– Да я собственными глазами их видел.
– Я же г… говорила, Ваня, – вся дрожа, вступила в разговор Ирина. – Он не…не отстанет от нас.
– Кто? – спросила Мария.
– Ну, этот гр… грёбан…ный гр…грибник, – заикаясь сказала Ирина.
– Что с вами будешь делать! – тяжело вздохнула Мария. – Ребята, неужели вы не понимаете, что вы сами себя накручиваете? Я предполагала, что кто-то из девчонок попадёт под этот гипноз, но никак не думала, что это произойдёт с кем-то из мужчин. Веня, дорогой ты наш, ну ладно, Ирине он приснился, но ты-то как умудрился увидеть этого своего грибника.
– Он там был, – чуть не плача ответил Веня, – ну поверьте: я его видел. Их обоих видел.
– И машину видел? – усмехнулся Иван.
– Да, – закивал Веня, – неужели вы не видели фар?
– В том-то и дело, что не видели. Ни я, ни Вася, Ни Саня. Один ты такой глазастый у нас, посреди леса такси поймал.
– Во прикол! – рассмеялся Василий. – Раньше мужики от алкоголя в городе белочек ловили. А теперь в лесу ловят таксистов.
Все стали смеяться и успокаивать Вениамину, кроме Ирины. Та забилась в угол и время от времени с опаской выглядывала в окно.
– Ладно, – покачал головой Иван и сказал Вене: – сиди здесь, мы пойдём дрова собирать. Если поймаем таксиста, загрузим полный багажник, да хоть подвезём дров побольше. Да, а как второй выглядел-то? – Иван еле сдерживал смех, и Веня уловил сарказм.
– Ну, чего вы хихикаете? Вы мне не верите? – обиженно воскликнул он.
– Верим-верим! – ответил Иван. – Так как он выглядел второй.
– Весь в крови, – коротко ответил Вениамин и закрыл лицо руками, готовый вот-вот расплакаться.
– Маш, пообщайся с ним, – обратился Иван с просьбой к жене. – Нам нужно идти, дрова на ночь заготавливать.
– Хорошо! – кивнула Мария.
Когда мужчины покинули дом, Мария села рядом с Веней прямо на пол и стал его успокаивать:
– Веня, ты не расстраивайся, вполне возможно тебе всё это показалось. Ты же услышал историю Ирины, а тут в лесу в темноте, может, какие жучки-светлячки выползли, вот ты и принял их за фары.
– А люди – это тоже жучки-паучки? – растеряно спросил Веня.
– Людей уже твоё воображение нарисовало, так сказать, дополнило картину. Так устроена человеческая психика. Иногда могут показаться самые невероятные вещи.
– Маша, ты меня извини, – сказал Веня, – но я уверен, что этот грибник вчера приходил к Ирине, а сегодня ко мне. Я это точно знаю.
– Но…
– Говорю же: я точно знаю. Всё, хватит мне тут свои психологические сказки рассказывать. Я видел его своими глазами. И это был не сон. Вот так.
– Ну, хорошо, – Мария не стала спорить, – хорошо, ложись отдохни. Тебе нужно хорошенько выспаться. Давай, друг. А завтра поговорим.
– А что будет завтра? – хмыкнула Веня. – О чём ты собираешься говорить? Думаешь, завтра я откажусь от своих слов?
– Я не знаю, – пожала плечами Мария, – вдруг ещё что-то вспомнишь?
– Ты на что намекаешь? – неожиданно взорвался Роднянских. – Ты на что намекаешь? Кто тебя сюда прислал? Ты за нами следишь? Чего ты тут вынюхиваешь?
Лида и Галя стали успокаивать его:
– Веня, ты чего? Это Мария, жена Ивана, я лично приглашала их с Иваном пойти с нами в поход…
– «Поход-поход-поход!» – перекривил он Лидию. – Чья это была идея с этим дурацким походом?
– А ты забыл, как нахваливал Хрустальный лес? – вдруг закричала Галина. – Ты первый и поддержал эту идею. А теперь нюни тут распустил. Ложись и спи!
Веня умолк и остался сидеть в углу. Через какое-то время он лёг у стены на пол и уснул.
14
Вениамин Роднянских москвич, как он сам любил говорить, в третьем поколении. Друзья не злобно подшучивали над Веней за это уточнение. Была в его биографии фишка, которой он необычайно гордился и при первой же возможности упоминал о ней, правда, иногда невпопад. Вениамин родился в день исчезновения с политической карты мира СССР – 26 декабря 1991 года.
– Вот даже не знаю, – говорил он, – где я родился, то ли в СССР то ли уже в Российской Федерации, вроде уже и СССР не было, и Россия не сформировалась…
Кто-то из одногруппников однажды не выдержал и в резкой форме предостерёг коллегу от подобных умозаключений:
– Ну и дурак ты, Веня, чего ты несёшь? Россия у него не сформировалась. Она сформировалась ещё при Иване Грозном. И в составе СССР оставалась Россией, и без него осталась Россией, и будет всегда. Думай, что ляпаешь…
– Да я же имею в виду современную Россию, – попытался оправдаться Вениамин.
– А какая разница? – усмехнулся оппонент. – Россия – она и есть Россия.
После такого замечания Веня стал говорить о своей дате рождения более осторожно – просто день распада СССР.
Детство Вениамина прошло, можно, не стесняясь, сказать, в сказочной обстановке – жил в довольстве и полном достатке, иными словами, катался как сыр в масле. В спальне Вени до самого окончания школы несколько книжных полок было занято всякими крошечными уродцами – пингвинами, медведями, лягушатами, всадниками, то есть игрушками из киндер-сюрпризов. Там же находилась и коробка с вкладышами от жвачек «Турбо», «Love is..», «Boomer» и особая гордость в те годы – коллекция кэпсов (Chupa Caps), которыми дети играли даже в детском саду, хотя находились «жестокие воспетки», запрещавшие это, с их точки зрения, безобразное занятие. Дети протестовали, прятались под кроватью, запирались в туалете и даже сбегали из детского сада. Ну, не понимали ретро-воспитатели, что их точка зрения – это всего лишь ограниченный перспективный образ видимого, а объяснить им тогда маленький Веня не мог, поскольку он и сам об этом не догадывался, а узнал, только учась в институте.
Отдельная полка была отдана черепашкам-ниндзя, сильнее и отважнее которых не было на целом свете. Кроме всяких безделушек долго хранилось кое-что посерьёзнее – первая и самая любимая приставка Dendy, укравшая у школьника Вени Роднянских такое несчислимое количество времени, что теперь те часы, дни, месяцы и, наверное, в общей сумме годы он мог бы потрать, к примеру, на написание диссертации или на получение второго высшего образования. Но время прошло, ничего не вернуть. С возрастом Вениамин понял, что не время проходит мимо человека, ибо он для него не представляет никакого интереса, это человек сам проходит мимо своего времени, расставаясь с ним навсегда.
Однажды Роднянских сгрёб все свои «драгоценности» в один большой полиэтиленовый пакет и вынес всё в мусорный бак. Очистив комнату, он неожиданно ощутил, как отлегло на душе. Как оказалось, вся его бессмысленная коллекция всё это время держала его сознание крепко на привязи.
Родители Вениамина были состоятельными людьми. Отец владел компьютерной фирмой, мама в частном порядке работала хирургом-косметологом. В начале девяностых годов всем срочно понадобились компьютеры, а женщинам, следящим за своей внешностью, в обязательном порядке понадобилось исправить форму носа, убрать второй подбородок, мешки под глазами, подправить опустившиеся веки и даже сделать симметричными и симпатичными половые органы.
Страна познавала всё новые и новые западные штучки, люди стали удаляться друг от друга по материальной линии с такой скоростью, что в течение нескольких лет у всех поменялись вкусы, потребности и, что самое печальное, поменялись и изменились друзья. Впрочем, само слово «друзья» изменило своё истинное значение. Друзьями неожиданно стали считать тех, кого можно было назвать успешными собутыльниками, то есть тех, кто мог завалиться к вам в гости с бутылкой виски или другого диковинного напитка. Друг не мог уже ездить на ржавой ВАЗовской «шестёрке» или «москвиче», это были просто приятели или бывшие одноклассники. Друзья же обзаводились, как минимум «фордами», праворульными «ниссанами» и «тойотами», крутые, то есть настоящие друзья, колесили по ещё не забитым пробками улицам на «мерседесах», БМВ и «вольво».
Жизнь стремительно набирала обороты. И вот уже первоклассник Веня, на зависть всем, пришёл в школу с мобильником. Справедливости ради Роднянских никогда не был жадным ребёнком, чем беззастенчиво пользовались его одноклассники. Бывали такие дни, когда время пребывания Вени в школе обходилось его родителям в триста-четыреста долларов. Фраза «Веня, дай позвонить» стала самой распространённой среди его многочисленных школьных друзей. И даже учителя в экстренных случаях иногда прибегали к услугам юного «связиста».
В третьем классе маленький Веня увлёкся театром. Маме очень нравилось увлечение сына, она устроила его в театральную студию и несказанно гордилась тем, что её сын постигает театральное искусство.
Родители радовались, что их сына зачислили в актёрский состав спектакля-мюзикла «Норд-Ост» и называли его «везунчиком». Но о «везении» знали только мама и папа. Правда, тогда они ещё не догадывались, что настоящее неоплаченное везение их ждёт за день до спектакля – Веня бесился в школе и, упав с лестницы, оказался в больнице с переломом руки. Мальчик проплакал всю ночь и уснул только к утру.
Проснувшись после обеда двадцать третьего октября две тысячи второго года, Веня отказался от пищи и вплоть до отбоя считал себя самым несчастливым человеком на земле. Тогда ещё никто не знал, что теракт на Дубровке унесёт жизни ста тридцати человек.
Утром, увидев у кровати маму с папой, а затем вместе с ними посмотрев по телевизору новости, несостоявшийся десятилетний актёр уже тогда понял, что счастье очень переменчиво и нужно принимать любые жизненные огорчения спокойно и без лишних эмоциональных переживаний.
Дети растут стремительно, но ещё стремительнее растут их игрушки. В середине двухтысячных годов девятиклассник Веня выпросил у подвыпившего дяди, брата отца, кабриолет БМВ и до утра с друзьями носился на нём по Садовому кольцу. Наблюдая за своими взрослыми родственниками, Вениамин пришёл к выводу, что лишняя стопка качественного коньяка не повредит даже за рулём. Но он ошибся – стопка повредила и навредила. Однако малолетний водитель не сильно расстроился. Во-первых, чему было расстраиваться, опять повезло: все остались живы, правда, одна девчонка-одноклассница, сломала ногу, но это ведь могло случиться и на гололедице. Просто несчастный случай. Сотрудники правоохранительных органов тоже особо не возмущалась, мол, бывает, «они же дети», с милицией утрясли всё за один день – дядя умел договариваться, что в те времена очень ценилось в прямом и переносном см