Голова разрывалась от мыслей, и к моменту появления в лаборатории меня изрядно потряхивало. Негатива было столько, что хоть самой нечисть вызывай и делись…
Хотя зачем вызывать?
Я уставилась в лиловые глаза альрауна, глазевшего на меня из неудобной клетки. Малыш мявкнул, и у меня защемило сердце. А еще что-то щелкнуло в мозгу. Почему бы не попробовать?
Воровато оглядевшись, я осторожно открыла клетку и взяла котика на руки.
– Ну, привет, киса, – проворковала, поглаживая моментально разомлевшего альрауна. – Хочешь есть?
Он замер, посмотрел на меня слишком осмысленно для простого кота и… облизнулся. Глаза кисы сверкнули. Он прижался ко мне всей своей тушкой, затих. Я почувствовала, как сознания касается кто-то чужой. Осторожно, почти невесомо. И… злость начала утихать. Страх умолкал. Альраун забирал лишь плохое, тянул по чуть-чуть, чтобы не причинить мне неудобства, а я жмурилась от удовольствия. Он не черпал живой энергии, я четко это понимала. Потому что кто поймет нечисть лучше нечисти?
– Да ты же лучший в мире антидепрессант, – улыбнувшись, погладила котика.
Он муркнул и сыто облизнулся. Мы были довольны друг другом. Альраун еще немного понежился в моих объятиях, а потом вернулся в клетку. Без уговоров и просьб. Удобно свернувшись колечком, он облизнулся и уснул.
А я, прошедшая очищение котиком, вдруг четко поняла, что нужно делать дальше! Ну конечно, как же раньше не подумала об этом? Курсовой проект, который нужно защищать в конце года! Моей темой станет дохинай, и Фенир не сможет отвертеться от кураторства! Ведь это его тема, его предмет, и он сам развил нездоровое любопытство в голове милой студентки Чарльстон.
Мои губы медленно расползлись в коварной улыбке. Вот и план, будем работать!
Глава 7
Реализовывать задумку пришлось гораздо быстрее, чем я вообще успела осознать свою гениальность. Дверь в лабораторию распахнулась, являя мне и тварям вокруг нашего всеобщего командира и ненавистного начальника.
– Так! – рявкнул он, заметив меня у клетки с альрауном. – Попалась!
– Кто, я?
– Не знаю – не знаю… – Он поманил меня указательным пальцем, и я отступила к гидренышу.
– Что-то вы не в духе, – поделилась впечатлением. – Давайте встретимся завтра?
– Иди сюда, а не то я сам подойду.
Живность вокруг меня засуетилась, зашипела, расползлась по уголкам и норкам. Я бы тоже нырнула куда-нибудь с головой, но вокруг были лишь стены, а проход загораживал сам Фенир.
– Хорошо! – Я вскинула голову и сделала несколько осторожных шагов вперед. – Что вы хотели?
Здравый смысл монотонно вещал где-то в голове о том, что профессор ничего не сделает студентке академии. Ведь он – адекватный человек и сознает весь спектр неприятностей… Стоп. Но он же неадекватный!
Я замерла.
Виктор Фенир сам рванул навстречу, остановился рядом со мной и принюхался.
– Ага! – выдал он, глядя на меня так, будто узнал все грехи. – Я не ошибся!
– Поздравляю, – сказала, кося одним глазом в сторону выхода.
– Вы вообще в курсе, что сознательно ввели меня в заблуждение? – Профессор поджал губы. – Я ведь говорил о своем… небольшом недуге!
– И?
– И вы пахнете, как половина этой академии! Ненавязчивые оттенки цитрусов и шоколада, бергамота и кофе! Слишком сладко, как по мне!
Я нахмурилась, подняла руку и понюхала собственное запястье.
– По-моему, прекрасный аромат! – поделилась впечатлениями. – Это Карл Ларфуршуэль! Да будет вам известно, очень дорогие и популярные в Европии духи.
– Да что вы говорите?! Так вот! В академии еще как минимум одна девушка, обожающая моду Европии! – взвился Фенир с новой силой. – И я, как идиот, звал ее в лабораторию. Поговорить о наших питомцах! На глазах у ее ненормальных подруг.
– Зачем? – не сразу поняла я.
Виктор отступил на шаг, приложил указательный палец к виску и постучал им.
– Думайте, – предложил он. – Вы ведь как-то поступили сюда. Значит, в этой голове, – теперь он коснулся пальцем моего лба, – есть мозг! Должен быть!
Я обиженно засопела. Вот хам!
Однако в следующий миг меня действительно осенило:
– Вы спутали ее со мной? Только из-за духов? Этого быть не может.
Фенир фыркнул. Подошел почти вплотную и закрыл мои глаза ладонью. От него пахнуло корицей.
– Расскажите, как я выгляжу? – попросил профессор. – Вот так, не видя меня сейчас.
– Вы – брюнет, – начала я. – Высокий. У вас слишком длинная челка, вы ее все время смахиваете в сторону. Глаза карие, миндалевидные. Длинные темные ресницы. Нос длинный и прямой, с широкими крыльями. Когда вы раздражены, крылья “трепещут”, расширяются. Подбородок чуть выдается вперед, есть небольшой шрам на правом виске. И там же родинка. Рядом.
Он убрал руку.
Я подняла свою и ткнула пальцем в то самое место, что описывала последним.
– Вот здесь родинка.
– Вы что, маньячка? – ужаснулся профессор.
Я улыбнулась подобно ему: оскал вышел прекрасным.
– Просто хорошо запоминаю внешность людей, мастер Фенир. Поэтому для меня дико узнавать их по запаху.
Он насупился, как мальчишка, отошел от меня. Заложив руки за спину, прошелся по кабинету, глянул, как там гидреныш. Получил струйку огня от рорда.
– В общем так! – выдал, поворачиваясь: – Мне все равно, какая у вас память. Про мою вы знаете. И запах у вас должен быть индивидуальным!
– Предлагаете мне изобрести собственный парфюм?
– Предлагаю вам помочь мне найти в вас хоть что-то особенное, выделяющее среди остальных! – рявкнул он. – Или прощаемся.
А я подумала, что особенность во мне есть, но про нее я профессору не расскажу даже под страхом пыток.
– У меня есть серьги, – решила зайти с другой стороны. – Они выполнены в виде пчел – желтое золото с черными бриллиантами. Отец заказывал их для меня на окончание первого курса. В академии вторые такие вряд ли найдутся.
– Прекрасно! Вот умеете же думать, если захотите. При следующей встрече вы должны быть в них.
– Хорошо. А для чего вы меня искали? – вспомнила я.
– Искал? Ах да! Меня не будет этим вечером. И часть ночи. Вам придется самой покормить наших питомцев. После десяти должен быть в городе.
И только я хотела согласиться на все и сбежать, как Фенир шагнул к клетке с альрауном. Посмотрел задумчиво, склонив голову. Повернулся ко мне. Я сделала вид, будто родилась блондинкой, и уточнила:
– Что-то еще?
– Вы нашли способ его накормить. – Голос Фенира стал тихим, завораживающе-бархатистым. – Интересно. Чем? Что этот милый котик ел?
– Молочко. – Мои губы разъехались в идиотской улыбке. – Сначала не хотел, а потом…
– А потом захотел, – закончил профессор, и его губы тоже механически раздвинулись, являя белые ровные зубы. – Вы нашли к нему подход, Элизабет.
– Это моя работа, – проблеяла я.
– Точно. – Он выпрямился и махнул рукой в сторону двери: – Вы свободны. И, пожалуйста, не забудьте наш уговор. Серьги, Элизабет. Всего хорошего.
– И вам! – пискнула я, покидая лабораторию.
Следующие пару часов я честно пыталась найти себе место и спокойно продолжать дела, но Фенир упорно не желал выходить из моей головы. Куда он, интересно, собрался, если попросил меня покормить животных даже перед сном? Что, если он действительно убийца и сегодня ночью опять кто-то умрет?
Эти мысли, будто чесотка, засели в моем мозгу и теперь зудели-зудели… И я не выдержала.
В девять я отправилась в лабораторию, предварительно надев серьги с пчелами. Мало ли вдруг снова столкнусь с Фениром. Но не случилось. В зверинце покормила всех его обитателей на несколько часов раньше положенного, а после, вернувшись в комнату, принялась собираться.
Сменила платье на на более темное и теплое, выбрала длинный плащ с широким капюшоном, поменяла туфли на те, что без каблуков.
– Эй, красотка, ты куда собралась? – окликнула меня сидящая на кровати Виктория. – Уж не на свидание ли?
– Нет, – честно ответила я. – Просто хочу прогуляться по городу, подышать воздухом на набережной.
– Это в почти десять-то вечера? – усмехнулась соседка. – Ну-ну.
– А как ты планируешь возвращаться? – встряла в разговор Хельга. – Это ведь нарушение правил общежития!
Пришлось пожать плечами. Пять лет назад я знавала несколько лазеек в обход ворот, но остались ли они теперь? Ответ на этот вопрос я собиралась искать опытным путем.
Без пятнадцати десять я вышла за пределы академии, при этом заработав неприязненный взгляд от привратника ворот. Охранник, видимо, был уже опытным, частенько имел дело с барышнями, сбегающими в ночи в город, поэтому и выводы он делал какие-то свои, соответствующие. Я его не винила.
Отойдя буквально за соседней угол и выбрав удобную позицию для обзора, я принялась ждать Виктора Фенира. По моим расчетам, выйти в город он должен тоже был через центральные ворота.
Ждать пришлось долго, я уже потеряла надежду и решила, что мы с ним разминулись и преподаватель ускользнул раньше, чем вышла я, но как раз в этот момент калитка ворот открылась, являя профессора.
Он оглянулся по сторонам, достал часы на цепочке из кармана и, взглянув на них, зашагал в противоположном от меня направлении. Я двинулась следом, на всякий случай спрятав лицо под капюшоном.
Почему-то в этот момент подумалось, что профессор – идеальный объект для слежки, ведь он не запоминает лиц. Впрочем, Фенир явно и не думал, что за ним кто-то может следить. Он уверенно шел в сторону доков, ни разу не оборачиваясь, я же старалась держаться в тени от света фонарей (на всякий случай).
В доках Фенир долго петлял по переулкам, и я ненароком решила, что он заподозрил слежку и теперь специально путает следы, но ошиблась. В какой-то из моментов Виктор забрел в тупик, грязный и заброшенный. Тут стояло много ящиков, целых и сломанных, пахло плесенью и нечистотами, а самое главное – почти отсутствовал свет. Его единственным источником была луна. Я спряталась за ближайшими баками с мусором и притихла, Фенир же кого-то ждал.