Она не на небесах, и ты тоже. Энергия, которая текла по твоему мозгу, которая делала тебя тобой, уже развеялась, как горе моего отца. Клетки, служившие вместилищем этой энергии, мертвы, и, разлагаясь, они отпустят на свободу атомы, которые были твоим телом, перегоняли кровь, были твоей кровью. Я когда-то прочла, что атомы со временем так мигрируют, что во всех ныне живущих есть хотя бы один, который когда-то был частью тела Шекспира. Так наши предки становятся едиными, и когда-нибудь твои атомы тоже станут всеми. Со временем те атомы, которые все вместе составляют мою кожу, мои кости, мой мозг, мои волосы, и внутренности, и кровь, снова смешаются с твоими. Тогда я буду как ты: несуществующая и вездесущая.
Чтобы это произошло на самом деле, нам не нужны небеса. Мы не нуждаемся в утешительном прикосновении веры, чтобы снова быть вместе.
Но мне бы этого хотелось. Жаль, что я не могу молиться, находить утешение в теплой лжи. Мне жаль, что я не могу верить, будто ты по-прежнему ты, а не просто атомы, что ты думаешь и смотришь сверху. Но я покончила с притворством, с ложью и самообманом. Мне осталась только правда: тебя нет. Я могу видеть тебя в кровати, мертвого. Я закрываю глаза и вижу тебя, мертвого. Я прохожу через туман и вижу тебя, неподвижного, сохранившегося – мертвого. Я вижу твое лицо таким сильным, мягким и моим, каким я его помню, но истина в том, что эта картина существует только в моем воображении. Я повидала достаточно, чтобы знать. Газы, разложение, вздутие, вонь. Вот во что ты превратился, и хоть такие образы мелькают у меня в голове, мне невыносимо думать о тебе таком. Я позволю себе последнюю ложь: ты был там, словно дивная статуя, спящая под одеялом. В этой лживой картине я смотрю на тебя, пока ты не улыбнешься, а потом целую в лоб на ночь и отворачиваюсь, позволяя тебе спать.
24
«В потемках» – круть или отстой?
Ящитаю, круть. Когда тот гей в лесу плакал, это был РЖАЧ, и монтаж классный. А еще карты клевые, а Купер жжот. Но только выпуск был длинноват и конец пережали. Зачем ее заставили брать бумажник? Мне этих ребят, типа, жаль даже… но оторваться… невозможно!
Заведено 27 дней назад. Автор: Кинза522
418 комментариев топовые комменарии сортировать: по времени
[-] ЧарлиКонь11 27 дней назад
Как и в большинстве реалити-шоу, выживание в дикой местности представлено совершенно неправильно. Если бы любой из участников оказался в реальной ситуации на выживание, он не продержался бы и дня. За исключением Купера. Тут ты прав: он крутой.
[-] Нет_хуже_Велкро 27 дней назад
Пф. Так себе.
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 27 дней назад
Я читал, что расписание съемок невероятно плотное: все события конца выпуска были несколько дней назад. Они и сейчас там, проходят эти невероятно трудные и странные испытания. Так что я говорю: вау!
[-] ЧарлиКонь11 27 дней назад
Выживание в дикой местности от этого не становится достовернее. Плюс ради съемок этой нелепицы они перекрыли все туристические тропы и привалы. Вот в чем беда Америки.
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 27 дней назад
«В потемках» и не претендует на точное изображение выживания в дикой местности. Это обманка, это было прямо сказано после того, как им дали фразу для выхода. Это шоу не про выживание в лесу, а про то, как люди ломаются: проверка, как далеко каждый из участников зайдет, прежде чем сдаться.
А если хочешь обсуждать беды Америки, делай это в другой теме вот здесь.
[-] 501_Майлз 27 дней назад
Мне блондинка понравилась. У нее есть кураж! И улыбка классная.
[-] Нет_хуже_Велкро 27 дней назад
Ты серьезно? Сисястая в сто раз лучше.
[-] ЧарлиКонь11
А как вам рыженькая?
[-] Нет_хуже_Велкро 27 дней назад
Не, слишком тощая. Непонятно, где у нее вообще кишки помещаются!
[-] Аффект_Кориолиса 27 дней назад
У меня приятель – оператор этого шоу. КапитанУзкиеШтаны прав насчет расписания, просто крышу сносит. А еще приятель говорит, что падение с обрыва – это цветочки, впереди серьезно долбанутая херня. Не отключайтесь.
[-] НеМультяшнаяПринцесса 27 дней назад
Зомби?
[-] Аффект_Кориолиса 27 дней назад
Как говорится, я бы сказал, но тогда тебя придется пристрелить.
[-] НеМультяшнаяПринцесса 27 дней назад
ЗОМБИИИИ!!!
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 27 дней назад
Улет! Пусть потом твой приятель заведет ленту. Здорово было бы узнать, что творилось за кулисами.
[-] Кинза522 27 дней назад
+1!
[-] Аффект_Кориолиса 27 дней назад
Попробую уговорить. Кажется, закончить планируют к концу октября. Если, конечно, заставят всех к этому времени сдаться.
[-] Аффект_Кориолиса 26 дней назад
Мой приятель-оператор умер. Эта непонятная хрень его достала. Участникам шоу кабздец. Нам всем кабздец.
25
Когда я рисую себе тот домик, то два варианта картинки кажутся одинаково достоверными. Домик голубой – домик коричневый. Там повсюду воздушные шары – их там только несколько по всему дому. Горы голубых коробок, высятся – три небольшие упаковки, разложены. Мне хочется поделить различия пополам, просто ради успокоения, но воспоминание не должно быть компромиссом.
Младенец все равно умер бы.
Так я себе говорю, но это не помогает – и я знаю, что это неправда. Не обязательно. Сопротивляемость, похоже, зависит не только от наследственности. Возможно, я смогла бы его спасти.
И что потом? Я бы шла по этой извилистой аллее с малышом в слинге на груди? С младенцем, который мне не родня. Это – не выживание, это самопожертвование. Инстинкт, которого, по-моему, у меня нет. Единственный человек, которому мне хотелось отдавать лучший кусок, – это ты.
Моих родителей в гостевой комнате не было. Зачем бы они там оказались без меня?
Но если там были не сигареты моей матери, тогда чьи?
Почему на кухне была собачья миска?
Почему я считаю, будто это имеет значение?
А я и не считаю. Я пытаюсь себя отвлечь. Я не хочу отвлекать себя от тебя. Но я должна: во рту у меня сухо и желудок пустой. Ты бы велел мне жить дальше – и я живу. Правда. Я иду, я двигаюсь. Но я волочу ноги: я не в состоянии их поднимать, думая о тебе. Вижу, как паренек старается, и думаю… думаю, что не могу допустить, чтобы он сдался.
Я вернулась, Майлз. Я здесь, но тебя нет, и мне придется жить дальше, потому что хоть мне и не хочется, но мое тело на другое не способно. Прости. Мне очень жаль, и мне без тебя плохо, и ты ушел, и я ушла.
Я смаргиваю асфальт и поднимаю взгляд на желто-коричневые листья с пятнами задержавшейся зелени. Раньше мне казалось, что осень красива.
Я тебя любила. Тебя нет. Прости.
– Ад тенебрас деди.
Опускаю туманящийся взгляд: Бреннан уставился на меня, зацепив большими пальцами лямки своего полосатого рюкзака.
– Что ты сказала?
Я чувствую, что мое тело хочет плакать, давление в глазах. Как мне отпустить что-то, чего у меня больше нет?
– Майя?
Я думаю о брате Бреннана, о его матери – о том, что он тоже потерял.
Он бы спас того малыша. Он ведь спас меня, когда я была с ним постоянно жестока.
– Куда мы идем? – спрашиваю я.
– Не знаю, – говорит он.
Осторожно подобрать интонацию: ведь у моего голоса все еще есть интонации и мне надо какую-то выбрать. Не обвиняю, а просто интересуюсь:
– У тебя нет плана?
– Просто уйти оттуда. – Бреннан передвигает рюкзак. – А как ты считаешь, куда нам стоит идти?
Стоит. Надо принять решение, а у меня нет для этого никаких данных.
– Хоть это и далеко, но одно место я знаю, – говорю я.
– Что за место?
– Небольшой дом. Не ферма, но при нем есть шесть акров земли под посадки и скважина с ручным насосом. На участке маленькая теплица и пара десятков сахарных кленов. Там были куры… может, и сейчас есть.
А еще новые ответы, которых мне, наверное, знать не хочется. Я уже не надеюсь, но логика говорит мне, что есть шанс, вполне разумный шанс, потому что, если у этой сопротивляемости есть генетическая составляющая, я должна была ее от кого-то получить. От одного или другого родителя. Хотя она могла быть и рецессивной: невидимой, непроявленной связью, которая не смогла спасти ни одного из моих родителей, и все же спасла меня.
– Где это место? – спрашивает Бреннан.
– В Вермонте.
– Я подписываюсь.
Потому что он мне доверяет. Несмотря на все, что я сделала и чего не сделала, он мне доверяет. Он все время пытается меня спасти. Он пытается, изо всех сил.
Нельзя допустить, чтобы он потерпел неудачу.
Пять дней. Я снова ем, по два раза в день: держу ложко-вилку в неловком кулаке, как маленький ребенок держит карандаш. У меня по-прежнему болит челюсть, и у всего вкус гнилья. На ходу я ощущаю пульсирующую боль в распухшей кисти и запястье: не уверена, что рука заживет.
Мы идем мимо торговых рядов, и я думаю. Бетон и запустение. Сетевые рестораны и магазины канцтоваров. Вездесущие логотипы, которые я узнаю, не глядя, и которые ничего не будут говорить следующему поколению, если следующее поколение вообще будет.
Какая бесполезная трата этот ландшафт. Магазины, магазины, магазины. Игры, в которые никогда не будут играть, ящики, которые никогда не выдвинут, очки, которые…
– Бреннан, стой.
– Чего? – спрашивает он, разворачиваясь ко мне.
– Это не «Линзмастер»?
Он смотрит туда, куда я указываю на той стороне улицы, ищет – и находит.
– Ага, – говорит он.
При первом же намеке на подтверждение я уже иду через улицу. Смотреть налево и направо не нужно.
– Думаешь, там так и лежат готовые очки, которые тебе подойдут? – недоверчиво говорит он, спеша за мной.
– Нет. Но контактные линзы будут.
Он разбивает стеклянную дверь, и мы входим. Я иду прямо к задней стене, где обнаруживаю шкафы с образцами. Просматриваю пачки и беру все в диапазоне четверти диоптрий от моего рецепта. Однодневные, длительного ношения – любые. По моим оценкам, их должно хватить как минимум на год. Наполняя рюкзак, я нащупываю что-то в кармашке для плеера и извлекаю комплект с микрофоном. Небольшая бесполезная коробочка. Я бросаю ее на пол и укладываю в кармашек дополнительные упаковки. Потом мою руки в питьевой воде, с мылом. В последнее время бутилированная вода достается нам настолько легко, что я даже могу мыть ею руки. Тем не менее храню обеззараживающие капли, взятые в магазине: неизвестно, что у нас впереди. При мытье мне почти удается разогнуть пальцы правой руки. Может, ей все-таки становится лучше.