— А что с экономикой?
— На Гираосе ее просто нет — натуральное хозяйство и шахты, на которых использовался рабский труд. Рабы, естественно, освобождены. Беда в том, что они перебили всех инженеров и всю администрацию, припомнив им все хорошее. И я их понимаю. Однако шахты встали намертво, а нам металл из них пригодился бы. В общем, на этой планете все нужно создавать заново — от сельского хозяйства до промышленности. На ней даже электростанций мало, едва для городов и шахт хватает. В сельской местности электричества нет. Сейчас с Ирата на Аралан потоком идет продовольствие и промышленное оборудование. Как ни удивительно, даже иратские промышленники раскошелились в надежде на будущие преференции. Впрочем, Ират богат.
— Наместник на него уже прибыл? — поинтересовался Алексей.
— Вчера должен был быть, но отчетов я еще не получил, — сообщил Соргин.
— Сколько бюрократ взял с собой людей?
— Как ни удивительно, не слишком много — всего около сотни. Я думал, будет значительно больше. Остальной штат, видимо, решил добирать на месте. Кстати, получено сообщение, что уполномоченный всеми странами планеты посол Ортая вылетел на Росс. У нас все готово к его встрече.
— Вполне ожидаемо, — бросил отвернувшийся к экрану император.
— Зато не ожидаемо было прибытие тарайского посла, — криво усмехнулся координатор. — И он, боюсь, по тому же вопросу. Правда, ума не приложу, что нам делать с этими долбанными эстетами.
— В смысле эстетами? — не понял Алексей.
— В прямом! — раздраженно махнул рукой Соргин. — У них формализовано каждое действие, даже прием пищи. Сплошные ритуалы. Но при этом неплохо работающая экономика, причем скорее социалистического толка — все по строгому плану, но при том гибкому и меняющемуся соответственно обстоятельствам. Как это сочетается с их формализованностью я, простите, ваше величество, понятия не имею. Нас эта планета мало интересовала, внедрить туда не местного агента почти невозможно — сразу засыпется, как ни готовь. Нужно вырасти там, чтобы понимать их извращенную культуру. Я разобраться в ней не смог.
— А аналитики?
— На аналитиков сейчас и так колоссальная нагрузка. Может, дипломаты смогут разобраться. Тарайцы ведь ничего прямо не скажут. Никогда. Они всегда говорят экивоками и намеками, очень удивляясь, что их не понимают.
— Что ж, назначьте послу аудиенцию на… например, послезавтра в пять вечера, — попросил император. — Аудиенция неофициальная, предварительная. Хочу сам посмотреть. Да, а что у них с армией и флотом?
— Их нет, ваше величество, — развел руками координатор.
— Как нет?!
— А вот так. Пацифисты. Но при этом интриганы такого класса, что всегда срывали любые попытки атаки их планеты. Лучшими дипломатами старой Империи были именно тарайцы. А после распада они замкнулись в себе, и никто точно не знает, что у них там происходит. Торгуют очень активно, производят отличную электронику и гипердвигатели, не считая всего необходимого для жизни. Больше сообщить ничего не в силах — как я уже говорил, наши агенты там просто исчезали на второй-третий день после заброски. На связь не вышел ни один. Да, и последний факт. Дипломатических отношений ни с одним из осколков старой Империи Тарай не поддерживал. Именно поэтому появление тарайского посла стало для меня неожиданностью.
— Я поговорю с послом, возможно, удастся узнать, что у них происходило за последние двести лет, — вздохнул Алексей. — Ладно, что-то еще?
— Последнее, — Соргин отложил в сторону пад и посмотрел на него. — Понимаете, неприсоединившихся планет — четыре. Мы что-то знаем о Гервайне. Также кое-что известно еще о двух — Хаеноре и Бисланге. Зато о последней, Орисане, неизвестно ровным счетом ничего, кроме того, что у них сильный флот. В последнее время я все больше размышляю о том, а не подсунули ли нам под видом Гервайна пустышку. И не базируются ли наши враги как раз на Орисане? И это меня настораживает.
— Пусть адмирал Норис отправит туда пару рейдеров на разведку, — пожал плечами император.
— Вы думаете, это не делалось нами ранее? — прищурился координатор. — Не раз. Разведывательные корабли либо возвращались без информации — их перехватывали у границ системы и отправляли восвояси. Либо не возвращались вовсе.
— Рейдеры Нориса более быстроходны. Пусть отправляются. На крайний случай вручите экипажу одного верительные грамоты — если не смогут ничего выяснить, то пусть попытаются установить официальные дипломатические отношения.
— Хорошо, завтра же отправлю курьера на Фаргос. Но мне необходимы подписанные вами грамоты. Ну и приказ, естественно.
— Подготовьте, я подпишу, — отмахнулся Алексей. — Не было бы большей проблемы. На этом все?
— Да, — лаконично ответил Соргин.
— В таком случае вы свободны. Благодарю за доклад.
Координатор поклонился и вышел, оставив императора в раздумьях.
После тесноты станции мисс Моак наслаждалась солнцем и свежим воздухом Гервайна. Она не спеша попивала кофе на обширной террасе роскошной виллы, еще недавно принадлежавшей одному из князей Верховного Собрания. Его умно разорили и взяли под контроль, теперь он без позволения Синтии дышать не смел, надеясь не остаться нищим. Что ж, пусть надеется.
— Мисс Моак? — отвлек ее от кофе тихий голос секретаря.
— Меня раздраживает ваша привычка подкрадываться, Айвен! — вздрогнула она. — Что у вас? Неужто нельзя было десять минут потерпеть?
— Прибыл курьер с Росса. Единственный выживший после покушения на Сейла наш агент сумел бежать, угнав курьерский корабль. Его уже допросили.
— Покушение успешно?
— К сожалению, Сейл выжил, — развел руками секретарь. — Более того, согласно отчету агента, сейчас до него добраться невозможно — аналитика охраняют так, как не охраняют канцлера. Все киллеры Колхайна либо уничтожены, либо взяты и допрошены. Относительного успеха удалось добиться именно нашим агентам, Сейл был серьезно ранен, но ему успели оказать помощь.
— Почему не добили?! — возмутилась Моак.
— Некому было уже добивать, — пояснил Айвен. — Сейла с принцем Леннером, а эти двое, насколько удалось выяснить, стали приятелями, сопровождали две девицы, оказавшиеся на деле профессионалами высшего класса. Они сумели уничтожить троих наших агентов и тяжело ранить четвертого столовыми приборами.
— Вы хотите сказать, что один из наших агентов попал в руки имперской СБ?.. — голос Моак стал шипящим, как у змеи.
— Нет, — позволил себе улыбку секретарь. — Бежавший агент сумел перед побегом пробраться в госпиталь и устранить раненого. Тот так и не пришел в себя и не успел ничего рассказать.
— Отлично, — успокоилась она. — Выпишите агенту премию, он ее полностью заслужил. Однако, насколько я понимаю, больше людей на Россе у нас нет?
— Еще еще одна группа глубокого внедрения, шесть человек. Они провели на Россе больше десяти лет, не привлекая к себе внимания и ничего не предпринимая, только вживаясь. Но это наш последний резерв.
— Свяжитесь с группой. Мне от них требуется только информация о происходящем в Империи, ничего больше. Раз Сейла не достать, пусть живет, рисковать последним резервом я не хочу. А что с СБ? Удалось внедрить туда хоть кого-то?
— К сожалению, нет… — развел руками Айвен. — И, скорее всего, не удастся — кандидатов проверяют так, как нам и не снилось. Допрашивают под всеми возможными сыворотками правды, в том числе и синтарского производства. А вы сами убедились в эффективности данных сывороток — мы в свое время, еще до восстановления Империи, закупили на Синтаре партию препаратов. Тогда они продавали свои сыворотки свободно, сейчас, конечно, их уже ни за какие деньги не приобретешь — император запретил продавать, а эти чертовы фанатики послушались.
— Может, удастся взять какого-нибудь функционера СБ и допросить? — поинтересовалась Моак.
— Попытаемся, но ничего гарантировать не могу, — с сомнением произнес секретарь. — Беда в том, что эти сволочи двести лет работали у нас под носом, собирали информацию, а мы ни сном ни духом. В итоге они знают наши слабые места, мы их — нет.
— Ладно, черт с ними! — зло махнула рукой она. — Как движется перехват контроля над этой планетой?
— Все идет по плану, — заверил Айвен. — Через месяц-другой Гервайн упадет к нам в руки, как спелое яблоко.
— Что с девчонкой, посланной в Империю?
— Сведений нет. Наши люди в посольстве молчат, видимо, нет возможности выйти на связь, не вызвав подозрений. Однако я бы не стал беспокоиться по ее поводу. Это ее отец опасен, а она сама ничего не значит. Впрочем, и князь уже ничего не способен сделать, он еще трепыхается, но все его усилия тщетны. Никто ему не верит, вожжи выскальзывают из его рук с каждым днем все больше. Тем более что масс-медиа почти полностью под нашим контролем.
— Как-то слишком хорошо все складывается… — проворчала Моак. — А это подозрительно. Особенно если вспомнить, с каким треском мы дважды провалились.
— Должно же везение Империи когда-нибудь закончиться, — заметил секретарь.
— Я бы не стала полагаться на столь эфемерные понятия, как везение! — вызверилась на него женщина. — И вам не советую. Нужно предусмотреть все, каждую мелочь, тогда придет и успех.
— Как скажете, — поклонился Айвен. — Какие будут указания на сегодня?
— Пока никаких, — отмахнулась Моак. — Не мне вас учить, человек опытный. В случае неожиданных известий срочно сообщите мне.
Секретарь внезапно прислушался к чему-то, видимо, вызвали по закрытой линии — наушник был вживлен прямо в мочку уха.
— К вам с визитом мистер Колхайн, — сообщил он. — Звать?
— Зовите, — скривилась Моак, которой совершенно не хотелось видеть эту черномазую сволочь, еще на станции доставшую ее до последней степени.
Ждать пришлось недолго, уже через пять минут на террасу, сверкая своей неизменной белозубой улыбкой, быстрым шагом вошел бывший госсекретарь Торвена. Он поприветствовал хозяйку так, словно она была ему самым близким другом, и, не спрашивая разрешения, уселся напротив в плетеное кресло.