Мужчина делает еще несколько пометок.
– Ну, ленивой ты не кажешься, надо признать, – говорит он. – Если ты согласна вносить свой вклад, будешь нам полезна. А ты как, иммунная или выздоровевшая?
– Кажется, выздоровевшая.
– Как тебя зовут?
– Майя, – отвечаю я.
Возможно, я должна была колебаться или назваться иначе, но Майя – это тот вариант меня, который сюда смог добраться.
– Майя… а дальше?
На этот раз я все-таки колеблюсь, а потом даю тот единственный ответ, который кажется мне правильным:
– Лес.
28
«В потемках» – круть или отстой?
[+] заведено 32 дня назад. автор: Кинза522
422 комментария топовые комментарии сортировать: по времени
[+] 501_Майлз 2 дня назад
…
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 1 день назад
Приятель приятеля встретил того банкира из шоу в лагере под Фресно. Его эвакуировали еще с несколькими людьми. Говорит, сначала решил, что это все постановка, не сразу понял, что это реально чрезвычайная ситуация. Я свяжусь, попробую узнать его контакты.
[-] 501_Майлз 1 день назад
Спасибо. У меня это первая зацепка. Спасибо.
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 4 часа назад
Узнал. Пишу в личку.
[-] Трина_Эй-би-си только что
501_Майлз: я из отделения Эй-би-си под Сан-Франциско. Мы узнали про ваши поиски жены и очень хотели бы с вами поговорить. Если вы готовы поделиться своей историей, напишите мне в личку. Возможно, мне удастся вам помочь.
29
– А здесь ведь неплохо, а, Майя? – спрашивает Бреннан.
Он сидит на своей койке, напротив моей, и завязывает шнурки. Мы в сарае, превращенном в общежитие, – здесь поселили двадцать четыре человека. Этот угол – наш. Очень мило, что нам выделили угол.
– Могло быть хуже, – отвечаю я.
Я немного наловчилась вставлять контактные линзы левой рукой, но это все равно непросто, особенно без зеркала.
– Насчет Вермонта… – начинает Бреннан.
– Нам здесь лучше.
Он с надеждой смотрит на меня:
– Ты считаешь, нам стоит остаться?
Я отнимаю руку от глаза и быстро моргаю. Сперва саднит, но потом линза встает на место.
– Да, я считаю, что нам стоит остаться.
Потому что его будущее важнее моего прошлого.
Мы здесь уже четыре дня. Трудно привыкнуть, что вокруг люди: я так долго была одна или почти одна. Однако трений меньше, чем я ожидала. Похоже, тут у каждого своя роль – и все их играют почти без жалоб.
– Большинству пришлось нелегко по дороге сюда, – сказала мне доктор, когда я пошла к ней насчет руки. – Мы знаем, как все может повернуться, если мы это допустим. Вот мы и не допускаем.
Еще одно предание: была попытка изнасилования, в самом начале. Пострадавшей разрешили выбрать наказание, а она вместо этого решила простить. Типа, в этом мире и так достаточно зла, чтобы его еще умножать. Неясно, кто именно была та женщина: рассказывая об этом, никто не называет имени – но если это действительно новый мир, то очень скоро ей должны будут поставить памятник. Или храм.
Мне никогда не заслужить памятника или храма: я бы отрезала ему яйца.
Я спросила врача насчет месячных. По ее словам, почти у всех женщин здесь сбился цикл. Дело в физическом стрессе, как я и думала. Она поставила меня на высокие скрипучие весы – такие, которые измеряют и рост тоже. Сорок восемь с половиной кило: почти на пятнадцать килограммов меньше веса, который я считаю своим. Она сказала, что теперь, когда я в безопасности, организм должен прийти в норму. Она употребила эти слова: безопасность, норма. Кажется, именно поэтому я рассказала ей про того койота: чтобы опровергнуть ее идеи насчет нормальности и безопасности. Она выпучила глаза. Оказалось, что про бешенство я знаю больше, чем она. Если через месяц останусь на ногах, то могу считать, что все обошлось.
Я не сказала про это Бреннану. Решила, что не стоит упоминать о бешенстве до тех пор, когда (или если) у меня появится иррациональная боязнь воды. Он подружился с несколькими подростками, но прилетает ко мне каждую трапезу, каждое утро, на каждом «общем собрании» и каждый вечер. Мне это приятно.
– Майя, мне надо тебе кое-что сказать, – говорит Бреннан, когда я принимаюсь за правый глаз. – Когда мы были у тебя дома…
Другой мир, другая жизнь, другая я.
– Я не хочу ничего знать, Бреннан.
– Но это…
– Нет, – говорю я твердо и моргаю, чтобы вторая линза встала на место. – Не хочу знать. Не хочу об этом говорить. Прошу тебя.
– Но, Майя…
Вид у него виноватый, может, даже немного испуганный. Мне приходит в голову, что он мог что-то украсть. «Добыть» в терминах нашей новой реальности.
– Если это что-то, за что ты хочешь получить прощение, то ты его получил, – говорю я. Судя по его виду, ему все еще ужасно не по себе. Мне надо на что-то его переключить. – Лучше расскажи мне, что было в том номере в мотеле.
Потому что с этим я все еще не примирилась, а мне надо это сделать, чтобы можно было забыть.
– О! – Он уже зашнуровал кроссовки. Надавливая на носок, он рисует на выстланном сеном земляном полу овал. – Так, чушь. В номере было полно электроники. Телевизоры и ноуты, игровые приставки и все такое.
– Трупов не было?
– Нет. – Второй овал, чуть сдвинутый относительно первого, так что у него получилась сплюснутая буква «х». – Но все было пыльное, как будто туда давно никто не заходил.
– Так что тот, кто все это там сложил, наверное, умер.
– Наверное, – соглашается он.
Третий овал. Его нога работает как очень медленный спирограф[15].
Я обвожу взглядом сарай. Еще несколько человек копошатся там и сям, готовясь начать день. С тех пор как мы здесь, я слышала уже не меньше десяти разных объяснений начала чумы, но большинство сходятся на том, что это было как-то связано с добычей газа. То ли этот процесс освободил доисторический патоген, то ли произошло распространение искусственного токсина. В числе самых активных сторонник теории добытого из недр патогена – та старуха-индианка, которая сейчас стоит у входа в сарай. Она машет нам, а потом берет за руку маленькую белую девочку лет четырех-пяти, которая всегда держится рядом с ней.
– Или тот, кто все там собрал, сейчас здесь, – говорю я Бреннану.
– Майя!
Его взгляд меня ранит.
– Это не исключено, Бреннан, – говорю я мягко. – Или в любой из дней тут могут объявиться люди, похожие на тех двоих из супермаркета. Нам надо быть готовыми ко всему. Это – хорошее место, но не сказочная страна, и если человеку удалось сюда попасть, это еще не говорит о том, что он хороший. – Убедительный пример: я сама. – Так что не расслабляйся. – Он ерзает. – Бреннан, обещай мне! – требую я.
Потому что я не выдержу, я не могу потерять единственного человека, который что-то для меня значит.
– Обещаю, Майя.
– Спасибо, – говорю я. – А теперь мне пора. Я сегодня отвечаю за завтрак.
– Тебе везет, – завидует Бреннан. – Я весь день рублю дрова.
Голос у него такой печальный, что я невольно слабо улыбаюсь, изумляясь тому, насколько легко он восстанавливается, если рубка дров уже кажется ему обузой.
– Это приятнее, чем делать омлет на триста незнакомых людей, – сообщаю я ему. – Я буду работать рядом с тобой, как только рука заживет.
– Майя, а сколько мы здесь пробудем, по-твоему?
– Не знаю, – отвечаю я. – Может, всего один день, а может, останемся навсегда.
30
«В потемках» – круть или отстой?
[+] заведено 38 дней назад. Автор: Кинза522
430 комментариев топовые комментарии сортировать: по времени
[+] 501_Майлз 6 дней назад
…
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 2 дня назад
Что-то от него узнал?
[-] 501_Майлз 2 дня назад
Сказал, что ее с ними не эвакуировали. Что некоторых оставили. Ее оставили. Больше он ничего не знает.
[-] Нет_хуже_Велкро 1 день назад
Знаешь, сколько сейчас трупов гниет к востоку от Миссисипи? Миллионы. Твоя жена в их числе. Откинула копыта. Признай это и живи дальше.
[-] ДаЗдравствуетКапитанУзкиеШтаны 1 день назад
Не слушай его, Майлз. Люди выжили. Уже есть радиосвязь с группами выживших и идет разговор о высылке спасательных команд, как только будет безопасно. Как только получится.
[-] 501_Майлз только что
Знаю. Спасибо. Если кто и способен был выжить, так это моя Сэм.
31
Лица роятся у камеры. Они спокойнее, чем ожидалось, чище, чем ожидалось, осунувшиеся. Большинство улыбаются, а многие плачут. Их дыхание туманит воздух. Они по очереди берут брошюрки и бутылки с водой от облаченных в оранжевые жилеты мужчин и женщин. Головы кивают и поднимаются, приветствуя спасителей, а иней хрустит под ботинками, туфлями и порой даже тапками. Хоть здесь и создано крепкое сообщество, среди них мало тех, кому не хочется быть спасенными.
За три тысячи миль от происходящего мужчина наблюдает за этой сценой на экране старого телевизора. Ему повезло: с ним в комнате живут еще только двое, сотоварищи с Восточного побережья, хоть до этого он с ними не был знаком. У мужчины борода, не бритая уже четыре месяца: раньше в ней было больше черных, чем седых волос. Он уткнулся подбородком в напряженную ладонь и грызет ноготь на большом пальце, всматриваясь в проплывающие далекие лица. Сообщение, на которое он не ответит, мигает на его смартфоне, который лежит рядом на койке. Местную связь восстановили два месяца назад, но сообщений не было – от нее не было. Ее отец позвонил в августе по стационарному телефону: голос у него был нездоровый, а потом он перестал брать трубку. Мужчина уже в третий раз наблюдает, как спасатели входят в лагерь. Это всегда непросто, а теперь – труднее всего. Это – самое крупное сообщество, больше трехсот человек. Его главная надежда.
В кадре появляется новая корреспондентка с микрофоном в руке. Она ухоженная и чистая, ее симметричные черты подчеркнуты экологически чистой косметикой. Это не та, которая помогала мужчине в поисках: ей про него ничего не известно. Глядя на ее бойкую улыбку, никто бы не подумал, что таинственная убийственная инфекция, происхождение которой власти только сейчас начинают определять, сократила численность населения этой страны на треть, а мировое население – почти вдвое. Титры в нижней части экрана говорят: «Спасены беженцы с востока США».