– Бери наши вещи.
Мы бесшумно проходим в переднюю часть магазина, а потом идем мимо касс, пока не оказываемся на входе в отдел овощей и фруктов. Перебираемся от одного стеллажа к другому, направляясь назад. Бреннан рядом со мной вздыхает слишком шумно.
Из-за угла до меня доносится вопрос:
– Где они?
На говорящего – не Рэнди – тут же шикают. Судя по близости голосов, мужчины стоят у самых внутренних дверей. Мы только шагов на двадцать левее, наши спины прижались к полкам с салатными заправками. «Это – финишная прямая, – говорю себе я. – Финишная прямая игры, которая слишком затянулась».
Слышу их шаги и какое-то шуршание. Шаги направляются в нашу сторону. Я выставляю руку, чтобы остановить Бреннана. Мое предплечье соприкасается с его грудной клеткой, и я ощущаю его испуганное дыхание.
Двое мужчин проходят мимо нас, медленно продвигаясь к наружной стене магазина. В течение нескольких секунд нас разделяет только воздух, а потом между нами оказывается выкладка расфасованных грецких орехов и пекана. Вскоре мужчины уже там, где я нашла картофель. По их тихим шагам я определяю, что они направляются к главному входу в магазин – видимо, планируя методично осмотреть торговый зал, отдел за отделом. Я жестом велю Бреннану идти за мной и прокрадываюсь за угол, к распашным дверям.
Хруст. Прямо у меня под ногой. Не знаю, на что я наступила, но получилось громко. Шаги в дальней части магазина останавливаются – а потом приближающийся топот.
Страх и бегство, инстинкты, с которыми разум справиться не может.
– Беги! – кричу я и проталкиваю Бреннана в двери. Мы вбегаем в кабинет, через который попали в магазин, и я захлопываю за нами дверь. Непослушными трясущимися руками никак не могу найти замок. Бреннен толкает стол к окну.
Внезапный удар в дверь отталкивает меня. На волне адреналина я толкаю дверь обратно, и она гулко захлопывается. В следующую секунду Бреннан оказывается рядом и помогает мне.
– Замок! – говорю я.
Он находит его и запирает.
– Он выдержит? – спрашивает он.
Мы оба наваливаемся на дверь, в которую колотят с той стороны.
– Не знаю.
Смотрю на окно. По-моему, мы не успеем в него пролезть раньше, чем они ворвутся в кабинет.
Стук в дверь прекращается. Мы с Бреннаном остаемся на месте.
– Мы ничего плохого вам делать не хотим, – говорит не-Рэнди.
– Ага, как же! – кричит в ответ Бреннан.
– Заткнись, – говорю я ему.
Из-за двери:
– Мы просто хотим поговорить!
Я смотрю в окно: там светает. Скоро восход. Не думаю, что они будут нас бить, но они могут отнять наши припасы, или нас связать, или запереть в промышленном холодильнике. Они способны затормозить нас сотней различных способов, и я этого не допущу.
– Послушайте, – громко говорю я, – у нас нет ничего ценного. Тут полно еды. Просто оставьте нас в покое.
– Еды полно везде, – говорит не-Рэнди. – Чтоб ее.
– Тогда что вам надо? – спрашивает Бреннан.
– Я же сказал: поговорить. Мы с братом одни с тех пор, как все пошло к чертям. Живем тут рядом.
– Что будем делать? – шепчет мне Бреннан.
Я ничего не могу придумать: только продолжать говорить с мужчиной по ту сторону двери и как-то отсюда выбраться. Обвожу взглядом туманную серую комнату, отчаянно пытаясь соображать.
Рабочий стул. В кино обычно подпирают стулом ручку двери, и это задерживает злодея, так что герой успевает сбежать. Я предупреждающе поднимаю палец, прося, чтобы Бреннан молчал и ждал.
– Откуда вы? – спрашивает не-Рэнди. – Вы местные?
Я как можно тише отхожу от двери. Рабочий стул лежит на боку, всего в нескольких шагах. Затаив дыхание, я его поднимаю. Он тихо скребет пол, но не-Рэнди продолжает говорить, и его голос глушит этот звук.
– Сколько вас там? – спрашивает он. – Вы родственники, как мы?
Я подношу стул к двери и осторожно пододвигаю его под ручку. Понятия не имею, выдержит ли он.
– Вы болели? Брат болел, но поправился. А я вообще не заболел этой штукой. Нас попытались эвакуировать со всеми, но мы не захотели. Это наш дом, понимаете? Должны понимать, вы ведь тоже здесь остались. Мало кто так сделал.
Я кивком указываю на окно, и Бреннан отходит от двери. Делаю ему знак лезть первым, и он забирается на металлический стол. Не-Рэнди все болтает.
– Раньше тут на дороге была шайка, три полных отморозка. Я одного знал, он все уговаривал нас к ним присоединиться. Мы не захотели. Они были настоящие психи: все время твердили, что посторонних надо выпотрошить… хоть посторонних и не было. Эта группа и мы с братом – кажется, во всем округе больше никого не осталось.
Бреннан выпрямился, держась руками за раму. Он подтягивается и вылезает ногами вперед. Я провожаю его взглядом.
– Они уже исчезли: умерли или переселились, не знаю, – говорит не-Рэнди. – И с тех пор мы…
За окном стук, удары, звуки борьбы. Приглушенный голос Бреннана зовет:
– Майя!
А потом более низкий голос, крик:
– Клифф, одного поймал!
«Твою мать», – думаю я.
Вот почему не-Рэнди не затыкался: чтобы его напарник тишком прокрался под окно.
Дверь у меня за спиной шумно распахивается: бесполезный стул отлетает к стене. Не-Рэнди входит. Он громадный, бородатый белый. Я оказалась между ним и столом, а его брат на улице шумно пытается удержать Бреннана.
– Тут только одна! – орет не-Рэнди… Клифф. Понизив голос, он обращается уже ко мне: – Чертовски хорошенькая.
– Шутите? – изумленно говорю я.
Мужчина шагает ко мне. Он уже близко. Он выше меня сантиметров на тридцать. Я не вижу его лица: оно жирное и непримечательное. Борода у него светлая, рыжеватая.
– Шучу? – отвечает он. – Нет. Но я давно не видал живых женщин, так что мои стандарты могли понизиться.
– Попробую угадать: вам нравятся сиськи. Тогда София тебе больше подойдет.
– Кто?..
На улице все резко стихает.
– Гарри? – зовет Клифф.
– Здесь я, – отзывается не-Купер.
Значит, заткнули Бреннана.
Клифф протягивает руку и прикасается к моему локтю.
– Не тревожься, теперь мы будем о тебе заботиться, – говорит он.
Его высокомерие и лень тех, кто написал ему роль, с такой легкостью поддавшись стереотипизации по половому признаку, приводят меня в ярость. Я закипаю, но не знаю, что делать. Этот мужик вдвое крупнее меня и перекрыл мне путь к двери, а его так называемый брат стоит прямо под окном.
Я не вижу других вариантов и говорю то, что требует сценарий.
– Я ведь смогла добраться сюда. Я не нуждаюсь в заботе.
– Ну что ж, – говорит Клифф, перемещая руку мне на талию, – может, тогда ты обо мне позаботишься.
Сексуальная подоплека очевидна.
– Шутите! – повторяю я, освобождаясь от его руки.
– И по-прежнему не шучу, – говорит Клифф. – И потом, выбора у тебя ведь нет, верно?
У меня есть выбор: я могу сопротивляться. Но если ударить мужчину таких размеров по руке, это ничего не даст, может, только его разозлит, а правила я знаю. Мне нельзя бить его по тем местам, которые будут уязвимыми.
– Но не тревожься, – говорит Клифф. Теперь он касается моей щеки. Изо рта у него воняет не хуже, чем от бутафории. – Чтобы развлекаться, мы увезем тебя в надежное место.
Клала я на правила.
Я пробиваю ему в челюсть. В этот удар я вкладываю всю свою силу: годы кардиотренировок и кикбоксинга меня хорошо подготовили. Я разворачиваю корпус, отрываю пятку от пола и засаживаю костяшками пальцев ему по лицу. Кулак пронизывает боль. Ошеломленный мужчина отшатывается.
Я не жду, пока он мне ответит. Проношусь мимо него, выбегаю в коридор, проскакиваю между дверей и мчусь по ближайшему отделу. В сером свете я спотыкаюсь и шлепаюсь на пол лицом вниз. Поспешно вставая, я слышу, как матерящийся Клифф меня преследует. Двери захлопываются у него за спиной.
Я бегу к аварийному выходу. Я слышу его за собой, но успеваю. Ударяю плечом по открывающему устройству и выскакиваю за дверь. Я свободна, я на улице, я…
Второй мужчина стоит передо мной в разгорающемся рассвете и улыбается. Он белый, меньше Клиффа, но больше меня. И он держит мачете.
Он бросается ко мне, опустив нож. Я отскакиваю назад, снова падаю и приземляюсь боком, опираясь на рюкзак. В следующую секунду на меня наваливается Клифф, прижимая к земле. Он дает мне оплеуху: такую сильную, что зрительные нервы реагируют. У меня в глазах вспыхивают огненные мушки.
Меня наполняет сила отчаяния. Я дерусь. Я лягаюсь, царапаюсь. Я кусаюсь. Я хочу убить этого человека. Я слышу крики – и смутно понимаю, что это мой собственный голос. А потом вес Клиффа исчезает. Я откатываюсь в сторону, поднимаюсь на ноги. Правая рука пульсирует болью, я не могу разжать кулак.
Клифф скорчился, из носа у него идет кровь. Я не нуждаюсь в подсказке зрения: я и так знаю, что он смотрит с ненавистью. Не-Купер наблюдает, лениво покачивая опущенным мачете.
– Твою мать, Гарри, – говорит ему Клифф. – Ты чего стоишь?
– Я поймал второго, – отвечает Гарри. – Эта кошка на тебе.
Второго. Я не вижу на лезвии крови, но это не значит, что ее там нет. Мне нужно к Бреннану, нужно убедиться, что он цел. Он где-то за углом. Клифф и Гарри стоят между нами.
– Что ты с ним сделал? – спрашиваю я, чтобы тянуть время.
– Отключил, – сообщает мне Гарри. – Не беспокойся, этот хлюпик цел.
Такое старомодное именование меня изумляет. Тут Клифф распрямляется и подносит руку к кровящему носу. Я вижу, что из руки у него тоже идет кровь.
Я осознаю, что означает металлический привкус у меня во рту, и живот у меня сводит спазмом.
Клифф шагает ко мне.
Меня дисквалифицировали. Наверняка. Я не только нанесла ему запрещенный удар, я его еще и укусила. До крови.
– Послушай, – говорит он, – я понял. Ты, наверное, была феминисткой. Только теперь в этом нет нужды. Теперь все по-другому. Я все прощу, если ты сейчас ко мне подойдешь.
Ничего более странного я в жизни не слышала. Несмотря на эту