Грибной участок очистили быстро. Наполнив капюшоны, узелки из платков, шапки, туристы тронулись дальше. Пройдя ещё чуть больше километра, Иван вдруг услышал крик. Судя по выражению лиц других членов поискового отряда, они тоже услышали, как кто-то кричит. Конечно, всем хотелось услышать голос Саши Черноудина, но пока со стопроцентной уверенностью этого сказать никто не мог.
– Тихо, ребята, – скомандовал Иван, – давайте крикнем хором, так будет громче! На счёт «три» кричим «Чер-но-у-дин!». Приготовились! Раз-два-три!
«Чер-но-у-дин!» – довольно громко раздалось над лесом. Кто-то из девчонок рассмеялся. Это оказалась Галина. Уловив на себе укоризненные взгляды коллег, она пояснила причину своего смешливого настроения:
– Мне послышалось, что мы кричим «Бу-ра-ти-но!».
Тут и остальные путешественники рассмеялись.
– Ну, уж кто-кто, – сказал Иван, – а Александр скорее похож не на Буратино, а Карабаса-Барабаса. Давайте повторим.
В ответ друзья услышали «Я-я-я-я»!
– Ты нас слышишь? – громко прокричал Иван. – Стой на месте, не двигайся. И подавай голос, мы идём к тебе.
– Не могу сообразить, откуда он кричит? – пытаясь уловить направление голоса, сказала Мария.
Иван распорядился, чтобы Василий с Веней отошли в ту сторону, откуда, казалось, звучал голос Александра. Через несколько минут, Василий крикнул:
– Ваня, тут его вообще не слышно.
– Хорошо! – прокричал Иван. – Возвращайтесь сюда.
После возвращения Иван отправил помощников в другом направлении. Там голос заблудившегося звучал громче. Пройдя метров пятьсот, компания снова хором прокричала «Чер-но-у-дин!» К счастью, тот отозвался где-то совсем близко, хотя чувствовалось, что голос его садится.
– Саша, ты на месте? – громко спросил Иван.
– Да! Я на дереве! – ответил Черноудин и, видимо, окончательно потерял голос.
– Что он крикнул? – спросил Иван.
– По-моему, что он на дереве! – ответила Мария и, подняв голову, принялась рассматривать верхушки деревьев.
Черноудин больше не отзывался.
– Так, ребята, с этого места не уходим, – сказал Иван. – Он где-то здесь. Видимо, кричать не может, голос посадил. Так что смотрите по деревьям и под ноги, вдруг свалится.
– Интересно, зачем он на дерево залез? – выпятив губу, спросил Веня. – Может, от кого прятался?
– А от кого в лесу можно спрятаться на дереве? – хмыкнул Иван.
– Как от кого? – воскликнул Веня. – От волков, например.
– Это да, – согласился Иван. – Ладно, ищем, скоро сам расскажет, какого хрена он сюда забрался.
Рядом с отрядом упала еловая лапа, все посмотрели наверх, там почти у самой макушки сидел Черноудин и махал рукой.
– Ну, чего ты туда залез, филин ты наш московский? – закричал Иван. – Или ты рысь тверская? Давай слазь, мы уже все ноги из-за тебя сбили.
Черноудин медленно стал спускаться вниз, прошло не менее двадцати минут, пока он оказался на земле. Говорить он не мог, прост хрипел, плакал и обнимал товарищей. Судя по его, мимике и хрипу он благодарил всех и уже хотел грохнуться на землю и начать отпускать поклоны своим спасителям, но Иван удержал его за руку и сказал:
– Ну, хватит, проехали. Пойдём грибочки жарить на костре. А то затянем, снова стемнеет, придётся тут под твоей сосной ночевать.
Александр всю дорогу пытался что-то рассказать, но ему никак это не удавалось. Из горла вырывались одни хрипы.
– Саша, – порекомендовал Иван, – побереги горло. Ты, небось, тут с утра орёшь?
Черноудин закивал.
– Давай так, – предложил командир, – я задаю вопросы, а ты либо киваешь, либо мотаешь головой. Хорошо?
Черноудин кивнул.
– Отлично, – улыбнулся Иван, – вот так пока и будем общаться. Первый вопрос: ты ушёл из избушки в семь утра?
– Да, – беззвучно ответил Черноудин при помощи кивка.
– В туалет вышел?
– Да.
– Ну, а дальше что? – не по схеме задал вопрос Иван.
Черноудин начал показывать руками капюшон, затем женскую грудь, талию.
– Грибника встретил?
– Нет! – замотал головой Черноудин и снова показал жестами женскую грудь.
– Женщину встретил? – удивился Иван и рассмеялся. – Ну и дела! А поллюций у тебя не было случайно?
Черноудин нахмурился и опустил голову.
– Да ладно тебе, – Иван похлопал его по плечу. – Шучу я. Ну, что ты сразу обижаться.
– И что дальше? Ты от неё убегал?
Черноудин замотал головой и на руках показал, что она его схватила за рукав и потащила в лес.
– Ну, ты как бы и не сопротивлялся?
Александр показал жест на пальцах «чуточку».
– А потом что?
Черноудин показал капюшон, затем устрашающий жест в виде растопыренных пальцев, пытающихся поцарапать лицо, и изобразил бегуна.
– Появился грибник, верно?
Александр закивал.
– Стал нападать на тебя?
– Да, – кивком ответил Александр.
– Ты стал от них убегать?
– Да!
– А на дерево зачем залез?
Черноудин, изобразив, капюшон и женскую грудь, показал, что те исчезли. Он начал изображать какого-то зверя и вдруг… в его глазах вспыхнул ужас. Он весь затрясся, прерывисто застонал и дрожащей рукой стал показывать в глубь леса, затем опрометью бросился к дереву и начал с лихорадочной поспешностью на него вскарабкиваться. Иван обернулся в метрах сорока от них стоял бурый медведь.
– Всем оставаться на свои местах, – скомандовал он тихо, но твёрдо. – Не шевелиться. Всем молчать. Ни звука. Хотите остаться в живых, слушайте меня.
Медведь сделал в сторону людей несколько шагов.
– Ваняшечка, миленький, – зашептала Ирина, – он идёт к нам. – Ванечка он сейчас нас съест.
– Никто никаких резких движений не делает, плавно раскачиваемся из стороны в сторону, в глаза медведю не сморим. Стоим на смете и раскачиваемся. Смотрите на меня.
Иван показал, как нужно действовать. Медведь продвинулся к людям ещё метров на пять и, остановившись, принялся наблюдать за лесным вальсом.
– Ну, ты что, Михаил, – обратился к нему Иван, – чернику твою съели, что ли? Так её тут столько, что тебе всё и до зимней спячки не съесть. Иди, брат, своей дорогой. Зачем тебе лишние проблемы?
Иван сжал в руке охотничий нож так, что фаланги его пальцев побелели. Медведь постоял с минуту, словно раздумывая, что это передним – добыча или соперники. Видимо, приняв коллектив за серьёзного противника, медведь резко развернулся и ринулся в глубь леса. Иван выдохнул воздух и успокоил своих товарищей:
– Ну, всё! Больше он к нам не вернётся. Решил не связываться. Топаем домой. – Обращаясь к Черноудину, Иван с сарказмом тому сказал: – Слазь оттуда, верхолаз! И запомни, от медведя на дереве нельзя прятаться – оттуда он тебя легко достанет.
– Да я уже это понял, – произнёс Черноудин, у него вдруг прорезался голос, правда, несколько писклявый, но зато мог хоть изъясняться. – Он полез ко мне на дерево, я уже и с жизнью попрощался, но вдруг медведь услышал ваши голоса и передумал.
– Эх, Саша – Саша! – вздохнул Иван. – Ну, и хлопот с вами. Достали вы меня своими грибниками, бабками, дедами, девками, трупами. Ладно, давайте помолчим, устал я. Доберёмся до избушки, там поговорим. Они ускорили шаг!
До самого домика «спасатели» шли молча.
26
Александр Черноудин вырос в очень бедной семье. Мать его работала уборщицей в школе, чего он всегда очень стеснялся и, будучи в пятом классе, запретил ей подходить к нему в школе и тем более называть его там «сынком».
– Все свои телячьи нежности, – предупредил он мать, – оставь для дома. Там хоть сынком, хоть малышом, хоть… В общем, в школе мы не знакомы и не общаемся.
– Ты что, матери стесняешься? – чуть не плача, спросила Екатерина Семёновна.
– При чём тут стеснения? – нахмурился Александр. – Просто это выглядит, как мама и маленький ребёнок, а мне уже тринадцатый год идёт. Неудобно…
– Да ну тебя! – буркнула мать и ушла в комнату для техничек.
Отец Черноудин Борис Анатольевич дома появлялся редко. Пока Сашка был маленьким, мама объясняла частое отсутствие отца его работой, дескать, длительные командировки. Повзрослев, Александр понял, что отец давно ушёл из их семьи и живёт где-то в другом месте, изредка навещая их с матерью.
Однажды любопытство подростка подтолкнуло спросить отца в лоб:
– А у тебя другая семья есть?
Борис Анатольевич от неожиданности пришёл в крайнее замешательство и долго делал вид, что откашливается в кулак.
– А почему ты спрашиваешь? – вопросом на вопрос ответил отец.
– Ну, так ты же с нами не живёшь! – ответил сын.
– Я смотрю, ты повзрослел, – усмехнулся отец. – Хорошо, я отвечу тебе. Да, мы с матерью развелись, тебе не стали говорить, сам понимаешь.., – отец развёл руками, – ребёнок, то-сё, ну, в общем…
– Ясно, – вздохнул Александр и задал совсем уж обескураживающий вопрос: – Так значит, ты маму нашу не любишь?
Борис Анатольевич не сразу нашёл, что ответить. После продолжительной паузы всё же сказал, а точнее, выдавил из себя:
– Ну, почему же не люблю? – криво улыбнулся отец. – Люблю, но…
– Если бы любил, – перебил сын, – не ушёл бы.
Борис Анатольевич рассердился.
– Знаешь, что, дорогой, – повысил тон отец, – вот вырастешь, тогда и поговорим.
– О чём? – ухмыльнулся сын.
– Ну, как это о чём? Как о чём? О том, почему взрослые люди иногда расходятся. Почему…
– Пап, да ладно тебе, – снова перебил сын, – ты полагаешь, что я не знаю всего этого? Ты не подумай, у меня к тебе претензий нет. Просто хотел с тобой поговорить серьёзно…
– Так давай поговорим, – облегчённо вздохнул отец, – я готов. Развод – это одно, а мы всё-таки отец и сын…
– Только духа не хватает, – улыбнувшись, добавил Александр.
– Какого духа? – вздёрнул брови отец.
– Святого! – видя растерянность отца, рассмеялся сын. – Как говорят священники: во имя Отца и Сына, и Святаго духа, аминь!
– Тьфу! Не богохульствуй!
– Да это же шутка, пап!
– Ладно, вернёмся к нашему разговору. О чём ты хотел поговорить?