Фигура напротив меня сбросила капюшон, и я узнала того самого мужчину с поля – который был одним из главных.
– Настал час суда, – произнес он. – Выходите!
Коридоры цитадели вели в неизвестность, напоминая саму жизнь, в которой никогда не знаешь, что ждет за поворотом и сколько тебе осталось. Приходилось радоваться тому, что есть здесь и сейчас.
Вот и мы с Виктором шли вперед, рука об руку, иногда переглядываясь и вымученно улыбаясь друг другу.
Не знаю, о чем думал он, а я… смотрела на него и грустила о том, что так и не узнала толком, какой он, гроза всея нечисти? Ну, если отринуть распутство, склонность к сумасбродству и ненависть к людям – это приметить посчастливилось при первой же встрече… Теперь же меня интересовало другое: что там, под всей этой шелухой? Под напускным. И то, как магистр поглаживал тыльную сторону моей ладони, то, как смотрел, согревая в этом сыром холодном месте, то, какую щемящую нежность я испытывала от его присутствия – все это говорило об одном: мне было бы невыразимо приятно узнавать Фенира-младшего, оголяя его настоящего. Как в переносном, так и в прямом смысле…
– Почти пришли, – сказал Пастырь, идущий дальше всех от нас. – Прошу вас всех вести себя достойно перед лицом Верховного Пастыря.
Я замерла, выпрямила спину до хруста, вскинула голову, собираясь напомнить каждому, что в первую очередь являюсь леди из древнего рода Чарльстон.
– Угу, обязательно! – сжав мою руку сильнее, внезапно усмехнулся Виктор. Он говорил и смотрел на Пастырей, сопровождавших нас: – Запомни, Лизбет, если мне что-то не понравится и я начну убивать этих упырей в сером, а они будут бросаться на меня толпой, как привыкли, ты кричи, не стесняйся. Громко так, чтоб даже сотни дохинай, ожидающих нас всех на той стороне, заплакали от умиления перед тем, как рвануть в наш мир и перебить всех здесь к ргозовой бабушке. Уйдем красиво, Чарльстон, смахнем немного пыли с этой цитадели правопорядка.
– Виктор, прекрати, – проговорил Гордон скучающим тоном, – они и без тебя понимают, что если коснутся хоть одного из нас, придется иметь дело с остальными. Зачем пустословить? Лучше послушаем Пастырей, посмотрим, кто судьи. Интересно, что нам предложат. Я вот никогда не видел Верховного, разве тебе не любопытно?
Никто не ответил Фенирам, но во мне появилась внутренняя уверенность: впервые за много лет я четко поняла, что больше не одна. Что я нужна кому-то по-настоящему. Не Гордону, конечно, – тот стоял на стороне брата, но Виктор… Он так улыбнулся мне, что я осознала: понадобится – буду кричать. И пусть весь мир катится к ргозам! Хочу жить. С ним. И точка.
– Ес-сли провалимс-са на из-снанку, покажу вам убежище, – не смогла промолчать и Нисса. – Переждем войну там. Увидите, там тоже можно жить.
– С чего такая доброта от суккубы? – поразился Виктор.
– Мы же теперь почти родные люди, – ответила ему Нисса, медленно разводя губы в оскале. – Ты мне как брат-с-с…
Девушка улыбалась, а у меня по спине бежали мурашки. Хорошо, что я ей не как сестра… Не дай бог такую родню заиметь: и на том свете потом от кошмаров не отделаешься!
– Тихо! – повысил голос Пастырь, скидывая с головы капюшон и обводя нас всех гневным взглядом. – На данный момент Суд уже заслушал свидетельницу по делу, мисс Вильсон. И теперь Верховный желает видеть вас. Входите!
– Ох. – Я посмотрела на Виктора. – У меня было видение. Она просила за меня, но ее даже слушать не стали. Только зря подставила себя. Разве можно просить за банши…
– Можно, если это друг, – пожал плечами Виктор, но, заметив мой обалдевший взгляд, добавил: – Не надо так смотреть, мне теперь, знаешь, альраун кажется милее, чем эти Пастыри. А ведь они чистокровные люди.
– Аттахис! – снова вмешался наш провожатый, заставляя нас замолчать и с любопытством уставиться вперед. Он махнул рукой, и массивные двустворчатые двери распахнулись перед нами, являя огромный каменный мешок, заставленный всевозможными свечами и факелами до самого потолка.
По центру его стоял круглый каменный же стол с вырезом в середине. В той дыре находился некто. Высокого роста, в серой одежде с капюшоном, закрывающим лицо.
У стола слева обнаружилась и мисс Вильсон, а вокруг нее около полусотни Пастырей. Все как один с отрешенными лицами и свечами в руках.
– Кажется, у них острая боязнь темноты, – буркнул Виктор.
– Братья! – воскликнул тот мужчина, что привел нас в зал. И я уже во второй раз вздрогнула от неожиданности.
– З-сачем он вс-се время кричит? – озвучила мои мысли Нисса. – Ес-сли мы оглохнем, допрос-с станет проводить с-сложнее.
– Я привел подсудимых! – продолжил мужчина, делая вид, что не видит нас и не слышит, но заметно морщась, как от зубной боли.
– Он вынужден говорить громко, потому что помещение большое, – тем временем принялся объяснять все Гордон. – Если б этот господин стал говорить тише, никто не заметил бы, что мы пришли. Согласись, могло выйти неловко? А вдруг они как раз нас обсуждали? Кого миловать, кого казнить. Некрасиво получилось бы…
Стоило старшему Фениру договорить, как все присутствующие в зале повернули головы к нам. Смотрелось это жутко, учитывая повисшую гробовую тишину и то, что сделали они это одновременно.
– Репетировали, наверное, – предположил Виктор шепотом. – Хорошо как повернулись, а? Не убей я высшего дохинай, побывав на изнанке и увидев самый страшный свой кошмар, сейчас бы со страху обос…
– Господа! – спешно прервал магистра голос из центра зала. Принадлежал он Верховному, насколько я поняла. – Прошу вас подойти ближе и преклонить колени, прочитав слова клятвы о намерении быть искренними с нами.
Нисса посмотрела на Гордона, потом на меня и сразу попросила:
– Давайте уже провалимся? Мне у вас-с не нравитс-са.
– Ближе!!! – громче повторил Верховный. – И на колени.
Пастыри зашевелились, стали зыркать озлобленно.
Мисс Вильсон кашлянула, посмотрела на меня и показала глазами на пол, мол, чего тебе стоит? Сделай.
Я подумала пару мгновений, пожала плечами и, приподняв юбки платья, пошла вперед. Почему нет, если это наш шанс? Мне не сложно встать на колени, признав старика главным.
Неподалеку от стола я остановилась, опустилась на колени, склонила голову и произнесла:
– Хоть я и не господин, но согласна с вашими требованиями. Клянусь говорить правду и только правду. Надеюсь на вашу милость, справедливость и мудрость.
Рядом встал на колени Виктор, все это время неотступно следовавший рядом. Посмотрел на меня, чуть помедлил, но повторил слова клятвы. С другой стороны опустилась Нисса, следом за ней Гордон.
Они проговорили клятву, и на зал снова обрушилась тишина.
– Да начнется суд! – подвел итог нашему акту добровольного сотрудничества Верховный.
Скинув капюшон, он вытянул вперед руки и стал чертить ими некие символы, оставляя в воздухе легкую голубую дымку после каждого движения. А я, затаив дыхание, рассматривала лицо старика, вместо глаз на котором было лишь два давно заживших ожога.
– Портал, – шепнул Гордон.
– Да, открывает кому-то путь, – согласился с ним Виктор и тут же предположил: – Еще один свидетель?
– Свидетели погибли, – покачал головой Гордон, – кто жив – все здесь.
– Тогда?..
Договорить Виктор не успел в зал, прямо из воздуха за нашими спинами вошел… Анри Велье собственной персоной.
Я не сразу его узнала. Точнее, не узнала совсем – скорее поняла, что это именно он, при помощи шестого чувства. Невысокий, худощавый, немного сутулый, с уверенным, чуть насмешливым взглядом…
– Это ведь… – начал было Виктор, поднимаясь с колен и меня с собой подтягивая.
– Рад приветствовать вас, господа. Дамы. – Нам с Ниссой поклонились отдельно. – Рад видеть в добром здравии.
– Они – наши главные обвиняемые, – зло заговорил мужчина, приведший нас по коридорам в зал. – Мисс Чарльстон – банши, устроившая…
Велье поднял руку.
Одно быстрое, легкое движение пальцев – и вновь наступила тишина. Больше никто не осмеливался ее нарушить.
Сам художник, одетый в строгий черный костюм, прошел к столу, тронул камень и… двинулся сквозь него, встав в итоге рядом с Верховным.
– Подождите! – выкрикнул Виктор. – Почему нас вообще судит художник, да еще и сам полунечисть?
На него посмотрели собравшиеся в зале Пастыри, по залу пронесся гул их голосов, среди которых невозможно было различить хоть что-то вразумительное. Тогда, пусть с неохотой, но Верховный Пастырь призвал всех к тишине и ответил:
– Потому что некоторые возвращаются с изнанки совершенно иными. Господин Велье оказывает нам содействие, предоставляя услуги видящего правду. Он – тот, кто знает гораздо больше дозволенного и помогает сохранить равновесие.
Анри бросил насмешливый взгляд на Верховного и произнес, расставляя все на свои места:
– После моего возвращения также был суд. Эти господа, решив, что я опасен, пытались меня уничтожить. Не вышло. Тогда пришли к иному выводу: проще сотрудничать с тем, кого не понимают до конца.
Мне показалось, что на лице Верховного отразилось плохо скрываемое недовольство. Но возражать или опровергать что-либо он не стал. Лишь попросил:
– Начинайте, господин Велье.
Художник медленно осмотрел зал и заговорил:
– Как консультант в вопросах особо тяжких магических преступлений, рекомендую начать допрос с мисс Холле Ниссы Аринты, чистокровной суккубы, обрученной с господином Гордоном Фениром.
– Принимается, – кивнул слепой старик. – Названная, подойдите и отвечайте. С какой целью вы пришли в наш мир?
– С целью спас-сения людей. – Нисса вскинула подбородок. Ее потрясающие волосы всколыхнулись серебристой волной, заставляя всех присутствующих восторженно любоваться. – Они погибали, а я могла помочь.
– Бескорыстно? – уточнил старик, чуть подавшись вперед.
Суккуба посмотрела на Гордона, тот едва заметно кивнул, и она ответила:
– С условием. Я озвучила его… жениху. Оно не несет опас-сности для вас.