– Ему, пожалуй, доверюсь. Но! Он откажется убирать за исправление неуда какой-то там Виктории. – Магистр подмигнул злой мне и поторопил: – Надо успеть до отбоя, Элизабет, не стой. Мне вставать рано.
Мою мать хватил бы удар, узнай она, что леди из рода Чарльстон – не только лаборантка, но теперь еще и прибирается в доме у преподавателя. Ниже, в ее понимании, были только куртизанки и балерины. Почему в этот ряд попали последние, я не знала, но матушка всегда недолюбливала дам в пачках и пуантах.
С такими безрадостными мыслями Фенир вывел меня из кабинета и оставил одну среди бардака.
Делать было нечего, пришлось приниматься за работу, тем более что даже в таком раскладе я нашла кое-что полезное для себя. Пользуясь случаем, заглядывала буквально в каждую поднятую бумагу или папку в поисках любопытной информации.
Как назло, не попадалась ничего существенного – какие-то записи про нечисть, отрывки из медицинских справочников, оплаченные дорожные чеки, видимо, из поездок по Ритании.
В общем, лютая вакханалия беспорядка, и по итогу с первой комнатой я управилась часа через три.
Глядя на часы, поняла, что до отбоя со второй никак не успею и, решив позвать Фенира, чтобы пообещать сделать все завтра, с удивлением обнаружила, что в доме одна.
Профессор куда-то ушел, и более того, когда я дернула за ручку входной двери – обнаружила себя запертой.
– Ну, вообще “прекрасно”, – выдохнула я.
И хотя паниковать было рано, ведь Фенир вполне мог запереть меня чисто случайно, по забывчивости, но в голову тут же полезли пугающие мысли. Что, если Виктор каким-то образом узнал о моей сущности и теперь спешит обратно с отрядом Серых Пастырей, чтобы меня изловить?
– Спокойнее, Чарльстон, – пробормотала я себе под нос, стараясь успокоиться. – Просто это Фенир, и возможно, уходя, он всего лишь перестраховался, чтобы я не сбежала, бросив дом грязным и открытым.
Спокойнее от этой мысли не стало, но я постаралась себя убедить в ней, и чтобы хоть чем-то заняться, ушла разгребать “фенировские конюшни” дальше.
– Если когда-нибудь у вас будет жена, господин Фенир, – бубнила я в процессе, – то я ей не завидую. Несчастная женщина! Такого свинопотама, как вы, еще поискать надо. И не дай бог ваши дети унаследуют привычки от папы. Это сведет бедняжку с ума!
Так прошло еще несколько часов. Уже давно прозвучал отбой, и даже уборка была завершена, а хозяин дома по-прежнему не показывался.
Мне пришлось покопаться у Фенира в кухонных шкафах, чтобы найти чайник и заварить себе напиток. С ним-то я и расположилась в гостиной на диване в ожидании. Но спустя пару чашек выпитого незаметно для себя задремала.
Проснулась я от хлопка входной двери.
Хозяин дома наконец вернулся и теперь шумно топтался в коридоре. Причем так неловко, что умудрился что-то задеть, и оно с грохотом упало на пол.
Взглянув мельком на часы, я с ужасом осознала, что уже три часа ночи, и до первой кормежки живности осталось всего ничего.
В этот момент что-то опять загрохотало: кажется, Фенир опрокинул подставку для зонтов. Которую я, между прочим, заново сложила совсем недавно.
Я выглянула на шум в холл и была шокирована с первого взгляда. Вернувшийся преподаватель был вусмерть пьян!
– Магистр? – в прострации произнесла я.
Мужчина поднял голову и с удивлением уставился на меня так, будто впервые видит. Впрочем, с его-то проблемами с памятью это было даже не удивительно.
– Элизабет, – помогла ему я.
– О, Чарльсто-он! – икнув, протянул он. – Совсем про тебя забыл. Убралась уже?
– Да, – мрачно отозвалась я. – Свою часть сделки выполнила, а вот вы о своей, боюсь, к утру уже забудете. В таком-то состоянии…
– Ты про неуд своей подружки, что ли? – проявил профессор чудеса памяти и тут же приложился к бутылке, удерживаемой в руках. Сделав пару глотков, он вытер рот рукавом и продолжил: – Это разве проблема? Да это пшик. Полная ерунда… вот у меня проблемы. Ка-та-стро-ффа, я бы сказал.
Я мрачно закатила глаза к потолку. Раньше мне не часто приходилось общаться с пьяными мужчинами, тем более педагогами, но когда-то же надо начинать.
– Если вы об убийствах девушек, – произнесла я, – то вы не преступник и бояться вам нечего. А значит, никакой катастрофы нет.
– Много ли ты понимаешь, Чарльсто-он! – Фенир плюхнулся на пуфик и принялся стягивать с себя сапоги, уныло продолжая: – Для настоящего мужчины в жизни может быть только одна катастрофа, хуже которой ничего нет. Все кончено.
Сбросив с себя обувь, он вновь приложился к бутылке, а после, шатаясь, встал на ноги и грустно посмотрел на меня, ожидая вопросов и сочувствия.
Я вздохнула и, понимая, что пожалею, все-таки спросила:
– Что именно вас тревожит?
– Со мной отказываются разговаривать женщины! Даже куртизанки! Пугаются, отговорками забрасывают и бегут, как верд от ладана. Кто-то все-таки пустил по городу слух, что всех женщин, с кем я был – убивают. Это катастрофа, Чарльстон. Как жить-то теперь? – изрек он, печально посмотрев куда-то вниз.
Я решила, что на носки. Посмотрев на них, не заметила странностей и вернула внимание лицу преподавателя.
– Впрочем, тебе не понять, Лизбет, – сделал свои выводы он.
– А вы объясните, – с готовностью внимать его словам попросила я. – Может, я смогу чем-то помочь. Поддержать. Морально. Я ведь верю, что вы не виновны в убийствах. Нужно только найти настоящего убийцу, и тогда все вернется на свои места.
Я обаятельно улыбнулась, всем своим видом показывая, что вот прямо завтра у Фенира появятся все шансы найти виновника своих бед.
Однако он мой взгляд растолковал как-то превратно.
– Чарльстон, – совершенно другим тоном протянул он, шагая вперед. – А ты права, солнце мое! У меня идея. Ты ведь женщина? Да? Значит, вполне можешь мне помочь.
– Э-э-э, – отступая, протянула я. – Вы, кажется, не так поняли мое предложение.
– Ой, да не ломайся ты, – облизав губы, улыбнулся этот хлыщ. – Про нас и так слухи ходят, а мы их, так сказать, официально подтвердим.
– Что?!
– Скажешь всем, что у нас с тобой все было, и когда останешься жива, окружающие поймут, что я точно ни при чем, и все вернется на круги своя. Гениально, правда?
Недоуменно хлопнув ресницами, я еще раз посмотрела на своего пьяного преподавателя. С ног до головы. Фенир весь светился от безумной идеи и, кажется, действительно считал ее потрясающий.
С его нетрезвой точки зрения моя испорченная репутация стоила того, чтобы его вновь стали принимать у себя дамы полусвета.
– Ваше предложение слишком щедро, магистр, – пробормотала я. – Пожалуй, воздержусь от согласия.
– Но почему?!
– Потому что вы загубите мое имя! Неужели не ясно?
– Зануда, ты Чарльстон, – разочарованно махнул он рукой. – Впрочем, все равно спасибо.
Мои брови взлетели вверх.
– За что? – удивилась я.
– За уборку, конечно. На большее же ты не соглашаешься. Так что иди уже с глаз моих долой. Дай напиться спокойно.
Он вновь подхватил бутылку под горлышко и кривой походкой удалился в сторону спальни.
– Вы же сказали, вам вставать рано! – окликнула его я, вспомнив, что он говорил мне об этом, до того как запер дом и исчез.
Но ответом послужил храп.
Осторожно заглянув в комнату, я лишь убедилась, что сил “напиться” у Фенира хватило лишь до момента, пока он не рухнул в кровать. На ней он лежал поперек, даже не расстелив. По всей видимости, уснув там же, где и упал.
– Да уж, удружили, магистр, – пробормотала я. – Я ведь теперь даже в академию не попаду без вашего пропуска в такое время суток.
Мой спич, разумеется, остался без ответа.
Тяжело вздохнув, за неимением вариантов я тихо прикрыла за собой дверь и вернулась в гостиную. Там прилегла на диване, надеясь поспать еще хотя бы пару часов, и завела заклинательный будильник на пять утра.
– Собирались рано встать, так я вам устрою, – мстительно пробормотала перед сном. – Звери завтрак ждать не станут, особенно урхин. Так что, хотите вы или нет, но через пару часов вам придется встать и сопроводить меня мимо охранника в академию.
– Чарльстон! – раздалось, кажется, в самой моей голове. – Подъем!
Я вскочила раньше, чем поняла, что случилось, где нахожусь и кто говорит. Это была роковая ошибка. Для нас обоих. Больно стукнувшись лбом о Фенировский подбородок, я зашипела и отшатнулась, громко и не самым приятным образом поминая его матушку. Уже спустя несколько мгновений опомнилась, тряхнула головой и извинилась:
– Прошу прощения, я некрасиво выразилась…
– Некрасиво? – Виктор потирал ушибленную часть лица. – Да ты ругаешься, как сапожник с центрального сквера. Даже хуже. И этой женщине я предлагал стать ближе!
Фенир громко пафосно хмыкнул и покачал головой.
Я же, закатив глаза к потолку, снова поднялась, на этот раз гораздо аккуратнее, и сообщила этому наглецу:
– Вы отвратительны!
– Да? – удивился он. – Тогда что ты делаешь в моем доме в это время суток, Чарльстон?
– Все еще полны желания пустить о нас те гадкие слухи? – поняла я. – Только попробуйте! Я буду все отрицать.
– Угу, а охранник, регулярно пропускающий вас вместе со мной, подтвердит, что вы меня терпеть не можете и обходите стороной! – Виктор нагло заулыбался.
Я сжала кулаки, понимая, что он прав, и в его рукавах едва ли не все козыри. Пытаясь придумать, как ответно поразить словом Фенира, никак не могла подобрать ничего стоящего. От возмущения я, кажется, даже покраснела.
– Чарльстон, ну будет тебе, – внезапно отмахнулся преподаватель. – Я же пошутил.
Он шагнул ко мне и осторожно тронул ушибленный лоб горячими пальцами. Я поморщилась, снова пытаясь отойти от Фенира. Только вот позади был диван, и отступать оказалось некуда. Едва не упав, схватилась за его плечи, преступно сблизившись с магистром. На несколько мгновений наши лица оказались напротив друг друга: я смотрела испуганно, задрав голову, а он, слегка наклонившись ко мне, с ироничным интересом.