Профессор закашлялся. Дошел до стола, допил одним махом мой грог и попросил:
– Подробнее, Чарльстон! Мне слишком хорошо помнится недоразумение с колбой. Выражайтесь яснее. Наставником в чем?
И его взгляд соскользнул с моего лица к области груди, да там и застрял.
– Я хочу попросить вас познакомить меня с тем, о чем вы знаете не понаслышке. Многие из моих знакомых могли бы рассказать теорию, но, как я теперь знаю, вы и на практике в этом вопросе профи!
Фенир заулыбался, сделал шаг навстречу.
– Звучит чертовски верно! А кто тебе про “профи” поведал?
– Библиотекарь.
Профессор нахмурился.
– Стоп. Ей-то откуда знать?? Мы с ней никак не пересекались! Хотя… Несколько раз я и правда вдрызг напивался и мог… Что она сказала? Я был хорош?
– Она дала мне вашу книгу, – пояснила я, вдруг понимая, что профессор думает о чем-то совсем не том. – Учебник. И в нем было упоминание о том, что вы лично встречались с дохинай.
Фенир вскинул брови, совсем помрачнел, покосился на пустой графин, переспросил:
– Элизабет, ты можешь толком сказать, о какой практике речь?!
– Об изучении нечисти, конечно, – улыбнулась я. – Вы ведь в этом ас! И не боитесь их ни капли! А я хочу проект про дохинай писать. Помогите мне, профессор!
– Чарльстон! Ты ненормальная!
– Нет.
– Да! Это не вопрос был, а утверждение!
– Нет, я просто тоже тянусь к знаниям. И если вы мне не поможете, придется разбираться с проектом самой.
– Ты так сильно ищешь смерти?
– Я очень любознательна. Разве это плохая черта?
– В твоем случае – отвратительная. Я уже говорил, что ты меня пугаешь?
– Минуту назад.
– Хорошо. Запомни эти мои слова. Я буду их часто повторять, судя по всему.
– Так вы мне поможете?
– Нет.
– Мне просто нужны ваши записи по этому виду нечисти. Пока что.
– Вот! Началось! Пока что… А потом выяснится, что…
Он замолчал.
Замер изваянием, уставившись в пустоту. Его глаза чуть расширились. Губы приоткрылись и беззвучно зашевелились, словно он проговаривал что-то, некие мысли про себя.
– Профессор? – позвала его я.
– М?
Он встрепенулся и посмотрел на меня так, будто снова не узнал и вот-вот собирался спросить, кто я и что здесь делаю.
– Вы хотели дать мне свои материалы, – напомнила я.
– Чарльстон… Просто закрой рот и иди за мной, – последовал ответ.
Фенир снова преобразился.
Еще минуту назад я его совсем не боялась и готова была даже шутить с ним. И вот он вновь “дознаватель”: хмурый, серьезный и подавляющий одним своим присутствием рядом.
Я поплелась за ним, понимая, что изменения эти случились неспроста, но не находя в себе смелости спросить у него, что произошло.
Так мы покинули заведение, наняли карету и поехали к академии. В тягостном молчании, нарушаемом лишь редкими “хм” от Фенира. Он что-то взвешивал в уме, предполагал и обдумывал. А я только и могла наблюдать и надеяться, что суть моего дара никогда не станет ему известна. Уж больно не хотелось заинтересовать этого человека…
У академии Фенир сунул привратнику свой пропуск, буркнул: “Это со мной”, ткнув в меня пальцем, и пошел в сторону частных домиков, где жило большинство преподавателей. Я сначала двинулась за ним, но получила тихое предостережение: “Спать! И живность на тебе, не забудь”.
Кивнув его спине, пошла в общежитие, горько вздыхая о своей судьбе и рьяно прижимая к груди шмат мяса.
Проблемы проблемами, а поздний то ли ужин, то ли уже завтрак еще никто не отменял! Ни для меня, ни для горгуленки, ни для альрауна… Мне было чем накормить котика сегодня.
Глава 8
Я задремала в лаборатории, в кресле с альрауном на коленях. Проснулась только тогда, когда из коридора стали доноситься звуки просыпающейся академии.
– Пресвятые орки! – встрепенулась, вскакивая на ноги, при этом едва не роняя блаженно щурящегося котика. – Сколько времени?
Часов, как назло, нигде не повесили, зато самописное перо Фенира, стоило мне только начать суетиться, вновь принялось строчить.
“6:05 – нечисть в клетках была потревожена мисс Чарльстон”.
– Ну спасибо тебе, доносчик! – посетовала я, тут же забывая о пере и спеша вернуть альрауна обратно в клетку.
Хоть Фенир и не должен был прийти сюда утром, но я все равно рисковала, подкармливая кота-энерговампира.
До следующей кормежки зверья оставалось еще полтора часа, и мне нужно было переодеться перед занятиями. Дорожное платье, которое все еще было на мне, многих могло заинтересовать и вызвать ненужные вопросы.
Подхватив с вешалки плащ, я бросилась в свою комнату. Уже перед самыми дверьми я остановилась и немного отдышалась, будучи уверенной, что соседки еще спят. Следовало войти тихонечко и осторо-о-ожно…
Однако плану не суждено было сбыться – стоило только попасть внутрь, как я поняла, насколько сильно ошибалась.
В комнате никто не спал, девчонки были заняты своим любимым занятием: Хельга и Виктория ругались.
Вяло перебрасываясь сонными колкостями, лежа в кроватях. Однако кое-что в расстановке сил изменилось: подросшие соптимусы, кажется, собирались принимать более активное участие в разборках. Когда я вошла, один из них как раз нацеливал острые листы в сторону кровати Виктории, но, завидев меня, (если у него вообще были глаза), вмиг присмирел, приняв вид невинного растения. Куда только колючки попрятались?
– О, наша ночная путешественница вернулась! – усаживаясь на кровати и потягиваясь, пропела Виктория. – Видишь, Хиткович, она жива и невредима. А ты уже панику поднимать хотела.
– Конечно хотела. Только недалекие дуры вроде тебя, Стоун, могут считать ночные побеги из академии безобидной шалостью. Любая добропорядочная девушка знает, что ночью, особенно в таком портовом городке, как Карингтон, небезопасно. Сейчас столько ненормальных вокруг!
– Больше верь газетным сплетням! – Виктория встала с кровати и приблизилась ко мне. Придирчиво осмотрела с ног до головы, обошла кругом и даже принюхалась.
– Ну что, Лизбет, поделишься, где была? Вид довольный, круги под глазами от недосыпа в наличии, хотя щечки румяные. А вот мужским парфюмом от тебя не пахнет, чего не скажешь об ароматах грога и дыма…
У меня округлились глаза. Что за манеры вокруг у людей? Или это нынче модно – всех по запахам встречать? Сначала Фенир, теперь соседка.
Видимо, на моем лице отразилось что-то недоброе, потому что Виктория напор сразу сбавила.
– Да ладно тебе, чего психовать так сразу, – улыбнулась она, тут же забывая о роли следователя по особо важным преступлениям. – Не хочешь – не отвечай. Лучше посмотри, какие новые сапоги я Лапушке сшила.
– А чем плохи были прежние? Те, что взамен потерянным шила?
– Я решила сделать его стильным! Только глянь, и все сама поймешь!
Вики гордо вытянула руки, демонстрируя очередные чудеса своего таланта рукодельницы.
Пожалуй, третья версия сапог была особенно чудовищна.
– Из чешуи попы дракона, – подтвердила мои худшие опасения Вики. – Выпросила у отца лоскут из старых семейных запасов. Это лучший материал для лучшей проводимости магии. И, как видишь, появились новые детали! Чтобы уж наверняка!
Вики трещала все дальше, а мой взгляд от сапог скользнул выше в поисках тех самых новых деталей, и я закашлялась.
– Глазам не верю! Трусы из драконьей чешуи. Это просто… невероятно. Ты ответственно подошла к делу. И правда, в Лапушке многое изменилось.
– Да-да. И то, что в трусах, тоже, – добила соседка. – Говорят, на том пожаре на кладбище мой Лапушка щеголял в чем мать родила, и многие из академии видели “это самое”. Сказали: “Ух, какое… минимум сорок сантиметров”.
– Сколько? – неожиданно вклинилась в наш разговор Хельга.
Я вздрогнула и обернулась в ее сторону, совсем забыв о притихшей соседке.
На лице нашей скромняшки пылал румянец и шок удивления. Ничего себе, какие темы заставляют ее проснуться с утра пораньше, аж на кровати села.
– Сорок! – авторитетно выдала Виктория. Для наглядности даже показала руками ширину почти в полметра. – А так как я добиваюсь портретного сходства, пришлось пришивать и эту деталь. В масштабе, само собой разумеется. Потом даже скрутить все пришлось аккуратно, а то не помещалось…
Не выдержав, все же издала нервный смешок. Вот уж точно земля слухами полнится. Интересно, а сам Фенир в курсе “размеров”, которыми его одарила народная молва? Наверняка ему бы польстило.
– Так, я вообще-то прибежала переодеться, – собралась с мыслями я. – Через двадцать минут нужно быть на кухне и получать очередной кусок мяса для Фенировского зоопарка.
– Ах, – мечтательно вздохнула Виктория, – мне был только одним глазком посмотреть.
– И мне, – неожиданно отозвалась Хельга, кажется, впервые в жизни совпадая желаниями с ненавистной соседкой. – Это же какой богатый простор для исследовательской деятельности – смотреть на них, изучать, ухаживать. Почти как с моими соптимусами, наверное, так же волнительно. Я слышала, у вас там теперь даже альраун появился.
Заходя за ширму, я не без удовольствия обломала им надежды:
– Пропуск в лабораторию оформлен только на меня. Если кого-то проведу, тут же сработает сигнализация, и всем не поздоровиться. Извините.
– А проблему с питанием уже решили? – продолжала вопрошать Хельга. – Вчера днем профессор Фенир заходил к магистру Савье и консультировался по возможному питанию для столь уникального существа. Они оба пришли к выводу, что отвар из сизой крапивы, собранной в полнолуние на пепелище после сожжения свежего трупа, вполне мог бы подойти. Оу-у, так вот ты куда ходила! – неожиданно озарилась идеей Хиткович. – Собирала траву для отвара. А где ты нашла свежий труп?
Я даже из-за ширмы выглянула. В глубине души я, конечно, верила, что Хиткович так шутит, но судя по горящим интересом глазам, она действительно верила, что ночью я жгла чье-то тело, а потом собирала крапиву.