– Мы хотим услышать, что за условие.
Нисса грациозно повела узкими плечами, рядом со мной скрипнул зубами Виктор. Ему тяжело давалось присутствие суккубы рядом, но он старался делать вид, что все хорошо.
– Та, о ком говорили пришлые наариты, должна была уйти. Они искали Лис-сабет и нашли. Они привели ее в наш мир, чтобы прорваться в ваш. Вынудили дар пробудитс-са… Я хотела увес-сти опас-сную девушку домой, и мне обещали, что здес-сь меня не тронут.
– Кто такие наариты?
– Выс-сшие демоны, вы зовете их “дохинай”. Они появились на изнанке, вынудив нас-с, ее коренных жителей, прятатьс-са и выживать! Они – убийцы, питающиеся нес-счастьями и горем. Их много, и они хотят ес-сть!
– Им мало еды среди нечисти? – беспристрастно спросил старик.
Глаза Ниссы чуть расширились, затем, наоборот, сузились от злости:
– Мой народ погибает там, на изнанке вашего мира! И также ищет с-способ пробраться к вам. Здесь пока с-спокойно, потому многие стали беженцами на вашу сторону. Альрауны, фейри, гориты, мауки, фьеры…
– Что?! – Голос старика дрогнул.
– Я перечис-слила лишь низших… Маленькую час-сть! Нечистых! Так вы зовете нас, убивая только потому, что мы другие. Но чем вы лучше? Я с-спасла людей, не провела к вам нааритов, жалея ваших детей и жен, а вы… Губители! Пас-стыри!
Последнее слово она почти выплюнула и отступила назад, давая понять, что на этом прекращает отвечать на вопросы.
Гордон тут же шагнул к ней, загораживая от нескольких мужчин в серых одеждах и грозно глядя на старика.
– Все, что она сказала, правда, – проговорил он, – и я пообещал девушке, что она вернется в свой мир живой. Невредимой.
– Вы не имели права давать такие обещания, – отрезал старик. – Только наш суд решит, жить ли этой нечисти.
Я повернулась к Виктору, он посмотрел на меня. Коснулся указательным пальцем кончика носа и спросил, подмигнув:
– Сколько раз просил тебя не лезть в чужие дела, помнишь? Но ты упорно искала приключений, Чарльстон. Интересно, мне когда-нибудь будет скучно в твоей компании?
– Никогда, – пообещала я.
– Верю. – Он широко улыбнулся.
– Что вы думаете? – тем временем спросил старик у Анри Велье. – Эту нечисть необходимо уничтожить немедленно, или мы можем подождать дознавателей и узнать больше?
Я открыла рот от шока. Виктор встал передо мной. Нисса зашипела, а Гордон… Гордон выставил руку перед ближайшими Пастырями, намекая, чтобы не приближались. Вышло эффектно: сильнейшая магическая волна откинула их в сторону стены. Сверху посыпались камни, попадали свечи. Один из Серых Пастырей загорелся и стал визжать в истерике, пока его не потушили братья.
Я продолжала стоять и смотреть на все это из-за плеча Виктора, когда голос Анри Велье разнесся по залу цитадели, привлекая всеобщее внимание:
– В ответ на ваш вопрос о нечисти, которую стоило бы уничтожить, скажу, что здесь есть таковая. И это не Холле Нисса Аринта, и не мисс Элизбет Чарльстон. Последняя и вовсе растеряла любые магические способности, став простым человеком, нуждающимся в защите Пастырей.
Я похолодела. Неужели правда?
– Гордон Фенир! – пророкотал старик, указав на виновника разрухи узловатым пальцем. Он хоть и был слеп, но поворачивал голову точно туда, где разворачивались основные события. Будто видел происходящее особым зрением или чувствовал… Теперь его лицо было устремлено к ректору Карингтонской академии. – Вы изменились!
– Кажется. – Гордон и сам с удивлением рассматривал свои руки и чуть прикрывал глаза, словно прислушивался к себе.
Я прислушивалась тоже. Ни-че-го…
– Лизбет? – Виктор обнял меня за плечи, обеспокоенно хмуря брови.
– Я пустая, – шепнула одними губами, боясь произнести правду вслух. Глаза защипало.
– Не пустая, а освободившаяся от ненужного дара, – парировал Фенир-младший. – Так даже лучше. Я всегда боялся, когда ты начинала магичить. Честное слово, седина появилась, а ведь я на изнанке, в отличие от брата, не молодел! Уж лучше побережем мои нервные клетки.
Я кивнула, тихонько всхлипнув, и тут же оказалась в крепких объятиях Виктора. Он больше ничего не говорил, только гладил меня по спине и смешно дышал в висок. Собранный и сосредоточенный только на мне, будто и не было вокруг множества сильных магов, желавших учинить расправу над нами. Только мы и это его пыхтение…
– Мы вынуждены будем нейтрализовать вас, – проговорил старик, заставив меня поднять голову и посмотреть в центр зала. Верховный обращался к Гордону.
Тот вскинул густые брови, залихватски улыбнулся и покачал головой, уточняя:
– А потянете?
Старик повернул голову к Анри Велье, будто спрашивая, насколько обоснованы риски.
– Он сильнее меня, – только и сказал художник, нарисовавший портрет моих родителей и подаривший очищение от глубочайшего чувства вины.
– Что? – Рокот одного и того же слова-вопроса пронесся по залу.
– Это правда, – громко сказала Нисса, выступая вперед. – Из-снанка почувствовала в нем своего сына, одарив сверх меры. Тогда как у Лиссабет отняла все до капли. Мне жаль.
Суккуба встретилась со мной взглядом.
– В таком случае мисс Чарльстон не за что судить! – сделал свой вывод Виктор. – Нельзя винить человека за то, что сделала его исчезнувшая сущность. Банши больше нет – она погибла в муках, как того требуют наши законы. Осталась только Элизабет – девушка, изо всех сил помогавшая мне в расследовании убийств. Состава преступления нет, это ведь очевидно!
– Нам… нужно посовещаться. – Верховный Пастырь, не дожидаясь чьего-либо согласия, опустил голову, сжал кулаки и… время словно замерло вокруг, а воздух сгустился. Оглушающая тишина, невозможность шевелиться и разброд мыслей в голове никак не позволяли сосредоточиться хоть на чем-то. А меж тем Анри Велье сделал знак Гордону и прикрыл глаза, словно призывая того повторить за ним…
Так они втроем “уснули”, забыв о нас и о сути собрания, а мы остались глупо хлопать ресницами, не имея возможности ни говорить, ни шевелиться.
Мне показалось, что прошла вечность, пока Анри Велье не раскрыл глаза и не прошел сквозь камень, приближаясь к нам со словами:
– Я поздравляю вас со снятием всех обвинений. И да, непременно воспользуйтесь возможностью уехать немедленно, с остальным разберутся и без вас. Жертв больше не будет. Пока. Не переживайте за Гордона – он знает, что и как делает. Они с Верховным еще некоторое время будут торговаться, вырабатывая условия будущего сотрудничества. Не стоит их беспокоить. Именем Верховного Пастыря, позволившего мне передать его волю, вы свободны!
Он ушел так же внезапно, как появился. Только что криво улыбался напротив, и вот, сделав полшага назад, исчез, растворяясь в пространстве бытия, кажется, без всякой магии.
Повторного объявления помилования ждать мы не стали. Посмотрели на Риту Вильсон, указывающую на еле заметную дверь позади нее, кивнули Ниссе, продолжавшей стоять рядом со “спящим” Гордоном, и ушли…
Мы не знали, куда отправимся и что ждет нас впереди, но точно понимали – шанс, данный нам свыше, не упустим! Никто из Пастырей не смел препятствовать нам, никто не преградил путь и дальше, когда Виктор нагло реквизировал двух лошадей с конюшни, воспользовавшись отсутствием любой стражи и оставив им магическое послание, выжженное на стене: “ За испытанные неприятности забрал двух скакунов. Не бог весть что, да что с вас еще взять. В. Фенир”.
Эпилог
Виктор. Три года спустя
Говорят, время летит незаметно. Не сказал бы, для меня это были три самых насыщенных года, полные радостных событий, о которых невозможно забыть. А в некоторые даже невозможно поверить.
Во-первых, я женился. Во-вторых, на Чарльстон. На напористой наглой брюнетке с острым языком и взглядом самой настоящей нечисти (преступно соблазняющим корысти ради!) – в общем, на той, что совершенно не в моем вкусе. Совсем!
Но люблю ее до одури и никак не могу это объяснить, потому что именно с ней моя инкубская натура наконец затихла, будто пригревшийся на солнце котенок.
Хотя вначале, сразу после суда, нам всем пришлось несладко. Многое случилось пережить, принять заново и научиться с этим существовать.
Элизабет было сложно без магии, но она восприняла потерю сил стоически, решив, что это – меньшее, что она могла отдать за возможность жить дальше. Даже забирая документы из деканата, она шутила, что не зря раньше бросала учебу – как чувствовала, все плохо кончится! Студенческая жизнь ее “добила”, лишив магии, очернив репутацию и отняв имя, и больше восстанавливаться для получения образования она не станет. Леди Элизабет Чарльстон официально обозвала Карингтонскую академию “последней”. Хотя, по правде сказать, имя-то никто не отнимал, просто мы его поменяли на более звучное.
Я был рядом в тот момент, шутил вместе с ней, поддерживал и делал беспечный вид, про себя думая лишь об одном: о необходимости обретения дома. Для нас обоих. Настоящего, светлого, уютного и защищенного дома, где можно укрыться от всего мира только вдвоем. Хватит, набегались уже.
И я выполнил свое обещание.
Мы поселились на острове, вдали от материка, от Пастырей и от всех тех, кто хотел проникнуть в нашу с ней жизнь без приглашения.
Там оказалось тихо и уютно. Местным жителям не было до нас никакого дела, потому как у самих рыльце в пушку. Вот, например, наш ближайший сосед оказался самым настоящим файритом, а ведь они считались вымершими! Получеловеком, полу… Лизбет запрещает применять к нему термин “козел”, но чем я виноват, если у мужика такая сущность? Когда впервые разглядел у него копыта вместо стоп – решил, что перебрал с текилой в честь переезда, даже едва пить не бросил! Со временем такое соседство вошло в привычку, хотя я до сих пор не знаю, чем этот тип промышляет и как ставит настолько качественную иллюзию на ветвистые рога…
Лизбет же, узнав о сущности Гонти – так звали соседа, – только обрадовалась. “Будет с кем альрауну дружить, – заявила она, – а то моего негатива ему совсем не хватает, отощал бедняжка”.