— А ты обедала?
— Обедала?
— Гм!
Роксана сощурила глаза.
— Слушай, не надо глядеть на меня как на сопливую беспомощную девчонку, которая не в состоянии сама за собой…
— Пожалуй, я приготовлю обед. — Брэм встал и улыбнулся. — После махания лопатой и лежки в сугробе тебе самое время хорошенько помокнуть в ванне, тем более, что ты об этом мечтала три последних дня. Я иду на кухню, Рокси, сделаю что-нибудь, чтобы покормить тебя, а когда ты снова станешь цивилизованной, мы поговорим.
У Роксаны опустились руки. Обреченно вздохнув, она прошла через холл и столовую и скрылась в самом безопасном месте дома — в ванной.
Не прошло и пяти минут, как в дверь ванной комнаты постучали.
— Ну конечно! — шлепнула кулаками об воду Роксана. — Он просто ждал, пока я разденусь, чтобы потом…
Она задернула белую занавеску.
— Что такое? — сердито спросила она, когда Брэм вошел. — Тебе не стыдно?
— Боже, ты такая скромная?
— Была. До прошлой пятницы.
Роксана поглубже опустилась в мыльную воду, а Брэм, сорвав первое попавшееся под руку полотенце, расстелил его на кафельном полу и уселся по-индейски.
— Так, по-твоему, ты растеряла свою прежнюю скромность?
Честный вопрос требовал честного ответа, и Роксана решила говорить как на духу.
— Да, есть такое ощущение. Скромность предполагает умение придерживаться общепринятых понятий морали и нравственности. Какая скромная женщина ляжет в постель с мужчиной после двух дней знакомства?
— Какая? Ты, например.
Роксана нахмурилась.
— Я никогда раньше так не поступала. И не предполагала, что смогу. — Она тревожно покосилась на него. — Не знаю, почему я это сделала…
— Я знаю. — Брэм поймал ее руку в свои пальцы. — И ты знаешь, просто боишься в этом признаться.
— В чем признаться?
— В том, что тобой двигало не влечение тела, а самая настоящая любовь.
Роксана осторожно высвободила свою руку.
— Если бы ты знала, — продолжал Брэм, — как ты мне нравишься, когда ты забываешь о правилах поведения и становишься сама собой — непретенциозной и твердо стоящей на земле! В какие-то мгновения этих наших трех совместных дней я дико ревновал тебя к твоему предыдущему кавалеру, но потом понял, что он даже не прикасался к настоящей Роксане Мердок.
Его взгляд поймал ее глаза.
— А я прикасался. Я счастливый. Я трогал ее, вкушал ее, любил, наслаждался ею, и она проделывала со мною то же самое чудо — свободно, по собственному желанию, и словами это волшебство описать невозможно!
У Роксаны дух захватило от такого признания.
— Ах вот почему ты здесь! Ты решил, что можешь и дальше свободно эксплуатировать мое тело, всласть развлекаться, ну, и…
— Твое тело меня абсолютно не интересует.
Роксана моргнула.
— Не интересует?
Брэм с трудом удержался от смеха при виде ее разочарованного лица.
— Ни на йоту. — Он поднялся и вытер руки о полотенце. — Пойду приготовлю обед, как обещал. Ты недолго, пожалуйста. Омлет начинает терять вкус через двадцать минут.
Волны, которые пустил Брэм, выдернув руку из ванны, мягко и ласково покачивали Роксану, и тело откликнулось на эту символическую ласку с той же силой, как если бы ее ласкал сам Брэм.
С тяжким стоном Роксана привстала, вытащила пробку из ванны и, включив душ, сунула голову под ледяные струи.
— Ты сделал отменный омлет, — отпустила комплимент Роксана, — спасибо.
Двумя руками она обхватила чашку с горячим апельсиновым чаем.
— После этой расчистки снега у меня сил осталось только-только, чтобы добраться до кровати и уснуть.
— С удовольствием усну рядом с тобой.
Глаза Роксаны округлились, затем подозрительно сузились.
— Кто-то утверждал, что тело мое его не интересует?
— Правильно. Просто я не усну, если ты не будешь спать рядом.
Он принялся собирать со стола тарелки и чашки и опускать их в раковину.
— У моей мамы на кухне висело старинное фарфоровое блюдо с замечательными словами: «Здание строится на камне; дом строится только на любви», — сказал Брэм, закрывая дверцу посудомоечной машины. — Твой дом построен на любви — на настоящей любви.
— Спасибо большое, — тихо отозвалась Роксана, поигрывая молнией своей спортивной куртки. — Я сама его обставляла — только несколько старинных вещей остались от тети Матильды.
Она почувствовала вдруг, что ей приятно говорить про дом, особенно после комплиментов Брэма. Тот губкой протирал коричневую полированную поверхность сушилки.
— Тетина спальня один к одному соответствует твоему описанию. Массивная водяная кровать и две огромные картины.
Роксана улыбнулась.
— У меня рука не поднялась поменять что-то в ее комнате. Не то чтобы тетушка была святой, но… но…
— Но она была Матильда! — закончил за нее Брэм, и Роксана кивнула в знак согласия. — А альбомов со снимками от нее не осталось? Меня прямо-таки заинтриговала эта женщина.
— Есть несколько — в ее комнате, на полке. — Роксана прикрыла ладошкой зевок и добавила:
— По этим фотографиям можно изучать историю века.
Она еще раз зевнула и замотала головой.
— Прости. Я уже в объятиях Морфея.
— Пора спать. Тебе завтра на работу.
Брэм шутя подхватил ее на руки и понес в спальню. Впервые в жизни мужчина нес ее на руках!
Брэм локтем нажал на выключатель, и спальня, выполненная в теплых персиковых тонах, озарилась мягким светом.
— Твоя комната копия тебя. Слышишь, Рокси? — Он бережно усадил ее на цветастое покрывало, застилавшее двухспальную кровать. — Восхитительная смесь стилей и материалов. Гамма несколько извращенная, но выдает неиспорченность натуры.
— Извращенная? А по-моему, нет. — Роксана стащила с себя кофту и оглянулась. — Брэм, ты ведь собираешься спать здесь?
— Собираюсь, но не сейчас. А пока я собираюсь найти что-нибудь для чтения и посидеть в уютной маленькой берложке, которую ты соорудила в третьей спальне. Может быть, посмотрю телевизор.
Он накрыл ее одеялом и заботливо подоткнул его со всех сторон.
— Заодно проверю, как там камин, и выключу наружное освещение. Кроме того, нужно взглянуть на твою рождественскую елку: по-моему, она начинает засыхать.
Роксана моргала, изо всех сил стараясь не заснуть.
— Елка искусственная, — сообщила она, зевнув.
— Гм! А выглядит точь-в-точь как настоящая.
Брэм погладил ее по щеке, провел по волосам.
— Спокойной ночи, любовь моя!
Роксана, стоя у зеркала, пыталась застегнуть золотые сережки, но у нее не особенно получалось, потому что глаза смотрели на отражение кровати. В том, что Брэм спал там, сомнений не было. На подушке осталась вмятина от его головы, а матрас до сих пор хранил тепло его тела.
Но когда в семь часов зазвонил будильник, он вскочил. Роксана слышала концерт, который он устроил на кухне, гремя сковородкой, тарелками и чашками. На кухне он и застрял, оставив ванную и спальню в ее распоряжение.
Роксана открыла платяной шкаф в поисках коричневого кожаного ремня и шарфика, который она обычно обматывала вокруг шеи поверх голубого шерстяного пальто. Шарфик Роксана нашла тут же, ремень обнаружился под чемоданом Брэма, на кресле рядом с кроватью.
Чемодан стоял раскрытым, и вещи в нем были аккуратно, с умом сложены: нижнее белье, носовые платки, свитера, две рубашки, джинсы и две пары зимних брюк. Тяжелый черный, похожий на кимоно, халат был переброшен через спинку кресла, но на пижаму не было и намека.
Роксана вздрогнула, хотя в комнате было жарко. Выходит, она проспала ночь рядом с голым мужчиной и не заметила этого? Ох уж этот Абрахам Тэйлор.
— Абрахам, — повторила она вслух, наслаждаясь звучанием имени.
— Ты меня звала? — раздался сзади голос.
Роксана с профессиональной быстротой стерла с лица блаженную улыбку и повернула голову в сторону кухни.
— С добрым утром! У тебя на редкость свежий вид!
— Спасибо! — Роксана прошла на кухню, где на столе уже стояла тарелка с тостами.
— Вчерашняя борьба с сугробами не отразилась на твоем здоровье?
— Нет, я привычная к физическому труду, — откликнулась Роксана, потягивая сок из бокала, и невольно остановила взгляд на мощной спине, обтянутой свитером из верблюжьей шерсти. — А еще я с утра много не ем.
— Помню, помню! — Брэм пододвинул ей стул. — Поэтому я предлагаю только сок, тосты и кофе.
Он подошел к кофеварке и наполнил чашку.
— Возьми мою машину и поезжай на работу. Насколько я понимаю, твоя по-прежнему в гараже?
— Спасибо, но меня подбросит сосед с той стороны улицы. Чарли работает в конторе, которая расположена поблизости от моего офиса. Мы с ним попеременно водим машину, экономим бензин и плату за парковку. — Она добавила в чашку сахар и сливки. — Сегодня вечером я пригоню свою машину и…
— В чем дело? — Брэм удивленно посмотрел на стекающее с куска хлеба на стол малиновое варенье.
— Я только что вспомнила, что у меня вечером деловая встреча.
— Спасибо, что предупредила. Я собирался сразить тебя своим фирменным цыпленком-табака и макаронной запеканкой, но приберегу это на завтра… — Он помедлил и добавил: — Если, конечно, позволит твое расписание.
В словах его не было сарказма, только любопытство.
— Я говорила, что собираюсь акционировать «Приветствия и Поздравления»? Кроме того, у меня есть планы расширения сферы деятельности.
— Расскажи.
— У меня родилась идея — записывать специальные кассеты для автоответчиков, которые снабдят клиента исчерпывающей информацией о других адресах и телефонах. Для каждой фирмы, разумеется, свой, единственный в своем роде набор.
— Блестящая мысль, — кивнул Брэм. — Экономия времени и денег, ускорение процесса обмена информацией… Блестящая мысль.
Он снова наполнил чашку.
— И эта сегодняшняя встреча должна помочь тебе реализовать свою идею?
— Этого я не знаю, — пожала плечами Роксана. — Я никогда лично не встречалась с Эмметом Льюисом, знаю его исключительно по переписке и телефонным разговорам. Его заинтересовали мои идеи, и мы решили обсудить возможности сотрудничества при лич