– Ну, ты даёшь, Галина! – дослушав рассказ до конца, воскликнул Веня. – Что я могу сказать? Не лести ради, рассказ берёт за душу. Впрочем, ты всегда была у нас утончённой натурой. Пиши, пиши побольше. Радуй своего читателя. А роман тот твой, который забраковали, я даже не сомневаюсь, найдётся издатель и выдаст его большим тиражом.
38
– Ну, Лидончик, чем ты нас удивишь? – спросил Черноудин.
– Я такой цели не ставила – удивлять, – улыбнулась Лидия, – просто расскажу о своей жизни после института.
– Не замужем? – спросил Веня.
– Бог миловал! – улыбнулась Лидия. – Но предложение поступило, от нашего общего знакомого.
– От кого? – едва ли не хором спросили однокашники.
– От Бориса Романовича, – сказала Гладкова и окинула слушателей взглядом.
После непродолжительной паузы, первым опомнился Вениамин.
– От кого?! – изумлённо переспросил он. – От Сетова? От заместителя декана?
– Ну, да, – кивнула Лидия.
– Вот это нифигассе! – округлил глаза Веня. – И у тебя это называется «не хотела удивить»? Ну и дела!
– А чему тут удивляться? – усмехнулась Лидия. – Случайно встретились с ним полгода назад, летели в одном самолёте, разговорились, дальше «чай-кофе-потанцуем», дружим, встречаемся, а недавно он приносит на свидание мне кольцо.
– Круто! – воскликнула Галина. – Никогда бы не подумала, а разве он был не женат?
– Нет, – замотала головой Лидия, – ему сейчас тридцать четыре года. Вы знаете, друзья, вне учёбы, в быту это совсем другой человек. Я сама не поверила. Но за полгода убедилась, он такой же, как и мы. То есть…
– Ну, а какой он должен быть? – рассмеялся Черноудин. – Он тоже когда-то был студентом, тоже занятия пропускал, хвосты хватал. То, что он был замом декана по учебной части, не делает его сверхчеловеком, хотя.., – Александр сделал паузу и продолжил, – …хотя, Лид, ты только не обижайся, зануда был ещё тот.
– Да чего мне обижаться, – рассмеялась Лидия, – я и сама ему об этом говорила. И он соглашается. Недавно говорю ему: вот, ты меня зовёшь замуж, а не боишься, что я начну тебе мстить за твои «незачёты» и «неуды»? Меня же из-за него дважды отправляли на осень пересдавать экзамены. Улыбается, говорит: так для пользы же дела. Кстати, помните, как мы злились, возмущались, даже плакали, когда, как нам казалось, преподаватели нас нарочно валят. А Сетов мне рассказал, что Екатерина Фадеевна, после каждого «неуда» сама пила валокардин, так переживала за студентов.
– Да, конечно! – усомнился Василий.– Меня она точно валила намеренно. Просидишь всю ночь с конспектами, учебниками, приходишь, а она два-три предложения послушает и так высокомерно объявляет: на пересдачу. Не знаю, как я её не обматерил ни разу.
– Ну, так потому и не материл, что, небось, знал – она права, – сказала Лида. – Так, слушать бум или не бум? Или я передам слово нашим мальчикам!
– Слушаем! – выкрикнул Вениамин. – Начинай.
– Так я уже начала, но вы налетели с расспросами!
– Всё-всё-всё! – сказал Веня. – Говори.
– В общем, сразу после института я уехала к родителям. Вернее, к отцу. Мама у меня тяжело болела, она так мечтала увидеть мой диплом, но так и не дождалась.
– Наши соболезнования, Лид, – раздались голоса, кто-то спросил: – а что с ней было?
– Рак лёгких, – печально ответила Лида. – А тут дед, папин отец, слёг. Не бросишь же их одних, осталась ухаживать за дедом. Отец попросил не оставлять его, мол, нужно до пенсии доработать, а то с голоду помрём. На дедову пенсию не проживёшь – на памперсы не хватит. В общем, устроилась я администратором в «Учебно-методический центр», считай, повезло. С утра встаю, кормлю деда, мою, убираю, и – на работу. Вечером всё то же самое. Вот когда я поняла истинный смысл раздумий молодого повесы из «Онегина»:
Но, боже мой, какая скука
С больным сидеть и день и ночь,
Не отходя ни шагу прочь!
Какое низкое коварство
Полуживого забавлять,
Ему подушки поправлять,
Печально подносить лекарство,
Вздыхать и думать про себя:
Когда же черт возьмет тебя!
– Да, не позавидуешь! – покачала головой Галина.
– Уставала я от всего этого ужасно. В прямом смысле слова валилась с ног.
– А отец, в смысле, его сын, не помогал? – удивлённо спросил Василий.
– Как же не помогал? Я на работе, папа с дедом, я возвращаюсь, отец уходит на работу. У него там как-то можно было работать с большими перерывами, домой обычно возвращался за полночь. И вот так продолжалось больше года, честное слово, я думала, с ума сойду.
«Сказать правду, может быть, всё это продолжалось бы и по сей день. Матвей Лазаревич, слаб был на ноги да руки, а голова работала – дай бог каждому. Смерть свою он приблизил сам. Господи, если бы вы знали, кто сидит рядом с вами, бежали бы вы от меня, как чёрт от ладана. Вот что случилось: однажды вечером, дождавшись, когда сын его, то есть мой папа, уйдёт на работу, дед Мотя раскрыл мне тайну. Оказывается в огромной иконе, висевшей в углу его комнаты, есть двойное дно, там хранится крупная сумма денег. Никто об этих деньгах не знал – ни мама, ни папа. Дед объяснил мне, как аккуратно открыть заднюю крышку; если бы не знала, пришлось бы ломать с помощью гвоздодёра или топора. Но там была такая малюсенькая, вроде спички, совершенно незаметная планочка. Её вытаскиваешь, и крышка легко открывается. Пока дед жил, я не решалась туда проникнуть, опасаясь, что он проснётся и закатит скандал. Он ведь взял с меня слово, что я могу открыть икону только после его смерти. Долго я думала над своим… поступком… да что там, лукавить, над своим преступлением, и наконец, решилась. Выбрав момент, когда дед спал на спине, я накрыло ему лицо подушкой, руками, ногами он уже ничего не мог сделать, я прямо почувствовала, как он кончился. И вы знаете, до сих пор поражаюсь, страха не было, не было совсем. Наверное, в прошлой жизни я работала палачом. Как это ни жестоко звучит (хотя и мысленно), но мне пришло какое-то облегчение. Я уложила его голову на ту самую подушку и вызвала «неотложку». Приходили из милиции и, по-моему, из прокуратуры, вызвали отца с работы, но никому даже в голову не пришло, что Матвею Лазаревичу помогли переселиться в лучший мир.
Заначка оказалась весьма убедительной – восемь миллионов рублей и семнадцать тысяч долларов США. Не могу сказать, откуда эти деньги у деда, но семейная легенда (правда в неё никто не верил) гласила, что у деда были какие-то партнёры в криминальном бизнесе. Все относились к этой информации как к шутке, но известно ведь, что в каждой шутке есть доля правды. Видимо, дед когда-то занимался нелегальным бизнесом, а партнёры его (что в наше время бывает редко), оказались порядочными людьми, во всяком случае, по отношению к Матвею Лазаревичу.
Сказочно разбогатев – по моему тогдашнему осмыслению – через неделю после похорон деда, я отправилась в белокаменную. Скажу честно, чувствовала себя уверенно. Сняла приличную однушку, в одном из ночных клубов познакомилась с парнем, впоследствии помогшему мне устроиться на работу…».
– Так он умер? – спросил Веня.
– Угу, – кивнула Лидия и, перекрестившись, добавила: – Царство ему Небесное.
– И ты вернулась в Москву?
– Да, один знакомый помог устроиться литературным редактором в кинокомпанию. На зарплату не жалуюсь. За это время получила ещё одно высшее, теперь я ещё и экономист, готовлюсь защититься, репетитор под боком, – улыбнулась Лидия. Вот, собственно и всё. Работаю, учусь, потом учусь, снова работаю!
– Молодец, Лидон, – похвалил Вениамин. – Хорошо устроилась. Так и до министра образования дорастёшь.
– Нет, Венчик, – замотала головой Лидия, – в министры не хочу. Хлопотно всё это. А вот ректором института хотелось бы стать.
– Нашего? – удивлённо спросил Черноудин.
– Можно и нашего, – ответила Лидия, – но необязательно.
– Ну, и амбиции у вас, девчонки, – усмехнулся Черноудин, – одна Пушкина хочет затмить, другая в ректоры нацелилась, вы ж сморите, как кресла позанимаете, про нас не забудьте.
– Да как вас позабудешь? Разве всё это, – Лида повела вокруг себя руками, – забудешь?
– Ребята, – неожиданно предложила Галина, – может перерыв? Грибочков отварим, чайку попьём…
– Мне, пожалуйста, цейлонского кружечку, – пошутил Вениамин.
– А мне китайского зелёного, – поддержал шутку Василий.
– Пойдёмте за грибами, чайные магнаты, – улыбнувшись, предложил Иван, – пора подкрепиться. Кстати, у меня для всех хорошая новость, вон там, – Иван указал рукой в дальний конец поляны, – растут лопухи.
– Лопухи? – раскрыла рот Галина. – И что? Это хорошая новость?
– Да! – подтвердил Иван. – И скоро вы в этом убедитесь.
– Слышал-слышал, – закивал Черноудин, – вернее, где-то читал, что они съедобные.
– Ну, кто бы сомневался, – сыронизировал Василий, – Санёк про жратву ничего не пропустит. И что ты там прочёл? Как отбивные из лопуха жарить? Так, извини, дружище я забыл дома свою коллекцию отбивных молотков.
Все вокруг стали смеяться. Черноудин с полминуты смотрел на Василия, потом насмешливо спросил:
– Ты закончил острить?
– Да! – ответил Василий.
– Приедешь домой, Вася, – сказал Черноудин, – по голове себе постучи своей коллекцией! А у лопуха корень едят, если мне не изменяет память.
– Молодец, Санёк, – Иван похлопал его по плечу. – Вот с кем надо в лес ходить! С голоду не помрём.
– Ну, да! – отозвался Вениамин. – Он и медку добудет, и медвежатины поджарит…
– Я смотрю, все такие остроумные, прямо спасу нет, – возбуждённо произнёс Александр и, обращаясь к Ивану, добавил: – пошли, Ваняша, с этими болтунами каши не сваришь.
Несмотря на замечание Александра, за провиантом отправились все.
– Здесь вами и углеводы, и всякие полезные вещества, и витамины, – кромсая ножом корень лопуха, пояснял бригадир. – Опытные охотники говорят, что на одном только лопухе в лесу можно прожить несколько месяцев.