Анри Велье.
P.S. Не снимайте кольцо и не совершайте опрометчивых поступков”.
Мои руки затряслись, в горле пересохло, и я еще раз трижды перечитала послание, а после вытащила кулон из коробки и сжала его в ладони.
Настоящая весточка с изнанки от моих родителей, не прислушиваться к которой было бы слишком глупо.
– Ну, что там? – вновь бесцеремонно вторгся в мои мысли Фенир, о котором я почти забыла. – Покажешь, за что я отдал целое состояние?
Я хмуро взглянула на мужчину и еще сильнее сжала кулон в руках.
– Нет, – твердо сказала я, а после подошла к зеркалу с целью надеть украшение. – Это личное.
Как назло, руки дрожали все сильнее, и я никак не могла справиться с застежкой. Это так меня расстраивало, что захотелось плакать. Даже выть. Навзрыд. Я пыхтела, злилась, пока позади за моей спиной не возникло отражение Фенира. Виктор задумчиво наблюдал за мной через зеркало, в его глазах плясала неведомая мне озорная нечисть, а сам он при этом улыбался.
– Иногда для личного, Лизбет, – подходя ближе, произнес он, – нужны двое. Давай я помогу.
Я собиралась отказаться, но он бесцеремонно провел рукой по моим волосам, откидывая их с плеч и обнажая шею, а после мягко коснулся моих пальцев, держащих застежку.
По спине пробежали мурашки. Сама не пойму почему, но мне, вопреки здравому смыслу, вдруг захотелось прикрыть глаза и откинуться назад, чтобы кожей почувствовать дыхание профессора.
Замочек кулона тихонько щелкнул: настолько тихо, что этот звук ощутился где-то на грани слуха, но куда острее чувствовалось тепло, исходящее от пальцев Виктора, когда он провел по цепочке вниз, будто разглаживая ее, и замер лишь у самого кулона. Провел кончиком указательного пальца по серебряному овалу и задумчиво прошептал мне на ухо:
– Какая манящая красота, Чарльстон. Притягательная, завораживающая, магическая…
– О чем вы? – забыв о дыхании, я только и могла, что слушать биение собственного сошедшего с ума сердца.
– Может быть, о кулоне. – На миг показалось, что его губы коснулись нежной кожи на шее, но Фенир настолько быстро отстранился, что сказать наверняка, что случилось, было невозможно.
Я испуганно обернулась.
Сердце трепетало, по щекам разливался жар, да и все тело будто пылало в лихорадке такой сильной, что захотелось сбросить с себя и халат, и полотенце. Я горела. Я хотела чего-то такого, о чем раньше не смела и думать… И не понимала, как бороться с этим. Или не хотела бороться…
Виктор стоял так близко, смотрел так странно…
Я потрясла головой, стараясь выбросить наваждение, которое никуда не собиралось исчезать.
– Спасибо за помощь с застежкой, – пробормотала наконец, опуская глаза.
– Не за что. Обращайся, если что. – Фенир даже подмигнул. – Расстегну-застегну любую часть твоего гардероба, только попроси.
Тут же захотелось стукнуть своего преподавателя чем-нибудь тяжелым. Вот он, тот самый привычный Виктор Фенир, с которым невозможно и помыслить о романтике.
– Да, я вас попрошу, – улыбнулась я, окончательно возвращая себе контроль. – Попрошу выйти из комнаты и позволить мне привести себя в порядок. Раз уж вы уговорили меня остаться, то дайте хотя бы одеться.
– Все же ты язва, Лизбет, – вполне миролюбиво выдал преподаватель, направляясь к двери. – Но я рад, что животных будет кому кормить. Жду тебя в лаборатории. И поторопись, иначе звери от голода начнут грызть собственные клетки.
Виктор уже был у самой двери, когда я его все же окликнула, решив, что вправе немного понаглеть.
– А как же мои занятия? Я сегодня и так не пошла на пары, а если еще пропущу послеобеденную историю, тогда магистр Ризмар спустит с меня три шкуры.
Мужчина обернулся и с таинственной полуулыбкой сообщил:
– Можешь считать свою шкурку теперь моей компетенцией, и кроме меня ее никто даже тронуть не посмеет. А с Ризмар я поговорю, не переживай.
Я неуютно поежилась от такого двусмысленного заявления.
– Вы считаете, что сказали мне нечто приятное? – с сомнением поинтересовалась я.
– Считаю. Уж поверь, тебе должно быть приятно, – тихо произнес мужчина и скрылся за дверью.
Фенир
Я схожу с ума.
В эти дни я окончательно убедился, насколько слепым могу быть. Так увлекся более важной загадкой, что совсем упустил из виду настоящую нечисть… Мне больше не нужны доказательства и отговорки, я знаю, кто такая Чарльстон. Знаю и не могу даже мысленно представить, что делать с этим знанием дальше.
Она банши.
Когда думаю об этом, все внутренности сжимаются в тугой комок, и меня начинает мутить, будто я не просыхал неделями и теперь пришло похмелье: горькое, болезненное и мерзкое. Все, что нужно сделать – пережить его.
И пережить Чарльстон.
Потому что ей осталось недолго. Серые Пастыри – это ее удел. Я точно знаю, как никто другой. Лизбет ждет суд, приговор и казнь через гильотину или сожжение. Я нахмурился. Смотрел в окно, но не видел пейзажа за ним. В голове рисовалась сцена казни.
Чарльстон была там: испуганная, смотрящая на мир с надеждой, жаждущая спасения. Но никто не может заставить Пастырей оставить банши в живых.
Никто, кроме меня.
Я могу убедить их, что девушка не опасна, даже если на нее уже ведется охота. Обманом, хитростью, угрозами. Я могу увезти ее так далеко, что ни один нормальный человек не сунется следом. Могу.
Но ведь я – борец с нечистью. А она – угроза для огромного количества людей.
Тогда почему я не ем и не сплю, думая только о том, как вытащить ее из того гадства, в которое загнала судьба?
Теперь, когда я знаю правду, стало понятным бегство Лизбет из родного города и из академии. Она обнаружила в себе пробуждение дара. Я сжал кулаки, в правой руке треснула колба, кровь тут же проступила наружу. Зашипев, проговорил нужное заклинание, и боль тут же утихла, а рана начала затягиваться. Жаль, так же нельзя поступить с душевными недугами.
Откинув битое стекло мыском ботинка к стене, снова вспомнил Лизбет.
Ее жизнь разбилась вот так же. Вдребезги, раз и навсегда.
Каково это, лишиться в огне любящих родителей, дома и всего имущества? Страшно. Ей наверняка не хватало жизненных ресурсов, душило отчаяние. Вот и пробудились давно спящие в крови таланты. Кто знает, сколько поколений назад ее предок согрешил, но сказалось все именно на Лизбет.
Пять лет она скиталась где-то, наверняка выискивая ответ на вопрос, что делать дальше? Как побороть вредную привычку кричать от предчувствия смерти? Как перестать приходить на места, где обязательно свершится преступление? И как не попасть в руки Пастырей?
Ни на один она ответа найти не могла. Их просто нет.
Я перерыл за эту ночь все свои записи, лишь подтверждая догадку: банши – страшная нечисть, место которой на изнанке нашего мира. Если дар пробуждается в простом человеке – можно попробовать его контролировать в течение десяти – пятнадцати лет. Если в маге – не больше пяти – шести лет. Потом начинаются видения, неконтролируемые приступы паники и… банши кричит.
Не может не кричать.
Тогда вся падаль с изнанки лезет к ней навстречу, земля проваливается, открывая порталы, ведущие во тьму, и… единственный выход – умертвить банши, обезглавив ее.
– Магистр Фенир? – Лизбет вошла в лабораторию, удивленно взирая на меня. – Что вы здесь делаете? Разве не моя очередь?..
Она продолжала говорить, а я смотрел и понимал: не могу сдать ее. Не могу отвести к тем, кто не станет даже слушать. У нее красивый голос, я бы сам слушал его вечно.
– Что с вами?
Кажется, я сильно отвлекся, потому что Лизбет заметила мое “отсутствие” и подошла ближе, отставляя таз с мясом в сторону. Ее холодная рука коснулась моего лба, глаза сузились:
– Заболели?
– Может быть, – ответил сухо.
– Какой-то вирус?
– Несомненно.
Она была моим вирусом. Заразила собой. Опьянила, и теперь я вынужден мучиться в предчувствии беды. Вместе с ней.
– Чарльстон, – я поймал ее руку, трогающую мой лоб, сжал пальцы, – куда бы ты поехала, если бы я не уговорил тебя остаться?
Ее губы чуть приоткрылись от удивления, взгляд метнулся в сторону.
– В путешествие.
– Куда?
– Я не знаю. На север…
– Странно. Все девушки хотят на юг. Но ты ведь не такая, как все.
Она посмотрела на меня, в глазах мелькнул страх.
– Мне пора, – сказала, чуть потянув руку на себя.
– Нет. Это мне пора. Я ухожу, а ты занимайся делами.
Отпустив ее пальцы, я быстро пошел к выходу, но у порога остановился.
– Чарльстон! – позвал ее, заставив вздрогнуть от неожиданности. – Пообещай мне одну вещь.
– Какую?
– Что не сбежишь не прощаясь.
Она улыбнулась.
– Переживаете за свое кольцо?
– Все-то ты знаешь, – я тоже улыбнулся. – Обещай.
– Хорошо. Если решу покинуть академию, непременно попрощаюсь и верну вам вашу семейную реликвию.
– Лично, – добавил я.
Она сцепила пальцы в замок, несколько раз качнулась на каблуках и… кивнула.
– Обещаю.
– Хорошая девочка. – Подмигнув ей, я вышел, быстро направившись к кабинету Гордона. Я готов был бороться со всем миром, но не против брата. Его поддержка всегда была важна. И его информаторы тоже…
Глава 17
Элизабет
День я провела словно во сне.
Все мое существо кричало, что нужно бежать, что у меня нет той недели, что обещал Велье. Но… магистр Фенир словно чувствовал все, что происходит со мной. Он взял с меня обещание попрощаться перед уходом, будто понимал – я вот-вот сорвусь и сбегу.
В комнату возвращалась задумчивой. Мне не хотелось говорить ни с одной из соседок, но, увы, судьба, как всегда, распорядилась по-своему.
Картина, открывшаяся в комнате, была неожиданной. Хельга ругала Викторию, а та, опустив голову, слушала, нервно сжимая в руках маленькую коричневую склянку.
– Не смей! – вещала Хельга. – Ты – не твоя мать, не бабка и не прабабка! Порви этот порочный круг! Он любит тебя такой, разве ты не видишь?!