не спеша пошли по дорожке. Вика несколько раз оглянулась. Женя молчал, бережно поддерживая ее под локоток. Выйдя на большую асфальтированную аллею, она обернулась в последний раз. В кармане у нее тихо звякнуло.
– Черт. – Вика остановилась как вкопанная. С ее лица сбежала краска.
– Что такое? – Женя посмотрел на нее с тревогой. Она вытащила телефон. – Опять?? – Он не дал ей взглянуть, вырвал его у нее из рук.
«Тебе нравится здесь? Завтра ты будешь лежать рядом. Не правда ли, романтично?»
– Дай! – потребовала Вика и протянула руку.
– Ерунда, – сказал Женя, – предлагают кредит. Под маленький процент.
– Ты врешь, – спокойно проговорила она. – Я знаю, кто это. Дай, я прочитаю.
– Нет. – Он поспешно удалил сообщение и спрятал телефон во внутренний карман куртки. – Пусть полежит у меня. А то достали со своими кредитами.
Вика смотрела на него, слегка сощурив свои красивые дымчатые глаза.
– Ну и что ты делаешь? Я теперь вообще не смогу ничего – ни есть, ни пить, ни спать. Скажи, что там было? Мне назначили время? Да? Не молчи, я ведь знаю, вижу по твоим глазам! Теперь это не просто угрозы? Они ждали, пока я приду сюда…